Каталог книг

Высоцкий В. Стихи и песни

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Высоцкий В. Стихи и песни Высоцкий В. Стихи и песни 237 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Высоцкий В. Лучшее. Стихи. Песни. Проза Высоцкий В. Лучшее. Стихи. Песни. Проза 313 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Высоцкий В. Лучшее. Стихи. Песни. Проза Высоцкий В. Лучшее. Стихи. Песни. Проза 313 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Высоцкий В. Высоцкий Стихотворения и песни Высоцкий В. Высоцкий Стихотворения и песни 204 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Высоцкий В. Владимир Высоцкий. Песни. Стихотворения Высоцкий В. Владимир Высоцкий. Песни. Стихотворения 302 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Высоцкий В. Высоцкий Песни Высоцкий В. Высоцкий Песни 463 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Владимир Высоцкий Парус Владимир Высоцкий Парус 119 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Высоцкий Владимир Семенович - Стихи И Песни 3 - читать бесплатно книгу

Высоцкий В. Стихи и песни

Покрепче закупорьте уши.

Ушел один - в том нет беды,

Но я приду по ваши души!

Я при жизни был рослым и стройным,

Не боялся ни слова, ни пули

И в обычные рамки не лез.

Но с тех пор, как считаюсь покойным,

Охромили меня, изогнули,

К пьедесталу прибив - "Ахиллес".

Не стряхнуть мне гранитного мяса

И не вытащить из постамента

Ахиллесову эту пяту.

И железные ребра каркаса

Мертво схвачены слоем цемента,

Только судороги по хребту.

Я хвалился косою саженью -

Я не знал, что подвергнусь суженью

Но в обычные рамки я всажен -

А косую неровную сажень -

И с меня, когда взял я да умер,

Живо маску посмертную сняли

Расторопные члены семьи.

И не знаю, кто их надоумил,

Только с гипса вчистую стесали

Азиатские скулы мои.

Мне такое не мнилось, не снилось,

И считал я, что мне не грозило

Оказаться всех мертвых мертвей.

Но поверхность на слепке лоснилась,

И могильною скукой сквозило

Из беззубой улыбки моей.

Я при жизни не клал тем, кто хищный,

Подойти ко мне с меркой обычной

Но по снятии маски посмертной

тут же, в ванной,

Гробовщик подошел ко мне с меркой

А потом по прошествии года,

Как венец моего исправленья -

Крепко сбитый литой монумент

При огромном скопленьи народа

Открывали под бодрое пенье,

Под мое, с намагниченных лент.

Тишина надо мной раскололась,

Из динамиков хлынули звуки,

С крыш ударил направленный свет.

Мой отчаяньем сорванный голос

Современные средства науки

Превратили в приятный фальцет.

Я немел, в покрывало упрятан,-

Я орал, в то же время, кастратом

Саван сдернули - как я обужен! -

Неужели такой я вам нужен

Командора шаги злы и гулки.

Я решил, как во времени оном,-

Не пройтись ли по плитам звеня?

И шарахнулись толпы в проулки,

Когда вырвал я ногу со стоном,

И осыпались камни с меня.

Накренился я, гол, безобразен,

Но и падая, вылез из кожи,

Дотянулся железной клюкой,

И когда уже грохнулся наземь,

Из разодранных рупоров все же

Прохрипел я: "Похоже, живой!"

И паденье меня и согнуло,

Но торчат мои острые скулы

Не сумел я, как было угодно,-

Я напротив - упал всенародно

От жизни никогда не устаю.

Я не люблю любое время года,

Когда веселых песен не пою.

(В которое болею или пью)

Я не люблю холодного цинизма,

В восторженность не верю, и еще:

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину

Или когда прервали разговор.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Но, если надо, выстрелю в упор.

(Я также против выстрела в упор.)

Я ненавижу сплетни в виде версий,

Червей сомненья, почестей иглу,

Или когда все время против шерсти,

Или когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,

Уж лучше пусть откажут тормоза.

Досадно мне, коль слово "честь" забыто

И коль в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,

Нет жалости во мне, и неспроста:

Я не люблю насилья и бессилья,

Вот только жаль расяпятого Христа.

(И мне не жаль распятого Христа.)

Я не люблю себя, когда я трушу,

Досадно мне, когда невинных бьют.

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,

На них мильон меняют по рублю -

Пусть впереди большие перемены,

Я это никогда не полюблю.

Я все вопросы освещу сполна,

Да! У мены француженка жена,

Нет! У меня сейчас любовниц

А будут ли? Пока что

Не пью примерно

Не знаю, не уверен.

Да нет! Живу не возле

В Париж пока что не проник.

Да что вы все вокруг

Да спрашивайте напрямик!

Я все вопросы освещу

Как на духу попу

В блокноты ваши капает слюна -

Вопросы будут, видимо,

Вот густо покраснел

"Вы изменяли женам?"

Как будто за портьеру

Иль под кровать залег

Да нет! Живу не возле

В Париж пока что не проник.

Да что вы все вокруг

Да спрашивайте напрямик!

Теперь я к основному перейду.

Один, стоявший скромно

"А что имели вы в виду

В такой-то песне и в такой-то

"Во мне Эзоп не воскресал.

В кармане фиги нет,

А что имел в виду -

Вот, вывернул карманы -

Да нет! Живу не возле

В Париж пока что не проник.

Да что вы все вокруг

Да спрашивайте напрямик!

И снизу лед, и сверху - маюсь между,

Пробить ли верх иль пробуравить низ?

Конечно, всплыть и не терять надежды,

А там за дело в ожиданье виз.

Лед надо мною - надломись и тресни!

Я весь в поту, как пахарь от сохи.

Вернусь к тебе, как корабли из песни,

Все помня, даже старые стихи.

Мне меньше полувека - сорок с лишним,

Двенадцать лет тобой и господом храним.

Мне есть что спеть, представ перед всевышним,

Источник:

www.many-books.org

Владимир Высоцкий

LiveInternetLiveInternet -Рубрики
  • ПЕСНИ (1130)
  • СТИХИ (848)
  • ВИДЕО (659)
  • ФОТО (331)
  • МУЗЫКА (275)
  • КУЛИНАРИЯ (222)
  • ТЕСТ (116)
  • ЦВЕТЫ (69)
  • Питер (64)
  • Женщины (42)
  • Живопись (39)
  • Интернет и компьютер/Софт (26)
  • Петр Давыдов (26)
  • Уроки Photoshop (17)
  • Юрий Егоров (16)
  • Кошки (15)
  • flash (11)
  • В.Евсеев (9)
  • Марина Авс (8)
  • Пушкин А.С. (8)
  • С.Сергушин (3)
-Поиск по дневнику -Подписка по e-mail -Постоянные читатели -Сообщества -Статистика Владимир Высоцкий. Стихи и песни. Избранное

Ушли и Магомет, и Заратустра.

Пророков нет в отечестве своем,

Да и в других отечествах — не густо.

Упрямо я стремлюсь ко дну,

Дыханье рвется, давит уши.

Зачем иду на глубину?

Чем плохо было мне на суше?

Там — я и пел, и надрывался.

И плавал все же, хоть с трудом,

Но на поверхности держался.

В обыденной линяют жиже,

А я вплываю в мир иной,

Тем невозвратнее, чем ниже.

Среда бурлит — плевать на среду!

Я погружаюсь, и притом

Быстрее — в пику Архимеду.

Но вспомнил сказки, сны и мифы.

Я открываю новый мир,

Пройдя коралловые рифы.

В них многорыбно, но не шумно —

Нема подводная среда,

И многоцветна, и разумна.

Которой матери стращают?

Светло, хотя ни факела,

Ни солнце мглу не освещают.

Допонятое — всплеск и шалость.

Спаслось и скрылось в глубине

Все, что гналось и запрещалось.

Не дам им долго залежаться.

И я вгребаюсь в глубину,

Мне все труднее погружаться.

Давленье мне хребет ломает,

Вода выталкивает вон,

И - глубина не принимает.

Я снял с острогой карабин,

Но камень взял (не обессудьте),

Чтобы добраться до глубин,

До тех пластов — до самой сути.

Там нет врагов, там все мы — люди.

Там каждый, кто вооружен,—

Нелеп и глуп, как вошь на блюде.

Забудем и чины, и ранги.

Мы снова превратились в рыб,

И наши жабры — акваланги.

Ответь и облегчи мне душу:

— Зачем простились мы с тобой,

Предпочитая влаге сушу?

Давно буравами сверлили:

Зачем мы сделались людьми?

Зачем потом заговорили?

Зачем, живя на четырех,

Мы встали, распрямили спины?

Затем — и это видит бог —

Чтоб взять каменья и дубины.

Повсюду мест наделать лобных,

И предавать, и распинать,

И брать на крюк себе подобных.

Ору: "Спасите наши души!"

И если я не дотяну,—

Друзья мои, бегите с суши!

Назад и вглубь, но не ко гробу,

Назад — к прибежищу, к воде!

Назад — в извечную утробу!

Похлопал по плечу трепанг,

Признав во мне свою породу.

И в легкие пускаю воду.

Покрепче закупорьте уши.

Ушел один — в том нет беды,

Но я приду по ваши души!

Вернулась вновь в границы берегов,

Из пены уходящего потока

На берег тихо выбралась любовь

И растворилась в воздухе до срока,

А срока было сорок сороков.

Вдыхают полной грудью эту смесь.

И ни наград не ждут, ни наказанья,

И, думая, что дышат просто так,

Они внезапно попадают в такт

Такого же неровного дыханья.

Пусть поют во сне и наяву!

Я дышу — и значит, я люблю!

Я люблю — и, значит, я живу!

Страна Любви — великая страна!

И с рыцарей своих для испытаний

Все строже станет спрашивать она.

Потребует разлук и расстояний,

Лишит покоя, отдыха и сна.

Они уже согласны заплатить.

Любой ценой — и жизнью бы рискнули,

Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить

Волшебную невидимую нить,

Которую меж ними протянули.

С ног сбивал, из мертвых воскрешал,

Потому что, если не любил,

Значит, и не жил, и не дышал!

Не докричишься, сколько не зови.

Им счет ведут молва и пустословье,

Но этот счет замешан на крови.

А мы поставим свечи в изголовье

Погибшим от невиданной любви.

Их голосам дано сливаться в такт,

И вечностью дышать в одно дыханье,

И встретиться со вздохом на устах

На хрупких переправах и мостах,

На узких перекрестках мирозданья.

Пусть поют во сне и наяву!

Я дышу — и значит, я люблю!

Я люблю — и, значит, я живу!

То была не интрижка,—

Ты была на ладошке,

Как прекрасная книжка

В грубой суперобложке.

С тихим трепетом тайным

Я листал наш романчик

С неприличным названьем.

Все одни и все те же,—

В основном была проза,

А стихи были реже.

И все прочие средства —

Это страшно, как в сказке

Очень раннего детства.

Что тебя не листали,

Но тебя, как в читальне,

Слишком многие брали.

Когда я с опозданьем

Сдам с рук на руки книгу

С неприличным названьем.

У нас — у всех, у всех, у всех,

У всех наземных жителей,

На небе есть — и смех и грех —

И если головой поник,

Бежишь за отпущеньем, —

Твой ангел просит в этот миг

У Господа прощенье.

И все, что только было можно, произнес,

Вдруг сзади тихое шептанье раздалось:

"Я умоляю вас, пока не трожьте вены.

Не лучше ль чаю? Или огненный напиток?

Чем учинять членовредительство себе,

Оставьте что-нибудь нетронутым для пыток. —

Успокойся, не плачь, —

Он сказал, — я не враг,

Я — твой верный палач.

Нам ведь все-таки завтра

Раз дело приняло приятный оборот,

Но ненавижу я весь ваш палачий род —

Я в рот не брал вина за вас — и не желаю!"

Я сам к палачеству пристрастья не питаю.

Но вы войдите в положение мое —

Я здесь на службе состою, я здесь пытаю,

Счет веду головам.

Ваш удел — не ахти,

Я смотрю делово:

Говори, что хочу,

Обзывай хоть кого.

Он говорил, сморкаясь в старое пальто, —

Приговоренный обладает, как никто,

Свободой слова, то есть подлинной свободой".

И посочувствовал дурной его судьбе.

Спросил он: "Как ведете вы себя на казни?"

И я ответил: "Вероятно, так себе.

Важно знать палачу,

Что, когда я вишу,

Хорошо б подмели,

Чтоб, упавши, глава

Не валялась в пыли".

"Спасибо!" — "Что вы? Не извольте возражать!

Вам скрутят ноги, чтоб сученья избежать,

А грязи нет — у нас ковровые дорожки".

От умиленья я всплакнул и лег ничком.

Потрогав шею мне легко и осторожно,

Он одобрительно поцокал языком.

Здесь кругом стукачи.

Чем смогу — помогу,

Только ты не молчи.

Можешь ересь болтать,

Чтобы казнь отдалить,

Буду дольше пытать".

А я — уже дождаться утра не могу,

Когда он станет жечь меня и гнуть в дугу,

Я крикну весело: остановись, мгновенье!

Чтоб стоны с воплями остались на губах".

Я, признаюсь, питаю слабость к менуэтам,

Но есть в коллекции у них и Оффенбах.

Намекнул мне палач.

Правда, сам загрустил -

Помнят тех, кто казнен,

А не тех, кто казнил.

Назвав ее карикатурой на топор:

"Как много миру дал голов французский двор. "

И посочувствовал наивным гугенотам.

Был оживлен и сыпал датами привычно,

Он знал доподлинно - кто, где и как казнен,

И горевал о тех, над кем работал лично.

Я дровишки рубил,

Я и стриг, я и брил,

И с ружьишком ходил.

И губил свой талант,

А на этом посту

Повернулось на лад".

Рубил — должно быть, для наглядности, — рукой.

А в то же время знать не знал, кто он такой, —

Невелико образованье палачево.

Он дул на воду, грея руки о стекло.

Об инквизиции с почтеньем отозвался

И об опричниках — особенно тепло.

Вдруг палач зарыдал —

Дескать, жертвы мои

Все идут на скандал.

Ну за что же они

Все так не страшно — и палач как добрый врач.

"Но на работе до поры все это прячь,

Чтоб понапрасну не нервировать клиентов.

Водой окатишь и поставишь Оффенбаха, —

А он примерится, когда ты подойдешь,

Возьмет и плюнет — и испорчена рубаха".

Мы за клан палачей.

Мы за всех палачей

Пили чай — чай ничей.

Чуть не лопнул, крича.

Я орал: "Кто посмел

Уже светало, наше время истекло.

Но мне хотя бы перед смертью повезло —

Такую ночь провел, не каждому досталось!

Согнал назойливую муху мне с плеча.

Как жаль, недолго мне хранить воспоминанье

И образ доброго чудного палача.

Реальней сновидения и бреда,

Чуднее старой сказки для детей —

Красивая восточная легенда

Про озеро на сопке и про омут в сто локтей.

Насобирает ракушек, приклеенных ко дну,—

Ни заговор, ни смерть того не тронут;

А кто потонет — обретет покой и тишину.

Протопаю по тропочке до каменных гольцов,

Со дна кружки блестящие я соскоблю, сцарапаю —

Тебе на серьги, милая, а хошь — и на кольцо!

Не откажусь, хотя спины не гнул.

Родился я в рубашке — из нейлона,—

На шелковую, тоненькую я не потянул.

Ношу — не берегу ее, не прячу в тайниках,—

Ее легко отстирывать от крови,

Не рвется — хоть от ворота рвани ее — никак!

Всмотрюсь во дно озерное при отблеске зарниц:

Мерцающие ракушки я подкрадусь и сцапаю —

Тебе на ожерелье, какое у цариц!

Я иногда спускаюсь по ножу.

Мне говорят, что я качусь все ниже,

А я — хоть и внизу, а все же уровень держу!

Я вхож куда угодно — в терема и в закрома:

Рожден в рубашке — Бог тебе поможет,—

Хоть наш, хоть удэгейский — старый Сангия-мама!

Я доберусь, долезу до заоблачных границ,—

Не взять волшебных ракушек — звезду с небес сцарапаю,

Алмазную да крупную — какие у цариц!

Чтобы при них вам век прокоротать, —

Да вот беда — заботливые люди

Сказали: "Звезды с неба — не хватать!"

Но кто в рубашке — что тому тюрьма или сума:

Бросаюсь головою в синий омут —

Бери меня к себе, не мешкай, Сангия-мама.

Прокатимся, и боги подождут-повременят!

Мы в галечку прибрежную, в дорожки с чистым гравием

Вобьем монету звонкую, затопчем — и назад.

Бросили в море денежку — просила ты сама.

А может быть, и в озеро те ракушки заветные

Забросил Бог для верности — сам Сангия-мама.

Создан: 25 октября 2009 21:13

Но кто мне на вопрос ответит прямо? —

Ведь начинают гаммы с ноты "до"

И ею же заканчивают гаммы.

Ждут "до","ре","ми","фа","соль","ля" и "си", пока

Разбросает их по полкам

Чья-то дерзкая рука.

Я впасть в тенденциозность не рискую, -

Что занимает место нота "ре"

На целый такт и на одну восьмую.

Неравенством от звуков так и пышет:

Одна и та же нота — скажем, "ми", —

Одна внизу, другая — рангом выше.

Ждут "до","ре","ми","фа","соль","ля" и "си", пока

Разбросает их по полкам

Чья-то дерзкая рука.

Как прежние, проходит перед взглядом, —

А вот бывает, скажем, нота "фа"

Звучит сильней, чем та же нота рядом.

И в тот же миг, как влез он беспардонно,

Внушавшая доверье нота "соль"

Себе же изменяет на полтона.

Ждут "до","ре","ми","фа","соль","ля" и "си", пока

Разбросает их по полкам

Чья-то дерзкая рука.

И грубым знаком музыку прорезал, —

И нежная как бархат нота "ля"

Свой голос повышает до "диеза".

Без ноты "си" нет ни игры, ни пенья, —

Возносится над всеми нота "си"

И с высоты взирает положенья.

Ждут "до","ре","ми","фа","соль","ля" и "си", пока

Разбросает их по полкам

Чья-то дерзкая рука.

Есть и у них тузы и секретарши, —

Считается, что в "си-бемоль минор"

Звучат прекрасно траурные марши.

Еще бывают ноты-паразиты, —

Кто их сыграет, кто их пропоет.

Но с нами — бог, а с ними — композитор!

Ждут "до","ре","ми","фа","соль","ля" и "си", пока

Разбросает их по полкам

Чья-то дерзкая рука.

Источник:

www.liveinternet.ru

Высоцкий, Стихи

Владимир Семенович Высоцкий Владимир Семенович Высоцкий. Биография

Родился 25 января 1938 г. в Москве в семье военного связиста.

В 1947—1949 гг. жил с отцом и его второй женой в городе Эберсвальде-Финов (Германия), затем вернулся в Москву.

Во время учёбы в школе Высоцкий занимался в драмкружке и хотел поступать в театральный институт, но по настоянию родителей сдал экзамены в Московский строительный институт имени В. В. Куйбышева, откуда вскоре ушёл. Летом 1956 г. поступил в Школу-студию имени В. И. Немировича-Данченко при МХАТе.

По окончании студии (1960 г.) работал в Московском драматическом театре имени А. С. Пушкина и в Московском театре миниатюр. Тогда же начал сниматься в кино.

В 1964 г. был принят в Московский театр драмы и комедии на Таганке, где проработал до конца жизни. Артист сыграл на сцене Таганки более 20 ролей, из которых наиболее известна роль Гамлета из одноимённой трагедии Шекспира.

В 1960—1961 гг. появились первые песни Высоцкого. За свою жизнь он создал их около тысячи. Официально не признанные, минуя радио,телевидение, печать, благодаря магнитофонным лентам песни Высоцкого становились известны всем.

Много песен и баллад предназначалось для кинофильмов. В 1966 г. Высоцкий снялся в картине «Вертикаль» и написал для неё пять песен. Всего он сыграл в 30 художественных фильмах. Последние годы жизни Высоцкого были драматичны. При всенародной популярности он не мог добиться публикации своих стихов, выхода пластинок; тяжело переживал травлю, развязанную в прессе. От перенапряжения болел, в 1979 г. перенёс клиническую смерть.

Умер 25 июля 1980 г. в Москве, похоронен на Ваганьковском кладбище. Только после смерти был издан первый сборник его стихов «Нерв» (1981 г.).

В 1987 г. за роль капитана МУРа Глеба Жеглова в пятисерийной телевизионной ленте режиссёра С. С. Говорухина «Место встречи изменить нельзя» ему была посмертно присуждена Государственная премия СССР.

Русские поэты Поиск стихов

стихов на сайте: 540

Статьи о русской литературе

Наши сайты

Классическая и современная живопись, поэзия европейских, китайских и восточных поэтов Классическая японская поэзия

Танка и хокку (хайку) японских поэтов Японская гравюра укиё-э

Изысканные гравюры японских художников Классическая русская живопись

Картины известных русских художников ИнетКласс

Источник:

ru-poetry.ru

Высоцкий Владимир Семенович - Стихи И Песни 3 - читать книгу бесплатно

Высоцкий В. Стихи и песни

Покрепче закупорьте уши.

Ушел один - в том нет беды,

Но я приду по ваши души!

Я при жизни был рослым и стройным,

Не боялся ни слова, ни пули

И в обычные рамки не лез.

Но с тех пор, как считаюсь покойным,

Охромили меня, изогнули,

К пьедесталу прибив - "Ахиллес".

Не стряхнуть мне гранитного мяса

И не вытащить из постамента

Ахиллесову эту пяту.

И железные ребра каркаса

Мертво схвачены слоем цемента,

Только судороги по хребту.

Я хвалился косою саженью -

Я не знал, что подвергнусь суженью

Но в обычные рамки я всажен -

А косую неровную сажень -

И с меня, когда взял я да умер,

Живо маску посмертную сняли

Расторопные члены семьи.

И не знаю, кто их надоумил,

Только с гипса вчистую стесали

Азиатские скулы мои.

Мне такое не мнилось, не снилось,

И считал я, что мне не грозило

Оказаться всех мертвых мертвей.

Но поверхность на слепке лоснилась,

И могильною скукой сквозило

Из беззубой улыбки моей.

Я при жизни не клал тем, кто хищный,

Подойти ко мне с меркой обычной

Но по снятии маски посмертной

тут же, в ванной,

Гробовщик подошел ко мне с меркой

А потом по прошествии года,

Как венец моего исправленья -

Крепко сбитый литой монумент

При огромном скопленьи народа

Открывали под бодрое пенье,

Под мое, с намагниченных лент.

Тишина надо мной раскололась,

Из динамиков хлынули звуки,

С крыш ударил направленный свет.

Мой отчаяньем сорванный голос

Современные средства науки

Превратили в приятный фальцет.

Я немел, в покрывало упрятан,-

Я орал, в то же время, кастратом

Саван сдернули - как я обужен! -

Неужели такой я вам нужен

Командора шаги злы и гулки.

Я решил, как во времени оном,-

Не пройтись ли по плитам звеня?

И шарахнулись толпы в проулки,

Когда вырвал я ногу со стоном,

И осыпались камни с меня.

Накренился я, гол, безобразен,

Но и падая, вылез из кожи,

Дотянулся железной клюкой,

И когда уже грохнулся наземь,

Из разодранных рупоров все же

Прохрипел я: "Похоже, живой!"

И паденье меня и согнуло,

Но торчат мои острые скулы

Не сумел я, как было угодно,-

Я напротив - упал всенародно

От жизни никогда не устаю.

Я не люблю любое время года,

Когда веселых песен не пою.

(В которое болею или пью)

Я не люблю холодного цинизма,

В восторженность не верю, и еще:

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину

Или когда прервали разговор.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Но, если надо, выстрелю в упор.

(Я также против выстрела в упор.)

Я ненавижу сплетни в виде версий,

Червей сомненья, почестей иглу,

Или когда все время против шерсти,

Или когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,

Уж лучше пусть откажут тормоза.

Досадно мне, коль слово "честь" забыто

И коль в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,

Нет жалости во мне, и неспроста:

Я не люблю насилья и бессилья,

Вот только жаль расяпятого Христа.

(И мне не жаль распятого Христа.)

Я не люблю себя, когда я трушу,

Досадно мне, когда невинных бьют.

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,

На них мильон меняют по рублю -

Пусть впереди большие перемены,

Я это никогда не полюблю.

Я все вопросы освещу сполна,

Да! У мены француженка жена,

Нет! У меня сейчас любовниц

А будут ли? Пока что

Не пью примерно

Не знаю, не уверен.

Да нет! Живу не возле

В Париж пока что не проник.

Да что вы все вокруг

Да спрашивайте напрямик!

Я все вопросы освещу

Как на духу попу

В блокноты ваши капает слюна -

Вопросы будут, видимо,

Вот густо покраснел

"Вы изменяли женам?"

Как будто за портьеру

Иль под кровать залег

Да нет! Живу не возле

В Париж пока что не проник.

Да что вы все вокруг

Да спрашивайте напрямик!

Теперь я к основному перейду.

Один, стоявший скромно

"А что имели вы в виду

В такой-то песне и в такой-то

"Во мне Эзоп не воскресал.

В кармане фиги нет,

А что имел в виду -

Вот, вывернул карманы -

Да нет! Живу не возле

В Париж пока что не проник.

Да что вы все вокруг

Да спрашивайте напрямик!

И снизу лед, и сверху - маюсь между,

Пробить ли верх иль пробуравить низ?

Конечно, всплыть и не терять надежды,

А там за дело в ожиданье виз.

Лед надо мною - надломись и тресни!

Я весь в поту, как пахарь от сохи.

Вернусь к тебе, как корабли из песни,

Все помня, даже старые стихи.

Мне меньше полувека - сорок с лишним,

Двенадцать лет тобой и господом храним.

Мне есть что спеть, представ перед всевышним,

Мне есть чем оправдаться перед ним.

Мне в ресторане вечером вчера

Сказали с юморком и с этикетом,

Что киснет водка, выдохлась икра

И что у них - ученый по ракетам.

И, многих помня с водкой пополам,

Не разобрав, что плещется в бокале,

Я, улыбаясь, подходил к столам

И отзывался, если окликали.

Вот он, надменный, словно Ришелье,

Как благородный папа в старом скетче.

Но это был директор ателье

И не был засекреченный ракетчик.

Со мной гитара, струны к ней в запас,

Я с ней ходил сгорбясь, что тоже в моде.

К науке тяга сильная сейчас,

Но и к гитаре есть любовь в народе.

Я выпил залпом и разбил бокал.

Мгновенно мне гитару дали в руки.

Я три своих аккорда перебрал,

Запел и запил от любви к науке.

И, обнимая женщину в колье

И сделав вид, что хочет в песню вжиться,

Задумался директор ателье

О том, что завтра скажет сослуживцам.

Я пел и думал: вот икра стоит,

А говорят, кеты не стало в реках.

А мой ракетчик где-нибудь сидит

И мыслит в миллионах и в парсеках.

Он предложил мне позже на дому,

Успев включить магнитофон в портфеле:

"Давай дружить домами". Я ему

Сказал: "Давай, мой дом - твой Дом моделей".

Источник:

www.libok.net

Высоцкий В. Стихи и песни в городе Иркутск

В данном интернет каталоге вы имеете возможность найти Высоцкий В. Стихи и песни по разумной цене, сравнить цены, а также найти прочие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка осуществляется в любой населённый пункт России, например: Иркутск, Казань, Барнаул.