Каталог книг

Александр Образцов Siltntium! Пугачевские дети (сборник)

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

«Пугачев стоял на берегу реки напротив того места, где когда-то предстояло утонуть Чапаеву. Он стоял в глубокой задумчивости, хотя если бы его внезапно вывели из нее, то он ни за что не смог бы вспомнить, о чем он думал конкретно. Но эти минуты изменили его жизнь и жизнь страны: он решился…»

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Александр Гильфердинг Общеславянская азбука приложением образцов славянских наречий Александр Гильфердинг Общеславянская азбука приложением образцов славянских наречий 0 р. litres.ru В магазин >>
Образцова Е., Образцов П. Необыкновенный Образцов. О хозяине кукольного дома и его семье Образцова Е., Образцов П. Необыкновенный Образцов. О хозяине кукольного дома и его семье 385 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Набор образцов Набор образцов "Нефрит" в красном дереве 29990 р. mineralmarket.ru В магазин >>
Набор образцов Набор образцов "Нефрит" в красном дереве 29990 р. mineralmarket.ru В магазин >>
Набор микропрепаратов Микромед 36 образцов Набор микропрепаратов Микромед 36 образцов 1420 р. svyaznoy.ru В магазин >>
Александр Брит Едва после свадьбы забрезжил рассвет. Друзьям моим, героям вечеринок Александр Брит Едва после свадьбы забрезжил рассвет. Друзьям моим, героям вечеринок 140 р. litres.ru В магазин >>
Александр Куприн Печальный рассказ Александр Куприн Печальный рассказ 0 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Siltntium! Пугачевские дети скачать fb2, rtf, epub, pdf, txt книгу Образцов Александр

Siltntium! Пугачевские дети О книге "Siltntium! Пугачевские дети"

«Пугачев стоял на берегу реки напротив того места, где когда-то предстояло утонуть Чапаеву.

Он стоял в глубокой задумчивости, хотя если бы его внезапно вывели из нее, то он ни за что не смог бы вспомнить, о чем он думал конкретно.

Но эти минуты изменили его жизнь и жизнь страны: он решился…»

Произведение относится к жанру Современная русская литература. На нашем сайте можно скачать книгу "Siltntium! Пугачевские дети" в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt или читать онлайн. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.

Скачать книгу Отзывы читателей Подборки книг

Новогодние и рождественские книги

Сложное искусство гейши

Похожие книги

Другие книги автора

Драгункин Александр Николаевич, Образцов Александр

Драгункин Александр Николаевич, Образцов Александр

Носов Сергей Анатольевич, Ернев Олег, Образцов Александр, Шприц Игорь, Зинчук Андрей Михайлович, Бортко Наталия, Шуляк Станислав Иванович

Носов Сергей Анатольевич, Образцов Александр, Шприц Игорь, Соколова Алла, Кудряшов Леонид, Разумовская Людмила, Зинчук Андрей Михайлович

Источник:

avidreaders.ru

Читать книгу Siltntium! Пугачевские дети (сборник) Александра Образцова: онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Siltntium! Пугачевские дети (сборник) - Александр Образцов"

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Александр Образцов

Siltntium! Пугачевские дети

Пугачев стоял на берегу реки напротив того места, где когда-то предстояло утонуть Чапаеву.

Он стоял в глубокой задумчивости, хотя если бы его внезапно вывели из нее, то он ни за что не смог бы вспомнить, о чем он думал конкретно.

Но эти минуты изменили его жизнь и жизнь страны: он решился.

Пугачевские дети

И чьи же вы дети? – спросил Гаврила Ромыныч. – Уж не пугачевские ли?

– Пугачевские! – дружно грянули бывшие в тот момент на Пушкинской площади неформалы.

Если ехать из Питера на электричке, то после Судаковского озера вскоре, уже в черте города Приозерска (б. Корела – кому-то не понравилось это древнерусское название) можно увидеть среди темных глянцевых вод реки Вуоксы небольшую крепостцу с валом земли, двухметровыми стенами и башней.

Площадь крепости метров сто на пятьдесят, полгектара. А башня знаменита тем, что в ней содержались две жены Емельяна Пугачева, Софья и Устинья с детьми Софьи Дмитриевны и Емельяна Ивановича Трофимом, Аграфеной и Христиной.

Почему они выжили? Где потомки детей Пугачева?

Эти вопросы можно задать в Интернет: там на все вопросы есть моментальные ответы. Но мне не нравятся такие бойкие подсказчики. Мне любо самому всё сцепить-расцепить в своей головке, радующей меня седьмой десяток лет.

Смело режет она против течения.

Без озер Карелия не существует. Без озер Карелия – край болот и бурелома.

Выбраться отсюда можно только по Вуоксе – системе озер, соединяющих Ладогу с Финляндией и Финским заливом.

Но это пути рыбаков и охотников.

Жены Пугачева, переселенные с Яика (кстати, известно ли вам, что единственная река в истории, переименованная указом как раз и был несчастный Яик? Как же надо было перепугать немецкую мадам, чтобы она обоссалась? Это еще раз, кстати, говорит и о действительных размерах великого национального восстания Е.И.Пугачева, сведенного в дальнейшем усилиями историков и А.С.Пушкина до случайных стычек в оренбургских степях. Нет, уважаемый А.С., Екатерина Крым чистила железной рукой, Кубань огнем выжигала – что ей оренбургские казачки? На ладонь положить – другой прихлопнуть. А была там русская революция, чудом не захлестнувшая страну. И были караваны виселиц на плотах по матушке, по Волге. И как бы не пели последыши палачей о зверствах Гражданской войны – караваны виселиц всегда будут плыть в русской памяти. Как и горящие села ведической веры) страшно были напуганы Карелией. Тем паче, что жить им пришлось в холодной каменной башне и ждать при этом каждую минуту усекновения главы, поскольку порядки 18 века им были хорошо известны.

Но Екатерина их пожалела – гнев и страх схлынули. Снова «всё стало вокруг голубым и зеленым» – зачем помнить четвертование Пугача?

Да и Европе в лице адресатов из Франции можно предъявить гуманное отношение к сволочи.

Так жены Пугачева стали привыкать быть живыми. Но хирели на глазах. Хотя через год-два уже поселились в избах с русскими печами, уже местные сержанты и жены их от скуки жизни расспрашивали о бунтовщике. Уже и Устинья, молодая вдова, увлекла караульного сержанта, и не его одного.

За нею тянулся шлейф легенды.

Даже царственная шлюха пожелала взглянуть на нее. Для чего?

Надо быть царедворцем, чтобы понять причину: хотела сравнить. Достойна ли Устинья славы первой леди? Ведь тоже – не легитимная. Это, кстати, говорит о страшном неудобстве, мешающем шалаве наслаждаться жизнью – должна быть всегда и во всем выше всех.

Вот и этой – выше.

Здесь царедворец должен был крепко задуматься, прежде чем представить Устинью под царские очи. Он должен был так истомить ее, чтобы глаза и волосы стали тусклыми. И так раскормить, чтобы щеки торчали. И приодеть крикливо, и напугать до смерти, хотя – куда уж больше.

И стерва усмехнулась тонко: не соперница. Но и жизнь себе и Софии с детьми сохранила Устинья благодаря ловкой проводке царедворца, который старался только в свой карман, а получилось – для Родины.

Самые чудные фигуры выскакивают при свержении.

Вчера он хозяйственное право никому не нужное читал факультативно, а сегодня то же хозяйственное право толпе расцвечивает. А толпа состоит из полутора тысяч потенциальных Рокфеллеров и жадно ловит обещания и сыта ими.

И фамилии при свержении какие-то скользкие, в привычной жизни мало употребимые: Собчак, Шахрай, Ёлкин-Палкин. Или вот еще: Бурбулис. Сто лет проживешь и ни разу такого не встретишь.

Но не навсегда такие.

Навсегда – невозможно, ни один не вытерпит. А лет на пять-семь – и Робеспьер с Маратом сгодятся, чтобы мозги прополоскались, и даже Розенфельд с Апельбаумом.

Ничего, перемелется – мука будет.

Путин как-то пригрелся под Собчаком, нерв потерял карьерный.

А судьба не дремала. Ждали такого в управлении. Но не видели в самые толстые бинокли.

Потому на даче Путина в Отрадном, в двух остановках (Мюллюпельто, Синёво) от Приозерска (б. Корелы) возник пожар.

Путин в своей продиктованной биографии отдельное внимание уделил данному стихийному бедствию. На первый взгляд, по причине рядовой, обывательской: раз в жизни пожары случаются, не чаще.

И оказался будущий Президент на лужайке в одних трусах, прыгать пришлось с балкона.

Этот случай был крайним в ряду неудач: избирательная кампания Собчака, руководимая Путиным, провалилась – народ устал от хозяйственного права.

И безработный погорелец вынужден был хлопотать – питерские уже рассаживались в Москве.

Не было среди них вожака. Чтобы сесть везде. Чтобы сдвинуть Семью, чтобы всесильных евреев привести в чувство реальности, чтобы не слушать с замиранием сердца пресс-атташе госдепа и иногда их посла забывать информировать.

Вот и случился пожар на даче в Отрадном – как окрик Перуна.

Я же хочу небольшую подробность стихийного бедствия привести, одну из шалостей наших коренных богов, которым мы изрядно нервы потрепали в последние 500 лет.

А дело было так: ночью раздался звонок в пожарную охрану Приозерска (б. Корела) и инспектор капитан Владимир Владимирович Петров, мой сосед по даче в Синёво, принял к сведению, что горит дача питерского чиновника по фамилии Путин.

– А кто это? – поинтересовался капитан.

– Да зам Собчака какой-то, – сообщили на том конце провода, скорее всего, с вокзального телефона.

Владимир Владимирович трубку положил и задумался: очень ему не хотелось городского тушить. Некстати вспомнился случай с тушением воинской части: возили в системе соляру и забыли слить – вспыхнуло уже навсегда.

Но делать нечего. Владимир Владимирович вздохнул и приготовился записать вызов в журнал.

А тут вновь звонок – горит стог совхозного сена в Бригадном!

И капитан недрогнувшей рукой – чтобы не было Путину пути назад. В Москву. Чтоб сгорел дотла! Чтобы Родиной только интересовался. – записал первым вызов из Бригадного и тут же отправил расчет.

Могут сказать – притянуто.

В те годы в Приозерске секретарем горкома был Виктор Зубков. Через шестнадцать лет он стал премьер-министром.

Конечно, они там были вась-вась. Конечно, Путин держал его в уме, как неожиданный кадр. Конечно, Зубков к пугачевским детям отношения не имел, поскольку был с Урала. На что я хочу спросить: а вы уверены в том, что влияет кровь и, скажем, потомки Пушкина или Льва Толстого в литературе снова прогремят? или всё-таки имена Пушкина и Льва Толстого, гуляя там и тут, заглядывая в окна, в глаза школьников на переменках, на крыши глядя городов и поселков – сами что-то выискивают и решают?

Так и имена пугачевских жен с детьми два столетия с лишним летали в местах своего великого поселения, чтобы по воле Сварога ли, или бессмертной и горячо любимой мною и моей женой Макоши тронуть к свету историю Расеи и уже не отпускать ее своим попечением.

Царевы указы

Впредь и всегда именовать страницу царской.

Бесчестную блудницу Катьку вымазать дегтем и вывалять в курином помете и перьях.

Казачью реку Яик именовать ее прозвищем.

Самозванцев Романовых всею семьей сослать в Югорскую землю без содержания.

Казну открыть для народного обозрения.

Леса, реки и житницы Руси пусть будут свободны.

Все крепостные с сего дня свободны.

Помещики, ростовщики, губители душ русских и прочая лишаются имущества в пользу казны.

Отменяется немецкое платье.

Каждая семья имеет семь душ и более того числа.

Мирные народы азиатские получают право свободной торговли.

Англия получает шотландского короля.

всех городов и весей царь

Впредь позволить бабам торговать пирогами и снедью в рядах безпошлинно.

Чтоб железо в уши не вдевали. Из носу вырывать. Губу резать. Перелить на пищали.

На Москве-реке пустить ялики с девками.

Батогов за прелюбодейство по числу душ в семье. Бруднице рвать ноздри.

Монахам пилить дрова.

Вечный мир с Турцией.

Персидскому шаху передать Имеретию и Кахетию за 167 пудов золота.

Запорожское войско вернуть в Хортицу. Приплатить 167 пудов золота.

Казакам в Шанхай именная царская грамота за служение.

Иудеев токмо таскать за пейсы, не причиняя другого вреда.

В Кремле устроить снеговые горы для детворы.

По Волге пустить барки с казачьми хорами.

всех городов и весей царь

За взятки рвать ноздри.

Волхва почитать чаем.

Коли случится вонь при народе, мыть вонючего принудительно за двугривенный. По неспособности батогов десяток.

Передать Индее Фергану за 167 пудов золота.

Вернуть Польше земли ее, также забрать миром у Австрии и Пруссии. Приплатить 167 пудов золота.

Амурское казачье войско иметь по левому берегу.

Бабам в игрищах не бывать. Преступившим батогов до десятка. Коль муж возьмет на себя и ему двадцать.

Деток-сирот брать обчеством и казной.

Францию исключить с карт и посольств.

Прелесть ее пресечь Польшей.

Старикам впредь говорить тихо, не скакать, не блудить с девками.

Ввести для почета орден Разина с мечами и каменьями. Вручать за отвагу.

всех городов и весей царь

Имя Санктъ-Питерсбурху станет Перунгород.

Старухам милостыню давать из казны. По протянутой руке пять плетей.

Железо печь, медь лить, порох дымный упаривать. Из казны.

Бабам место в праздники впереди семьи.

Аляску беречь и преумножать.

Рыбу солить, в бочках везти в Москву. За беззаконный лов рубить правую руку.

Которые казаки отгуляли, тех в монастыри. Монахам пилить дрова.

Девкам грамоты не давать.

Сибирский тракт мостить листвяком. В топких местах стоймя.

Деткам щей горшок сей же час, как сомлеют. Из казны.

За иностранны речи сечь.

Самару готовить в столицы.

Фамилии Путин, Медведев, Кудрин пресечь. Ежели встреть Чебайса – без суда.

За шум на восходе и закате сечь. За крик ночами ноздри рвать.

Ордена Разина с мечами и каменьями награду заслужил оружейник Калашников.

всех городов и весей царь

Чекист Думбадзе

Председатель губернской коллегии ВЧК Алексей Думбадзе, 23 лет, с узким, худым лицом, в длинной шинели и в фуражке полувоенного образца – под Дзержинского, у которого он работал в Москве, знал о своей популярности в этом городе. И нельзя сказать, чтобы она ему льстила. Прошли те времена, когда он испытывал упоение при виде испуганных взглядов, задернутых занавесок, когда люди подразделялись на тех, кто уличен и кто еще не уличен, когда он подозревал даже квартирную хозяйку и прятал под подушку наган. Жить стало легче и сложнее. Легче потому, что люди стали понятнее. Он научился с двух-трех слов, по взгляду определять человека. Были и другие признаки: руки, походка, манеры, но к ним он теперь относился осторожнее. Жить стало легче и потому, что он сбросил ежеминутное ожидание опасности, от которого на допросах впадал в истерику, от которого не мог избавиться и во сне. Сейчас он знал, что это был страх. Не бдительность, как ему казалось раньше, а просто страх, мерзкий, липкий – пули в затылок, бомбы под ноги. Люди стали понятней, и страх исчез.

Стало жить сложнее не только потому, что он теперь отвечал за порядок в городе и губернии. У него появилась личная жизнь. Раньше вся его жизнь проходила на службе, он не мог думать ни о чем ином. Теперь он с удивлением и тревогой понял, что очень многие живут не революцией, не классовой борьбой, а просто – живут, как будто ничего не произошло, и это казалось ему сейчас самым главным. Это его угнетало, потому что он привык делить людей на «наших» и «не наших». Оказывается, была масса людей непричастных, просидевших у окошка, одинаково боящихся красных, белых, зеленых – всех. Он знал, что эти люди – не враги, но и не друзья. Тогда кто же? И зачем они здесь, в республике, если думают просто жить? Их было много, они были безлики и потому – непонятны. Он не мог примириться с мыслью, что они есть.

Личная жизнь складывалась у Думбадзе сложно еще и потому, что он немного оправился от голодных лет, и даже на службе с возмущением ловил себя на шальных мыслях.

И, видимо, что-то выдает человека прежде, чем он сам осознает перемену в себе.

Когда он шел однажды утром по узкому деревянному тротуару, ему встретилась женщина. Он шел нахмурившись и был зол оттого, что прохожие, узнав его, шарахались в стороны. А эта женщина смотрела прямо из-под сиреневой шляпки («где они их выкапывают?» – успел подумать Думбадзе). Она шла на него, и он встал одной ногой на камень, чтобы не встать в грязь, и хотел пропустить ее.

– Товарищ Думбадзе, – сказала она, – вы не помните меня?

Думбадзе внимательно посмотрел под шляпку.

– Слушаю, – ему стало не по себе от ее неподвижного взгляда.

– Мы встречались при обыске у моей подруги по гимназии, Кравцовой. Вы тогда ничего не нашли.

Думбадзе помнил этот осенний случай. Ему было неприятно вспоминать о нем. Это был первый месяц его работы в городе.

– Слушаю, – повторил он.

– Вы мне нравитесь.

– Что вы так смотрите? Ведь революция уравняла нас в правах.

– Вы не так это понимаете.

– Что же тут понимать? – пожала она плечами. – Я предлагаю вам рандеву, то есть встречу.

Думбадзе стиснул зубы. Он не мог понять – издевается она над ним или сошла с ума.

– Вы понимаете, что говорите? – резко спросил он.

– Ну, конечно, – сказала Вера Петровна. – Ваша репутация. Вы же новые люди. Вслед за нигилистами. Прощайте.

Думбадзе с видимым облегчением кивнул головой и пошел вниз.

– Постойте! – услышал он и оглянулся. – Слушайте… Вам это может показаться странным, подозрительным – вы ведь чекист, но я хочу встретиться с вами. Где угодно. Я люблю сильных людей. Не беспокойтесь, я не заговорщица. Я – женщина, хотя, может быть, вы и это разделение отменили…

– Вы очень много говорите, – медленно сказал Думбадзе.

– Так говорите вы! Или вы думаете, что это в порядке вещей, если женщина назначает свидание?

– Нет, я не думаю так. Где вы живете?

– Бульвар Коминтерна, семь, а по-старому…

– Мне не надо по-старому.

– И про отца не надо. Я приду в одиннадцать.

«Эта женщина, – подумал Думбадзе, – сумасшедшая».

В своем кабинете он подошел к зеркалу и осмотрел себя. Он сдвигал брови, смотрел исподлобья, скалил крепкие зубы и не находил в себе ничего, чем может увлечься женщина. За этим занятием и застал его член коллегии бывший матрос Махорин.

– Ты что, кацо? – сказал он и подмигнул. Хотя Махорин был старше Думбадзе на пять лет, но рядом с ним казался простаком. Прежде, чем попасть в ЧК, он командовал полком.

– Махорин, посмотри, – сказал Думбадзе, – может меня полюбить женщина издалека?

– Смотря какая. Издалека ты мужик что надо.

– Ты не шути, Махорин. Дело серьезное.

– Так я и говорю. Смотря какая. Есть, знаешь, дамочки, что на мрачный вид, как на огонь летят, а есть…

– Довольно. Так, говоришь, есть такие дамочки?

– Е-есть. Сколько хочешь. В Питере, в экипаже, был такой…

– Слушай, Махорин, – прервал его Думбадзе, – если женщина назначает свидание где угодно, понимаешь? где угодно. Что ты думаешь?

– Я думаю, что я бы этот вопрос не выносил на заседание коллегии. Или…

– Вот! Или. Или, понимаешь? Или она хочет, чтобы ты не выносил вопрос на заседание!

– А! Ну да. Пойдешь?

– Не надо… Не надо, конечно! Тогда уж забраться в горную пещеру, что ли? Мы ведь не во вражеской стране, в самом деле.

Ночью Думбадзе встал, нашарил на кресле галифе, достал папиросы. При свете спички он смотрел на спящую женщину, пока не прижег пальцы. Сейчас Вера была так красива, что ему показалась невероятной вся эта история. А если действительно ничего такого? Все женщины в революцию стали немного сумасшедшими. Думбадзе вспомнил, как один военспец доказывал ему в Москве, что революции были сыграны для женщин, как балы. Что, когда уже им приедается все – и наряды, и театр, и искусство, – трубит труба, и мужчины начинают убивать друг друга. Но на этот раз, заключил военспец, они немного не рассчитали и мужчины во всей этой заварухе забыли о заказчицах.

Он еще раз чиркнул спичкой и прикурил.

– Алексей… – сказала она сонным голосом.

– Ты простишь меня, хоть когда-нибудь, за то, что я тебе навязалась?

– Я была немного… сумасшедшая, – шепотом сказала она. – И я так устала ото всех этих революций. Раньше мы жили тихо, и мне хотелось событий, катастроф, любви, а теперь не надо ничего, ничего… Только опереться на кого-то… на кого-то сильного…

– Как ты много говоришь.

– Да. Я страшно много говорю… Но я научусь… молчать… Иди сюда.

Думбадзе потушил папиросу.

Утром Махорин ни о чем не спрашивал Думбадзе, но тому трудно было сносить его взгляды.

– Нет ничего. Пока нет, – не выдержал он и взорвался: – Да не смотри ты, как кот!

– Ты не психуй, – спокойно сказал Махорин. – Нет, так нет. Что узнал?

– Отец почтовый работник, как его? почтмейстер. Сейчас служит, – неохотно сказал Думбадзе. – Она была замужем. Муж погиб в шестнадцатом. Нигде не служит.

– Сам ты муж! – заорал Думбадзе! – Она, понимаешь? она нигде не служит! И не служила! Барынька, понимаешь? Мужчин нет подходящих, понимаешь?! Ослиная твоя башка!

– Что порядок? Какой порядок, если все остается по-старому, если их даже революцией не прошибешь? По-ря-док! – Думбадзе выругался.

– Спокойней, товарищ. Вот погоди, разобьем контру внешнюю и за внутреннюю возьмемся.

– Что ты понял? Какая она контра? Она никто, понял? Никто! Пузырь из мыла!

– Ну, насчет пузыря это мы проверим. Проверим! Я, знаешь, сомневаюсь, когда они что-то так делают. Так они ничего не делают. Она тебя держит за одно место, а сама имеет интерес к твоей работе! Да списочки, – Махорин хлопнул ладонью по бумагам на столе Думбадзе, – ей за это подай! А ты как думаешь?

– Дурак ты, Махорин.

– Может, я и дурак. Я, знаешь, нивирситеты в кубрике проходил. А экзамент я сдавал вахтенному вот с таким вот кулаком! Так что знания у меня крепкие. И я тебя предупреждаю, товарищ, веди линию правильную, вот что!

– А я тебе скажу, Махорин, вот что – тебе на общие темы говорить нельзя, ты становишься злой и глупый. И необразованностью своей ты не кичись! И не смотри так на меня.

– А-а! – протянул Махорин. – Вот так, товарищ! Вот так! Это по сути дела, верно она к тебе подвалила! Нашла жидкое место в нашем строю! Так! Да.

Когда к вечеру, после бурного заседания коллегии совместно с секретарем губкома, на котором Думбадзе категорически отказался подписать постановление о взятии Колобовой под стражу, он ходил в одиночной камере по диагонали, близкий к помешательству, то он слышал в зарешеченное окошко, как на плацу Махорин, не упускающий случая подтянуть у караульной роты строевую подготовку, командовал:

– Н-направляющие… шире… шаг! Р-равнение! Ножку держать! Держать ножку. Р-раз-два, р-раз-два. Подтянись! Ногу! Ногу держать.

Петров повесил на доме английский флаг.

В поселок приехали голландцы. Они столпились, показывая пальцами на дом Петрова и возбужденно расспрашивая о чем-то переводчика.

– Даже не знаю, как перевести, – сказал переводчик директору местного метизного завода. – Они спрашивают, зачем он повесил английский флаг? Какие у него мотивы были.

Директор очень хотел побывать в Голландии, поэтому послали за Петровым.

– Слушай, Василий Парамонович, – сказал директор щуплому Петрову, – ты зачем флаг повесил?

Петров переступил с ноги на ногу и набычился.

– Я не о том тебя спрашиваю – можно или нельзя. Я спрашиваю: зачем?

– Вы вон дачу построили в три этажа, я ведь не спрашиваю: зачем.

– Сам ты дурак, – брякнул Петров, не успев испугаться и ощутив на мгновение счастье полета.

Директор посмотрел на Петрова, намечая будущие репрессии и их счастье. Но голландцы жадно ловили интонации их беседы, и директор понимал их счастье узнать об угнетении простого народа. Поэтому он рассмеялся и похлопал Петрова по плечу.

– Переведите им, – сказал директор переводчику, – что он назвал меня дураком.

– Зачем? – не понял переводчик.

Переводчик перевел. Голландцы расхохотались. Им открылось новое счастье: народ поднимает голову. Но про флаг они не забыли и снова жадно поинтересовались, обступив Петрова и с симпатией рассматривая его.

– В общем, слушай вопрос, – сказал директор, предельно отмобилизовавшись, – они хотят знать, зачем ты повесил английский флаг.

– Взял да повесил.

– Дом мой, что хочу, то и вешаю.

– Но почему английский-то? Что у тебя, англичане были в роду? Или ты им всю жизнь тайно молился?

– Я ведь не спрашиваю, кому вы тайно молились, когда парторгом были.

Директор даже расхотел на минуту в Голландию, разглядывая Петрова.

– Значит, не хочешь говорить… А ты знаешь, и правильно. Это всё в логике твоего поведения.

– Раньше были тайные враги народа. Их надо было раскрывать. А сейчас вы действуете в открытую. Ты повесил английский флаг. Хорошо. Допустим. А дальше что? А дальше тебе хочется принести уже ощутимый вред своей стране. Чтобы страна на опасной переправе через историческую бурную реку подломила ноги и рухнула в пропасть. Ты этого хочешь?

– Чего я сделал-то? – взволновался Петров.

– Чего? А того! Ты же прекрасно знаешь, что наш завод стоит второй год. Тут приехали товарищи из Голландии, хотят вложить в него свои гульдены! А ты срываешь переговорный процесс! Овечкой он прикидывается! Говори, зачем повесил флаг и скройся с глаз моих!

– Ну, повесил и повесил… – Петров заметно сбавил тон, директор испугал его какой-то старой, многовековой, но до сих пор безупречно действующей дубиной. – Надо – так сниму. Снять, что ли?

– Никто тебя не заставляет снимать! Больше того, ты не смей его снимать, пока здесь голландцы! Ишь ты, что придумал: снять английский флаг, чтобы завтра меня по телевиденью размазали!

– Ну, хорошо, – сказал Петров кротко. – Не буду снимать.

– Иди отсюда! – приказал директор и с улыбкой повернулся к голландцам. У тех на лицах была полная информация о положении дел с правами человека в России. Директор как будто ударился лбом о голландские лица.

– А ну вернись! – повернулся он к удаляющемуся Петрову. – Василий Парамонович, ну что ты, в самом деле? И слова тебе нельзя сказать – обиделся, надулся… Иди сюда. Вот, – директор обнял щуплого Петрова за плечи и развернул его к голландцам. – Он вам сейчас сам объяснит, зачем повесил этот проклятый флаг! И пусть только попробует не объяснить! Я его по тарелке размажу вместе с вашей Голландией! – широко улыбнулся директор, хлопнул переводчика по плечу так, что у того слетели очки и, крутя головой, пошел домой, обедать. Жена обещала солянку.

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Похожие книги

2. Текст должен быть уникальным. Проверять можно приложением или в онлайн сервисах.

Уникальность должна быть от 85% и выше.

3. В тексте не должно быть нецензурной лексики и грамматических ошибок.

4. Оставлять более трех комментариев подряд к одной и той же книге запрещается.

5. Комментарии нужно оставлять на странице книги в форме для комментариев (для этого нужно будет зарегистрироваться на сайте SV Kament или войти с помощью одного из своих профилей в соц. сетях).

2. Оплата производится на кошельки Webmoney, Яндекс.Деньги, счет мобильного телефона.

3. Подсчет количества Ваших комментариев производится нашими администраторами (вы сообщаете нам ваш ник или имя, под которым публикуете комментарии).

2. Постоянные и активные комментаторы будут поощряться дополнительными выплатами.

3. Общение по всем возникающим вопросам, заказ выплат и подсчет кол-ва ваших комментариев будет происходить в нашей VK группе iknigi_net

Источник:

iknigi.net

Александр Образцов Siltntium! Пугачевские дети (сборник) в городе Улан-Удэ

В этом каталоге вы сможете найти Александр Образцов Siltntium! Пугачевские дети (сборник) по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти похожие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка может производится в любой город России, например: Улан-Удэ, Киров, Рязань.