Каталог книг

Живые, или Беспокойники города Питера

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

В книге собраны очерки о самых ярких представителях культурного пространства Петербурга конца прошлого - начала нынешнего века. От Цоя и Курехина до Смелова и Топорова. Здесь двадцать одно имя, и список, разумеется, далеко не полон, но, делая свою работу, авторы соблюдали условие: личное знакомство с героями очерков. Персонажи этой книги - люди очень разные. Объединяет их только то, что они были деятельны и талантливы и все начала и концы для них сходились в Петербурге. Все они - порождение Петербурга, часть его жизни, его мифопоэтического пространства, и остаются таковыми до сих пор. 2-е издание, дополненное.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Коровин С., Крусанов П. Живые, или Беспокойники города Питера ISBN: 9785837007125 Коровин С., Крусанов П. Живые, или Беспокойники города Питера ISBN: 9785837007125 448 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Живые, или Беспокойники города Питера ISBN: 978-5-8370-0712-5 Живые, или Беспокойники города Питера ISBN: 978-5-8370-0712-5 444 р. ozon.ru В магазин >>
Живые, или Беспокойники города Питера Живые, или Беспокойники города Питера 522 р. labirint.ru В магазин >>
Аркадий и Борис Стругацкие Жиды города Питера, или Невесёлые беседы при свечах Аркадий и Борис Стругацкие Жиды города Питера, или Невесёлые беседы при свечах 189 р. litres.ru В магазин >>
Аркадий и Борис Стругацкие Жиды города Питера, или Невеселые беседы при свечах Аркадий и Борис Стругацкие Жиды города Питера, или Невеселые беседы при свечах 33.99 р. litres.ru В магазин >>
Аркадий и Борис Стругацкие Жиды города Питера, или Невеселые беседы при свечах Аркадий и Борис Стругацкие Жиды города Питера, или Невеселые беседы при свечах 0 р. litres.ru В магазин >>
Крусанов, Павел Васильевич, и другие, , Подольский, Наль Лазаревич Живые, или Беспокойники города Питера ISBN: 978-5-8370-0712-5 Крусанов, Павел Васильевич, и другие, , Подольский, Наль Лазаревич Живые, или Беспокойники города Питера ISBN: 978-5-8370-0712-5 407 р. bookvoed.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Живые, или Беспокойники города Питера

Живые, или Беспокойники города Питера

  • Живые, или Беспокойники города Питера. — СПб.: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2015. — 496 с.

Книга «Живые» — о мертвых. Своего рода мартиролог культурных героев новейшей петербургской мифологии. Здесь двадцать одно имя. Их выбор обусловлен в первую очередь тем, что эти люди до сих пор пребывают в наших мыслях и разговорах, продолжают незримо участвовать в нашей жизни и влиять на наши поступки — они не хотят уходить. Они и есть те самые хармсовские беспокойники. Вторая причина — тот след, который эти люди оставили в культурном пространстве Петербурга и всего русского мира. Тексты об этих героях написаны как свидетельства очевидцев и участников событий. Большинство из этих свидетельств носят эксклюзивный характер, что способно обеспечить читателю желанный эффект присутствия.

Наль Подольский

Продавец маков продавал раков

Он постоянно носил с собой толстую тетрадь. Девяносто шесть листов «в клеточку» и коричневый коленкоровый переплет, слегка прилипающий к пальцам. В школьно-письменной торговле такие тетради назывались «общими». В этой тетради Олег Григорьев записывал свои стихи — дома и во время блужданий по городу, в гостях и на литературных тусовках. Когда очередная тетрадь приближалась к заполнению, в ней накапливалось много интересного.

Если в компании его просили что-нибудь почитать, он не ломался, как некоторые другие поэты, и соглашался либо сразу, либо со второй просьбы. И тотчас в его руках появлялась коричневая тетрадь, она возникала сама собой, словно бы ниоткуда — он извлекал ее из внутреннего кармана пиджака почему-то всегда незаметно для окружающих.

Однажды художник Владимир Гоосс праздновал день рождения в своей мастерской на улице Чайковского, по соседству с «Большим домом», и именинник попросил Олега почитать стихи. Тот едва успел раскрыть свою тетрадь и выбрать подходящий текст, как пришел опоздавший Лев Звягин, фотограф, с девушкой и фотокамерой. У девушки была хорошая улыбка, а Лева был по-хорошему, добродушно пьян. Кроме того, иногда он икал, стесняясь и прикрывая рот ладонью. Дальнейший сценарий напоминал пьесы Хармса.

ЛЕВА (икает). Извини.

ОЛЕГ. Что ты, пустяки. (Читает.)

ЛЕВА (икает). Ох, извини пожалуйста.

ОЛЕГ (сухо). Да, конечно. (Читает.)

ОЛЕГ. Тебе нужно выпить. Иногда помогает.

(Все наливают, выпивают и ждут результата.)

ЛЕВА (сидит молча).

ОЛЕГ (с радостной улыбкой). Ну, вот видишь — помогло. (Читает.)

ЛЕВА (икает). Не помогло.

ОЛЕГ. Ты меня достал.

ЛЕВА. Я же не нарочно.

ОЛЕГ. Я понимаю. Но мне придется начать сначала. (Читает сначала.)

ОЛЕГ. Слушай, да сделай же с собой что-нибудь! Попей холодной воды, умойся, что ли.

ЛЕВА (отходит к умывальнику, плещется, возвращается к столу, сидит молча).

ОЛЕГ (читает, непроизвольно ускоряя темп и искоса поглядывая на ЛЕВУ).

ОЛЕГ. Да постучите ему по спине! И посильнее.

(ЛЕВЕ стучат по спине.)

ОЛЕГ (после паузы начинает читать).

ОЛЕГ. Ну, знаешь! Да в конце концов, зажми себе рот и нос, перестань дышать и умри, как мужчина! Я не буду читать. (Тетрадь со стихами исчезает из его рук.)

Кончилось тем, что девушка Левы, несмотря ни на что не потерявшая своей хорошей улыбки, увела его домой. Гости уговорили Олега все-таки почитать, и он читал много и с удовольствием. Но раздражение у него тем не менее осталось. Оно-то и послужило позднее источником скандала.

Олега с Гооссом роднило то, что оба владели искусством скандала и подходили к нему как к художественному произведению. Оба умели спровоцировать скандал буквально «из ничего» и точно чувствовали динамику его развития. Но технологии у них были разные. Гоосс, выбрав жертву, умел найти у нее слабое место и наиболее обидные слова, от которых человек сразу же был готов лезть на стену. А Олег произносил почти случайные фразы, но с интонацией, делавшей их для объекта крайне оскорбительными. Гоосс затевал скандал из любопытства и в процессе его развития оставался спокойным, а Олег — от раздражения, и далее подпитывал действие своими эмоциями.

В тот вечер Олег начал вдруг пристально разглядывать одного из гостей, а затем произнес недовольно и с расстановкой:

— Ты похож на ассирийца.

Тот был действительно смуглым, черноволосым, волосатым и бородатым. Он взбесился мгновенно и после нескольких вводных слов надел на голову Олега миску с салатом. По лицу и плечам Олега поползли ручейки сметаны, и всем нам было невдомек, с чего это бородач вдруг так взбеленился. По-моему, и сам Олег не ожидал такого эффекта.

Все уже были пьяны, и возникла бестолковая потасовка. «Ассирийца» побили, да и другим тоже досталось. В том числе и Олегу, которому кто-то из заступников локтем нечаянно разбил нос.

Гоосс потом комментировал инцидент так:

— Это же западло, обижаться и обижать Григорьева. Все равно что пнуть сапогом юродивого.

Вообще говоря, я время от времени сталкивался с отношением к Олегу как к юродивому, и отчасти он это сам провоцировал.

Когда страсти утихли и кончилась выпивка, наиболее утомленные гости стали пристраиваться подремать — кто сидя, кто полулежа, потому что в маленькой мастерской спальных мест почти не было. А у окна в коридоре стояла большая корзина, короб, плетеный из ивовых прутьев, величиной с письменный стол. Такие корзины в те времена использовались для сбора листьев в садах, и Гоосс зачем-то притащил ее в мастерскую. В ней он держал всякое тряпье — занавески, одеяла, куски холста. Вот в этой-то корзине и угнездился поспать Олег. Я обнаружил его в ней на рассвете, проходя мимо и услышав сопение. Он спал по-детски упоенно и безмятежно; в нем вообще было много детского. И когда я вспоминаю Олега, чаще всего он мне видится спящим в большой плетеной корзине.

Разбуженный светом позднего ноябрьского утра, Олег вылез из своего гнезда и удалился, когда все еще спали. Испытывая жгучую необходимость опохмелиться, он, по причине территориальной близости, направился прямо в тогда еще не сгоревший Союз писателей. Его пиджачок хранил следы ночного праздника — потеки сметаны, винные пятна и кровь, свою и чужую. Вид он имел всклокоченный.

Первым, кого он встретил, был Михаил Дудин.

— Михаил Александрович, одолжите треху, — на вежливые предисловия у Олега сил не было.

Дудин пожалел — то ли треху, то ли бессмертную Олегову душу. Треху не дал и взамен прочитал нотацию:

— Как не стыдно, Олег, вы и так в таком виде. и т. д. и т. п.

Это было ошибкой, и Дудин тогда не мог и предположить, во что она ему обойдется.

Олег униженно выслушал отповедь, затаил на Дудина хамство и пошел дальше. Следующим судьба послала ему Михаила Жванецкого. Тот, умудренный знанием жизни, едва увидев Олега, протянул ему пять рублей. По тогдашним ценам это означало почти две бутылки портвейна.

Прошло года два или три. Случился очередной юбилей Победы, в Союзе писателей по этому поводу состоялось какое-то официальное действо, и после него, вечером, в ресторане было полно народу. Войдя в зал, соседний с буфетом, я стал свидетелем неприличного скандального зрелища. Зрители кучковались у стен, а в центре возвышалась фигура Михаила Дудина, казавшаяся монументальной. Он был в хорошо отглаженном темном костюме, при галстуке, и на груди сияли ордена и медали. А вокруг него мелким бесом вился маленький и пьяный Олег Григорьев.

— Михаил Александрович, дай! Дай хоть один! — отчаянно взывал Олег и тянулся рукой к орденам Дудина. — Таким, как я, не дают. А тебе еще дадут, ты только попроси, дадут сколько угодно. Дай, Михаил Александрович! Ну хоть один дай!

Лицо Дудина все больше багровело, наводя на мысль о близком инфаркте.

— Михаил Александрович, ну, пожалуйста, дай! — не унимался Олег. — Ты же знаешь, мне никогда не дадут, а тебе дадут прямо завтра. Дай хоть один!

Кругом стояли писатели и поэты, в том числе достаточно известные, одни снисходительно улыбались, другие делали вид, что не замечают происходящего, и никто не попытался прекратить это безобразие.

Олег прекрасно знал, что таким, как он, орденов не дают. Более того, как и многие из его знакомых, он подозревал, что и физически-то существует лишь по чьему-то недосмотру. Поэтому он тянулся к законной, государственной культуре в надежде получить некую индульгенцию. Но у официоза на Григорьева была устойчивая реакция отторжения. От него веяло абсурдом, черным юмором и обэриутами. Издание в Детгизе первых книжек Олега, совсем маленьких, стоило увольнения редактору Марине Титовой и инфаркта Агнии Барто, которая во время какого-то заседания вступила в спор с Сергеем Михалковым, отстаивая право Григорьева публиковаться.

А тем временем стихи Григорьева переписывают и повторяют наизусть взрослые и дети. Четверостишие, написанное еще в 1961 году, за десять лет до первой публикации Олега:

Я спросил электрика Петрова:

— Для чего ты намотал на шею провод?

Ничего Петров не отвечает,

Только тихо ботами качает, —

знает каждый второклассник.

Устное распространение текстов идет по законам фольклора — в процессе передачи отдельные слова и строчки изменяются. Любые стихи с «черным юмором» входят в моду, и часто их, даже самые глупые и никудышные, незаслуженно приписывают Григорьеву. Ничего не поделаешь — все это проявления народной любви. Как тут не вспомнить реплику Николая Первого из известной пьесы Булгакова:

— Я понимаю, что это не Пушкин. Но объясните мне, почему нынче любую пакость обязательно приписывают Пушкину?

Дети принимали его стихи «на ура», потому что они разительно отличались от идеологически выдержанной советской печатной продукции. Им нравилась внутренняя логика Олега, логика детской страшилки, они чуяли в нем «своего». Вот короткая «сказочка» из самой первой книжки Олега.

Маша и Петя играли в прятки. Они спрятались в большую трубу. Потом пришли рабочие. Они подняли трубу и сбросили ее в реку. Но Маша и Петя не утонули, потому что они сидели в другой трубе.

Для партийного чиновника «брать слово» было естественно, как дышать воздухом. Для любого же нормального ребенка, как и для Олега, словосочетание «взять слово» звучало откровенной глупостью.

Хотел взять слово.

Пока вставал, потерял слово.

Потом встал опять,

Что-то хотел сказать.

Но решил промолчать

И не сказал ни слова.

Так и не взяв слова.

Обратите внимание — во всем этом стихотворении нет ни одного прилагательного. Григорьев их вообще, как и сравнения, употребляет крайне редко. Ничего лишнего, только самое необходимое. Прежде всего действие. У Григорьева очевидный талант драматурга, у него драматургия — в каждой строчке. Умение с первых слов, «с затакта», начать действие, обозначить конфликт и расставить акценты — редкий дар, ценившийся превыше всего среди сценаристов, например, в Голливуде.

Фольклорная подоснова Григорьева — не только фольклор городской и детский, но и лагерный. Жизнь вынудила Олега с ним познакомиться. Именно от лагерного фольклора идет запредельный лаконизм Олега. Еще Синявский в «Голосе из хора» проводил аналогии между лагерным фольклором и готической литературой и искусством, отмечая в том и другом «перепончатость», иногда создающую ощущение конспективности. В витраже главное — скелет рисунка, он определяет сущность, а вставлять цветные стеклышки каждый мысленно может сам.

Итак, стихи Григорьева предельно лаконичны, аскетичны, суровы — настолько, что можно усомниться: да вообще, поэзия ли это? Нет никаких красот — ни словесных, ни воображаемых зрительно, ни эпитетов, ни аффектации, ни романтики, ни лирики, по крайней мере в привычном понимании. О том, что такое поэзия, можно говорить и спорить бесконечно, но главным все же было и остается наличие или отсутствие поэтического образа. Таких образов, как «утро туманное, утро седое» или «оленей косящий бег», вы у Григорьева не найдете, он строит образ совершенно иначе, через действие. Но при этом его образы высекают ничуть не меньше впечатлений.

О, как нехотя летели журавли куда-то вдаль. Не хотели, а летели.

Нисколько не удивился,

Звонарь когда удавился.

Закрутил веревку в удавку

И ушел в переплавку.

И вот я главный звонарь!

Колокол — звуковой фонарь.

Он расходует слова скупо, как ценный материал, и не тратит ни слова отдельно на подачу образа. Образ возникает в процессе действия.

Спросила птица в клетке.

— На ветке, как и в клетке,

Только прутья редки.

Звездное вещество «белых карликов» состоит из одних только атомных ядер и потому обладает чудовищной плотностью. Григорьев уплотняет текст, очищая слова от шелухи подробностей, от всякого декора, оставляя только ядра, заставляя их выполнять максимально возможное количество функций.

Вот первая строчка всем известного стихотворения: «Продавец маков продавал раков». Это прежде всего, поэтический образ (по-григорьевски), но одновременно — и завязка сюжета, и начало конфликта, и введение в формальный звуковой рисунок стиха.

Из-за лаконичности текстов и полифункциональности слов стихи Григорьева часто кажутся конспективны- ми, и это не вызывает внутреннего протеста не только у взрослых, но и у детей. Ибо именно в силу этих качеств в детском восприятии стихи Олега подобны волшебной коробочке, из которой время от времени можно доставать все новые вещи.

В любом стихе Григорьева обязательно присутствует улыбка. Она бывает разная — веселая, грустная, мрачная, насмешливая, даже злая. И еще одна специфическая улыбка, не обозначающая никакого юмора — «зэковская» улыбка, по которой бывшие заключенные опознают друг друга.

Людей стало много-много,

Надо было спасаться.

Собрал сухарей я в дорогу,

И посох взял, опираться.

— Когда вернешься? — спросила мама.

— Когда людей станет мало.

Арестовывали Олега дважды. В первый раз — в начале семидесятых. Не нужно думать, что КГБ гонялось за ним специально. Процесс над Бродским открыл «зеленый свет» преследованию «поэтов-тунеядцев», и Григорьев идеально вписывался в этот стереотип. Уже одним своим видом, манерами и лексиконом он раздражал любого милиционера, и случайное задержание автоматически привело к ссылке «на стройки народного хозяйства» в Вологодскую область. Сценарий был тот же, что у Бродского, только срок поменьше — два года. Второй раз он был арестован «за дебош» в 1989 году и дело кончилось, к счастью, условным сроком. Судьба уберегла Олега от фактической, лагерной отсидки, но предоставила ему возможность ощутить на себе все репрессивные процедуры и ознакомиться с лагерным фольклором «из первых рук».

Олег воспринимал жизнь как явление суровое и не ждал от нее ни доброты, ни снисхождения. И тем более не ждал ничего хорошего от любых государственных инстанций. В какую бы скверную переделку он ни попал, ему не приходило в голову обратиться за помощью в больницу или травмпункт, не говоря уже о милиции. Но он с легкостью мог попросить помощи у случайных людей, и часто ему помогали. Это было одно из его странных свойств — способность вызывать у незнакомых людей как беспричинное раздражение, так и немотивированную симпатию.

Магазин «Литрес»

  • Встреча с Паскалем Киньяром

  • Встреча с Тимофеем Калашниковым

  • NIN Live: Another Version of the Truth

  • Свидетельство о регистрации электронного СМИ

    № ФС77-28727 от 29 июня 2007 г.

    Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

    Источник:

    prochtenie.ru

    Афиша Plus

    Живые, или Беспокойники города Питера

    Цой, Науменко и другие беспокойники оживут на презентации в «Буквоеде»

    Музыканты Цой, Курёхин и Науменко, два поэта-Григорьева, критик Топоров – это герои. Авторы – самые известные петербургские писатели Павел Крусанов и Сергей Носов, рокер Владимир Рекшан, художник Андрей Хлобыстин. Такой список – отличный повод сходить 12 февраля в «Буквоед» на Лиговском, где будут презентовать «Беспокойников города Питера». Это книга о тех городских героях, которые, как Ленин, вечно живые, хотя в Мавзолее не лежат.

    Люди умирают. Их закапывают в землю. Или сжигают. Через 10-15 лет о них не помнит никто, кроме самых близких. Это как правило. Но есть исключения. Герои книги «Беспокойники города Питера» до сих пор возникают в разговорах, провоцируют на безумства, творят мифы, путают карты, появляются как чёртик из табакерки, в самых непредсказуемых контекстах. «Они» – Виктор Цой, Майк Науменко, Сергей Курёхин и прочие рыцари петербургской культурно-андеграундной среды.

    Первое издание «Беспокойников города Питера» вышло в 2006 году, и с тех пор, как любят выражаться издатели, «стало библиографической редкостью».

    «Беспокойники города Питера», 2006 г.

    Но важно не это, а то, что к 2016-му в полку активных, энергичных, очаровательных петербургских мертвецов значительно прибыло. Не стало лучшего петербургского литературного критика и колумниста «Фонтанки» Виктора Топорова, поэтов Геннадия Григорьева и Аркадия Драгомощенко (теперь в честь обоих дают литературные премии), отправился на тот свет петербургский фундаменталист Наль Подольский. Очерками о них приросло новое издание, вышедшее под скорректированным названием «Живые, или Беспокойники города Питера».

    «Живые, или Беспокойники города Питера», 2016 г.

    Авторы книги – писатели Павел Крусанов и Сергей Носов, рокер Владимир Рекшан, художник Андрей Хлобыстин – знали всех беспокойников лично и с ними дружили – такое было условие участия в проекте. Поэтому получилось душевно. С большим числом интимных деталей. Из «Беспокойников…» становится понятно, почему Цой нравился женщинам, что заставило Майка Науменко жениться, и как Виктор Топоров был связан с мафией.

    Крусанов, Носов и другие представят книгу 12 февраля в «Буквоеде» на Восстания (Лиговский проспект, 10/118).

    Начало встречи – в 19:00, вход свободный.

    Комментарии

    Другие события:

    У Манежа вырос волшебный лес и нос

    Центральный выставочный зал «Манеж» в преддверии новогодних праздников открывает зимнюю инсталляцию. Уличное пространство позади здания, ранее занятое парковкой, с 28 декабря «зарастет» лесом — на нем установят порядка двух десятков хвойных растений. Более того, в сказочном лесу можно будет не только погулять, но и скатиться с горки — на свое место возвращается развлекательный арт-объект «Нос Кваренги».

    Фото: ГМЗ "Гатчина"

    В гатчинской кутерьме закружатся куклы господина Пэжо и «Собачий бал»

    С 30 декабря по 8 января музей-заповедник «Гатчина» принимает семейный фестиваль «Новогодняя кутерьма». Он пройдет на трех площадках — на Дворцовом плацу, в Гатчинском и Приоратском дворцах.

    8 кукольных детских спектаклей покажут на фестивале «Сундучок сказок»

    В новогодние каникулы – со 2 по 10 января – в Петербургском музее кукол показывают алеутские сказки, строят театральные Вертепы и устраивают путешествия в деревню Дедов Морозов. На III фестиваль «Сундучок сказок» приглашают самых маленьких зрителей – от года.

    Хью Джекман станет величайшим шоуменом

    С 4 января в кинотеатрах начнут показывать «Величайшего шоумена», биографию знаменитого антрепренера и шоумена Финеаса Барнума. В главных ролях: Хью Джекман, Зак Эфрон, Мишель Уильямс и Ребекка Фергюсон. Лента получилась яркая, похожая на шоу, с песнями и танцами.

    Парк имени Бабушкина на три вечера озарит свет бенгальских огней

    Если жечь бенгальские дни дома в одиночку или дуэтом не хватает куража и новогоднего настроения — на помощь придет Фестиваль бенгальских огней в Парке имени Бабушкина. Вечерами с 5 по 7 января вы сможете в компании единомышленников на свежем воздухе отмечать приход Нового года и приближение Рождества.

    Фестиваль огня озарит набережные в новогодние праздники

    На новогодних каникулах, когда из-за очередей сложно попасть в музеи, а билеты в театры давно распроданы, есть по крайней мере одно мероприятие, способное вместить всех, кто остается в городе и хочет зрелищ. Это Фестиваль огня — он пройдет 7 и 8 января с 19.00 до 21.00 на стрелке Васильевского острова и 7 января в 18.00 в пассажирском порту «Морской фасад».

    Смотреть обязательно: Какие театральные премьеры не пропустить в 2018-м Статьи

  • Свидетельство Роскомнадзора Эл № ФС 77-52806

    Источник:

    calendar.fontanka.ru

  • Живые, или Беспокойники города Питера - () - Каталог - Библиотеки Санкт-Петербурга

    Общедоступные

    "Живые, или Беспокойники города Питера" () - Каталог Живые, или Беспокойники города Питера [Текст] : [очерки / ред. П. Крусанов ; худож. ред. А. Веселов], 2016. - 492, [1] с. (Введено оглавление)

    Ориг.название (разночтения): Беспокойники города Питера

    Год издания: 2016

    Тип издания: Книги

    Собраны очерки о самых ярких представителях культурного пространства Петербурга конца прошлого - начала нынешнего века. От Цоя и Курехина до Смелова и Топорова. Авторы были лично знакомы с героями очерков. Персонажи этой книги - люди очень разные. Объединяет их только то, что они были деятельны и талантливы и все начала и концы для них сходились в Петербурге.

    Содержание
    1. Крусанов П. В. Георгий Ордановский. История черного цвета / Крусанов П. В. — 9-34
    2. Крусанов П. В. Виктор Цой. Арбатская почта / Крусанов П. В. — 35-56
    3. Крусанов П. В. Михаил (Майк) Науменко. Звезда рок-н-ролла / Крусанов П. В. — 57-80
    4. Крусанов П. В. Андрей (Свин) Панов. "Свин - парень вредный, он не помрет" / Крусанов П. В. — 81-98
    5. Крусанов П. В. Сергей (Капитан) Курехин. Состязание грез / Крусанов П. В. — 99-122
    6. Крусанов П. В. Наль Подольский. Снимайте шкуру / Крусанов П. В. — 123-150
    7. Рекшан В. О. Николай Корзинин и Никита Зайцев. Послезвучие / Рекшан В. О. — 151-182
    8. Рекшан В. О. Владимир Сорокин. Королева красоты / Рекшан В. О. — 183-198
    9. Хлобыстин А. Тимур Новиков. Сарпакша - Змеиный Глаз, или Слепой художник / Хлобыстин А. — 199-222
    10. Подольский Н. Л. Олег Григорьев. Продавец маков продавал раков / Подольский Н. Л. — 223-238
    11. Подольский Н. Л. Тот самый Кривулин / Подольский Н. Л. — 239-266
    12. Подольский Н. Л. Владимир Гоосс. Самозарождение экспрессионизма / Подольский Н. Л. — 267-300
    13. Подольский Н. Л. Борис (Пти-Борис) Смелов. Маленькую голенькую девочку спицей по комнате погонять / Подольский Н. Л. — 301-324
    14. Подольский Н. Л. Наталия Жилина. Пойдем за синей птицей / Подольский Н. Л. — 325-342
    15. Подольский Н. Л. Борис (Гран-Борис) Кудряков. Рюмка свинца / Подольский Н. Л. — 343-362
    16. Подольский Н. Л. Леонид Богданов. Возвращение имперской столицы / Подольский Н. Л. — 363-378
    17. Коровин С. Хренов как роман / Коровин С. — 379-398
    18. Коровин С. Аркадий Драгомощенко. Поджигатель / Коровин С. — 399-412
    19. Носов С. А. Геннадий Григорьев. Материалы к биографии / Носов С. А. — 413-460
    20. Носов С. А. Виктор Топоров. Высокий градус / Носов С. А. — 461-477
    Наличие в библиотеках
    • Библиотека "Екатерингофская" (ул. Циолковского, 7) В наличии 1 из 2 экз.
    • Библиотека "Старая Коломна" (пр. Римского-Корсакова, 16/2) В наличии 0 из 2 экз.
    • Центральная районная библиотека им. М. Шолохова (ул. Л. Голикова, 31) В наличии 1 экз.
    • Библиотека № 1 им. И. Лепсе (ул. Корнеева, 6) В наличии 1 экз.
    • Библиотека № 2 (Краснопутиловская ул., 26) В наличии 1 экз.
    • Библиотека № 3 (Кронштадтская ул., 20) В наличии 1 экз.
    • Библиотека № 4 (Библиотечно-культурный комплекс им. А. В. Молчанова) (Ленинский пр., 115) В наличии 1 экз.
    • Библиотека № 5 (Ленинский пр., 135) В наличии 1 экз.
    • Центральная районная библиотека им. М. А. Светлова (ул. В. Слуцкой, 32) В наличии 1 из 2 экз.
    • Библиотека-филиал № 1 (наб. Комсомольского кан., 18) В наличии 1 экз.
    • Зал редкой книги и "Библиотека новинок" (ул. Стахановцев, 4А) В наличии 1 экз.
    • Центральная районная библиотека им. Н. В. Гоголя (Среднеохтинский пр., 8) В наличии 1 экз.
    • Библиотека "Ржевская" (Индустриальный пр., 35/1) В наличии 1 экз.
    • Библиотека № 2 им. Ф. Абрамова (Ивановская ул., 14) В наличии 2 экз.
    • Библиотека № 3 им. О. Ф. Берггольц (ул. Седова, 21) В наличии 1 из 2 экз.
    • Библиотека № 4 (ул. Бабушкина, 135) В наличии 2 экз.
    • Библиотека № 1 им. Н. К. Крупской (Октябрьская наб., 64/1) В наличии 1 из 2 экз.
    • Библиотека № 5 им. Н. Рубцова (ул. Шотмана, 7/1) В наличии 2 экз.
    • Рыбацкая библиотека № 6 (ул. Д. Устинова, 3) В наличии 2 экз.
    • Центральная детская библиотека (пр. Большевиков, 2) В наличии 2 экз.
    • Центральная районная библиотека им. Л. Соболева (ул. Бабушкина, 64) В наличии 1 из 2 экз.
    • Библиотека № 7 (Искровский пр., 6/4) В наличии 2 экз.
    • Библиотека Кировских островов (Кемская ул., 8/3) В наличии 1 экз.
    • Центральная районная библиотека им. А. С. Пушкина (Каменноостровский пр., 36/73) В наличии 1 экз.
    • Юношеская библиотека им. А. П. Гайдара (Большой пр. П.С., 18а (4-й этаж)) В наличии 1 экз.
    • Центральная районная библиотека им. С. С. Гейченко (Эрлеровский б-р, 18) В наличии 1 экз.
    • Библиотека семейного чтения им. Ю. Инге (Орловская ул., 2) В наличии 1 экз.
    • Библиотека семейного чтения им. В. А. Гущина (ул. Шахматова, 12/2) В наличии 0 из 1 экз.
    • Библиотека семейного чтения города Ломоносов (ул. Победы, 1) В наличии 1 экз.
    • Библиотека-филиал № 10 (Ленинградская ул., 36) В наличии 1 экз.
    • Центральная библиотека им. М. Ю. Лермонтова (Литейный пр., 17-19) В наличии 1 экз.
    • Библиотека "На Стремянной" (Стремянная ул., 20) В наличии 1 из 2 экз.
    • Библиотека "Лиговская" (Лиговский пр., 99) В наличии 1 из 2 экз.
    • Библиотека им. Н. А. Некрасова (пр. Бакунина, 2) В наличии 1 экз.
    Поиск в других каталогах Центральная Городская Детская Библиотека им. А.С. Пушкина Санкт-Петербургская государственная Театральная библиотека Санкт-Петербургская государственная библиотека для слепых и слабовидящих (СПб ГБСС)

    Служба поддержки

    © Корпоративная сеть общедоступных библиотек Санкт-Петербурга Разработано в Санкт-Петербургском информационно-аналитическом центре

    Источник:

    spblib.ru

    Живые, или Беспокойники города Питера в городе Чебоксары

    В этом интернет каталоге вы можете найти Живые, или Беспокойники города Питера по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти другие предложения в группе товаров Культура и искусство. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Транспортировка может производится в любой населённый пункт РФ, например: Чебоксары, Санкт-Петербург, Казань.