Каталог книг

Мухачев А.С. Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

"Я родился слабеньким, желтым и довольно отвратительным ребенком. Мой боязливый папа первый раз не сумел себя пересилить и взять меня на руки. Попутно, если я все правильно помню из рассказов матери, меня чуть было не удушило пуповиной. Мне просто не очень везет в жизни… А теперь наложим на это впечатлительность, склонность к депрессиям, отличное воображение и социопатию. Это чертовски опасный коктейль, надо сказать"

Характеристики

  • Код номенклатуры
    AST000000000004355

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Мухачев А. Андрей его шеф и одно великолепное увольнение... Мухачев А. Андрей его шеф и одно великолепное увольнение... 269 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Мухачев А.С. Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение Мухачев А.С. Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение 43 р. book24.ru В магазин >>
Андрей Мухачев Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение. Жизнь в стиле антикорпоратив Андрей Мухачев Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение. Жизнь в стиле антикорпоратив 192 р. ozon.ru В магазин >>
Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение. Жизнь в стиле антикорпоратив Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение. Жизнь в стиле антикорпоратив 324 р. labirint.ru В магазин >>
Горский Андрей Горский Андрей 237 р. labirint.ru В магазин >>
Увольнение на берег Увольнение на берег 137 р. ozon.ru В магазин >>
Платонов, Андрей Платонович Котлован Платонов, Андрей Платонович Котлован 103 р. bookvoed.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение

Мухачев А.С. Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 530 098
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 218

Андрей Сергеевич Мухачев

Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение. Жизнь в стиле антикорпоратив

Раз. Сердце бьется со скоростью 200 ударов в минуту.

Два. В голове взрывается страх. Ощутимый, колкий, горячий. Растекается по венам, стягивает мышцы в упругие канаты. Предметы вокруг сходятся ужимками грустных клоунов.

Три. Спокойная улыбка. Самообладание. Не показать, что ты на самом деле сейчас почти в обмороке и ничего не видишь. Удержаться на стуле, пока они стебутся. Дрожь.

Четыре. Говорить тем же тоном, что и раньше. Прикрыть исчезнувшие зрачки ресницами, чтобы не пугать людей. Нащупать под столом диазепам, закинуть таблетки вместе с чаем.

Пять. Несколько глубоких вдохов. Кинуть монитор в окно. Шагнуть следом.

Я родился слабеньким, желтым и довольно отвратительным ребенком. Мой боязливый папа первый раз не сумел себя пересилить и взять меня на руки. Попутно, если все правильно помню из рассказов матери, меня чуть было не удушило пуповиной. Но я даже в детстве был действительно жизнелюбивым ребенком, и меня эти мелочи не останавливали.

Довольно быстро парень, который был сморщенным и похожим на китайца при рождении, вымахал в метрового красавца, в котором души не чаяли все в родне.

Я рос в обычной семье. Мама – инженер на городской телефонной станции, папа – где только не работал. Пока я был маленьким, он бил баклуши в Узбекистане, потом строгал мебель на заводе. Стоило мне вырасти и уйти из дома в 23 года (именно этот возраст я считаю окончанием своего детства), он сразу устроился на высокооплачиваемую работу и до сих пор работает оператором режима на нефтяном заводе.

В моем детстве были довольно приятные моменты. Любимым развлечением на каникулах у бабушки и дедушки было разобрать что-нибудь, полазить в комодах, побегать во дворе, а потом получить нагоняй. Хотя любой нагоняй довольно быстро компенсировался блинами с утра.

Впрочем, если лето для меня всегда было довольно чудесным, то в обычное время приходилось возвращаться в будни нашей семьи совсем в другом районе и с совсем другими традициями. Я бы назвал это просто – каждый в нашей семье жил сам по себе.

Мама и папа ссорились, я часто сидел дома один, сказать, что у меня была куча друзей, тоже нельзя. Очень хотелось бы поразить вас тем, что моя семья была особенной, но это не так. Родители всегда были погружены в себя, свои проблемы, а воспитание ограничивалось окриками и денежным довольствием.

Я себя до пяти-шести лет мало помню. Вернее, помню только поездку на юга и папу, который там пил шампанское в подсобке, закусывая вяленой курицей. Папа все отрицает, конечно.

Мой братишка родился, когда мне было лет шесть. И в общем-то лет до двенадцати я его особо не видел – он жил у той самой бабушки. Уж не знаю, почему, но факт остается фактом – мои осмысленные, сильные воспоминания начинаются не с детских игр, а с рева брата, когда его в очередной раз мы покидали, уезжая домой, и с запаха халвы.

Для меня запах сортира всегда немного отдает халвой. Согласитесь, даже представить себе сочетание еды и туалета слегка неприятно. Да что там, противоестественно. А вы попробуйте это объяснить ребенку девяти-десяти лет, который твердно был уверен, что туалет – единственное место, где он может спокойно отдохнуть и почитать книгу.

Ну а к любой книге всегда приятным дополнением идет что-то вкусненькое. Так желание побыть наедине, почитать книгу и полакомиться оформилось в не совсем гигиеничное провождение времени в туалете.

Не гигиенично, но очень логично. Моя семья – типичная семья Советского Союза. Мама усталая и недовольная приходила с работы. Отец апатично эгоцентрировался в своем уголке на диване. Никому не было никакого дела друг до друга, и вместе люди жили просто потому, что боялись развода и порицания общественного мнения.

Вне всякого сомнения, где-то там, в глубине, под мощным, толстым слоем обид на мир, истеричности, некоторой усталости и неврозов, мои родители любили меня и брата. Но разговаривать с детьми и выражать свои чувства, а уж тем более подходить к ситуациям объективно и что-то советовать своим детям – никто их не учил, да и в целом они боялись проявлять чувства, повторяя опять-таки своих родителей.

Я был нервозным ребенком, во мне сочетались повышенная впечатлительность, замкнутость, слишком острое восприятие окружающего мира и постоянный страх. Я был очень дерганным и реально пугливым парнишкой. В принципе, бояться можно было многого – в первую очередь крика и наказаний от родителей, во вторую – гопников и цыган во дворе, по которому я передвигался исключительно перебежками.

Первые сильные осознанные воспоминания из детства, не считая Черного моря и ощущения песка у себя в попе, – это малый Вьетнам, который творился у нас во дворе. В Уфе есть такое место – цыганские дворы, рядом была куча наркоманских притонов и всемирно известная Яма, в которой царил настоящий беспредел. Собственно говоря, я в этих дворах и жил.

Я бы не сказал, что я не умел драться. Но просто внутри себя не ощущал какой-то уверенности и звериной силы. Мой отец, набожный человек, проповедовал смирение, которое, конечно же, было просто оправданием вечного, глубоко сидящего в нем страха. Наверное, именно из-за этого я теперь не слишком верю хоть во что-то вышестоящее.

Мама также довольно сильно трусила перед всякими наглыми личностями и хамлом. Так что я рос в семье чрезвычайно осторожных, довольно замкнутых трусов по натуре, которые и приучали меня не драться, а бегать. Вернее, избегать. Каждому свое, у нас в семье идея «дать сдачу не проповедовалась.

Наверное, благодаря этому я не стал наркоманом, у меня не хватило смелости стать гопником, и я трусил выходить во двор и продавать «черняшку», чем не брезговали почти все пацаны нашего района.

Я бегал. Бегал быстро, мой внутренний компас безопасности до сих пор настолько силен, что я нутром чую опасность в приближающихся людях, обхожу открытые люки, автоматом считываю пути отхода из любой ситуации, двора или маршрутки.

Пытаясь вглядеться в себя в детстве, я вижу перед собой довольно нервного, не особо послушного ребенка. Чувство противоречия во мне было размером с Курочкину гору, на которую выходили наши окна, и любое указание от родителей для меня, как правило, превращалось в какие-то крики и скандалы. В нашей семье не было искусных ораторов или убежденцев, не было хитрецов и подлецов. Это была типичная семья 80-х, измученная и задерганная.

Полный набор. Руки, замотанные по локоть в бинты, из-за того, что я их расчесывал до крови. Головные боли, высокое давление, гиподинамия и бесконечные скандалы с родителями по поводу и без. Подростком быть трудно, может, я описываю любого из вас в тот период времени?

Брат, книги и лохи

Я почти постоянно сидел дома Если и шел куда-то гулять, то ненадолго. Как раз заканчивались восьмидесятые, мы жили в цыганских дворах, и у нас вовсю начиналась токсикоманская эпидемия, а потом и наркоманская. Как я уже говорил, приходилось постоянно бегать от кого-то во дворе. Старался играть только сам с собой, хотя звучит это двусмысленно, но на самом деле я просто сидел в спальне и строил какие-то миры, устраивал себе домики и пещерки из коробок и там типа как жил.

Не могу сказать, что был замкнутым ребенком, но недостаток общения все же сказывался. Сначала я постоянно ходил к логопеду (букву «р» особо не выговариваю до сих пор), потом и к психиатру из-за криков и хождений по ночам.

Читал я много и часто. Читал вывески, журналы, книги, газеты, этикетки и инструкции. Прочел Жюля Верна, Александра Дюма, Герберта Уэллса, Роберта Шекли, Карела Чапека. И это еще до 12 лет.

А когда мне исполнилось 12 (точно не помню), братишка вернулся домой. Это было очень радостное событие. Мы стали с ним часто ссориться, драться, проводить кучу времени вместе и просто не представляли, как может быть иначе.

Источник:

www.litmir.me

Первая любовь

Мухачев А.С. Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение

Зуля. Зульфия. Зулька. Мне 16, ей 13. Хотя поначалу она говорила, что ей 14. Не знаю, напоминает ли это вам известное произведение, но в деревне не особо смотрят на возраст при посиделках вокруг пруда.

Сейчас мне даже немного дико, но когда я первый раз приехал в деревню и мы пошли на первую в моей жизни реальную пьянку, мне «представили» тамошних девчонок в стиле — Назира, отличная задница, можно всегда полапать; Аня, минетчица, ну только надо позаигрывать сначала; Зульфия, титьки большие, клевая; Альмира, она с Павликом, не подходи. И так далее. Я сейчас вспоминаю и… елки, те девчонки учились в 7–9 классах.

И сейчас, когда я слышу от мамочек что-то вроде «нет, она у меня в 8 классе, еще не целовалась даже», то просто ухмыляюсь. Секс давно стал привилегией недоразвитых молочных желез и прыщавых подростков.

Зульфия была та самая, с большими титьками. Это были романтические отношения, полные огня и яблок. Яблоками она меня угощала возле своего дома, в очередной раз утомившись от того, что в очередной раз ничего между нами не было.

Деревня Березовка близ Карламана и реальная сильная первая любовь. У меня так и не получилось тогда поцеловаться, но пообнимались мы всласть. Купались в грязном пруду (я потом выводил глистов), ели яблоки в третьем часу ночи (они лежали под скамейкой у дома Зульфии) и незаметно воровали сигареты у ее отца.

Когда она уехала, я думал, что жизнь кончилась. Но через два часа бабушка сделала что-то вкусное, и она опять началась. То лето было солнечным, загорелым и пахнущим нежным девичьим потом. Да, Зульфия всем говорила, что ей 14, но на самом деле ей было 13, хотя мне это было безразлично, ведь на меня впервые кто-то обратил внимание с явно женским интересом. После школьных будней это было реально необычно. Я вдруг понял, что есть и другой мир, в котором я чертовски привлекателен.

Все-таки странно все это было. Я приезжал в деревню и становился новым человеком. В школе загнобленный, здесь — популярный. В школе не смотрел вообще не девушек, здесь — понимал, что все они могут быть моими.

Я не умел целоваться, и мой первый опыт был, как и у всех, довольно смешным.

— Давай поцелуемся, Зуля? Ты не против?

— Упс… зубами стукнулись, да?

— Да… че-то непонятно, давай, может, не будем тогда целоваться?

Было мокро, и мы реально так стукнулись зубами. Как и что делать в процессе поцелуя, мне никто никогда не рассказывал. Сам процесс меня вообще не увлек, было немного противно от того, что кто-то будет лазить в моем рту языком.

Те лета в деревне у бабушки (кстати, бабушке по отцу, а не по матери, о которой я рассказывал прежде) запомнились мне самогоном, офигительным ощущением опьянения — полной свободой, раскрепощением и необычной вседозволенностью. И если до этого я курил только с Костей, распробовав вместе с ним «Балканку» в седьмом классе, то здесь королевой была «Прима», и курил я ее основательно. И конечно же, понял, чем так хороша та самая тройка СДС — самогон, девочки, сигареты.

Надо сказать, мне понравилось все это. Но видимо, я был довольно разумным подростком и как-то спокойно ко всему отнесся. Да, я плакал, когда Зуля уехала в конце лета. Да, наверное, это и была первая любовь, максимум секса в которой — робкое ощупывание груди девушки и ее учащенное дыхание у своей шеи.

Хотя самогон и сигареты были замечательными, я все равно не подсел на них, легко отказался и спокойно продолжал учиться. Видимо, нет у меня какой-то алкогольной привязанности, что ли. Даже сейчас не люблю пить просто ради того, чтобы пить, — например, перед телевизором, как делают некоторые дятлы.

Для меня алкоголь — это всегда, абсолютно всегда общение и расслабление. Наверное, для меня было действительно необходимо тогда перебороть забитую в мозг метровыми гвоздями застенчивость и стать нормальным человеком, хотя и через самогон.

Источник:

litra.pro

Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение

Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение. Жизнь в стиле антикорпоратив Версии произведения

«Я родился слабеньким, желтым и довольно отвратительным ребенком. Мой боязливый папа первый раз не сумел себя пересилить и взять меня на руки. Попутно, если я все правильно помню из рассказов матери, меня чуть было не удушило пуповиной. Мне просто не очень везет в жизни… А теперь наложим на это впечатлительность, склонность к депрессиям, отличное воображение и социопатию. Это чертовски опасный коктейль, надо сказать».

Андрей Мухачев, больше известный как Трой, культовый персонаж Интернета. Раз и навсегда уволившись с работы, он основал новое движение – антикорпоратив, мгновенно ставшего безумно популярным. Если вас все задолбало, присоединяйтесь!

У вас еще нет аккаунта? Регистрация

Подать объявление о продаже / покупке / обмене этой книги

Продать книгу, которая уже прочитана и просто занимает место на полке

Обменять свою книгу, на книгу которую Вы еще не читали

Только зарегистрированные читатели могут добавлять свои объявления. Войти

Источник:

velib.com

Андрей Мухачев - Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение

Мухачев А.С. Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение

по мостовой, командовать, смотреть на командира из-под «по линейке» задранной руки и чувствовать, что вся рота сзади чеканит шаг именно за тобой.

Мне хочется говорить о том, как замечательно обходить часть ночью, когда звезды на небе невероятно крупного размера, вокруг невероятная тишина, а ветер разносит потрясающие летние ароматы. Мне хочется рассказать об автопарке, где я научился пить спирт, где мы собирались с прапорщиками и другими офицерами и уходили оттуда счастливыми, вдупель пьяными, но обнявшись и рассказывая друг другу истории. И еще больше мне нравится рассказывать о том, как мы ездили на военном уазике, полностью вооруженными, и менты отдавали нам честь.

Армия приучает тебя к бесконечно приятному ощущению силы за спиной. Один такой случай в самом начале службы просто настолько мне врезался в память, что я до сих пор его вспоминаю с удовольствием.

Итак, на территории городка, который полукольцом окружает военную часть, нет милиции. Въезд туда им запрещен. Власть незримо, но вполне ощутимо разделена между военными и ворами в законе. Нет, там нет беспредела, обе стороны стараются соблюдать нейтралитет, но мы его нарушили.

Как я уже рассказывал, тот командир-реформатор заказал себе в часть 12 офицеров-срочников. Четверо прибыли из Казани, и с тех пор даже само название этого города ассоциируется у меня с теми беспредельными похуистичными ребятами. Возле гарнизона стоял трактир, который никто кроме как «Конюшней» не называл. Там наши смельчаки зацепились с местным авторитетом — порвали ему кожаный плащ, заламывали руки и просто побили вроде.

На следующий вечер часть обступили несколько десятков парней с битами и другим холодным оружием. Мы тогда жили как раз в общаге, которая находилась на территории части, и, вообще говоря, сильно зассали. Все, что нужно было тем парням, — чтобы молодые офицеры (нас так называли в народе) вышли и получили по полной.

Вмешались те, кто является опорой армии, — прапорщики. Была натуральная такая стрела, куча народу, решалово и напрягалово. Но нас отмазали. Я тогда подумал, что если я выстраиваю план, как сделать так, чтобы мне выдали квартиру и жить в городке, то связываться с казанцами не стоит. Беспределили они потом постоянно, ходили бухие и злые. И хотя у любого офицера по призыву есть возможность договориться с командиром жить и работать в любом крупном ближайшем городе, а в часть являться только на поверку и сдачу «отчетности», они этого так и не сделали. Им было проще бухать, стонать, смотреть на меня злыми красными глазами и ненавидеть всех за то, что с ними стало.

Не хочу хвастать, но я жил с женой в двухкомнатной квартире, часто посреди дня находился дома, если была возможность слинять, и меня реально упрашивали остаться в армии. Да, я уехал оттуда на месяц раньше и несколько раз получил материальную помощь. Все дело ведь в стремлении, в том, что ты понимаешь — нельзя уходить в отказку и быть изгоем, нужно вращаться среди своей группы, и тебя всегда прикроют, но и ты должен прикрывать других. Это сложно, и при этом надо напрягать мозги, чего никак не желали делать казанцы.

Наверное, самое тяжелое в армии — это наряды. Они как какие-то бомбы непонятного действия — иногда срабатывают, и приходится расхлебывать по полной. Ну и, конечно, в нарядах сон — одно название. В начале службы я ходил в них раз по десять в месяц, потом это число уменьшилось до пяти-шести раз.

Хотя мы, офицеры по призыву, по закону равные офицерам-контрактникам, получаем одинаковую зарплату, ходим в одинаковой форме и одинаково командуем солдатами, именно в области нарядов, дежурств, мне кажется, был явный перегиб. У меня одно время был синяк на бедре, потому что пистолет, по ощущениям, оттуда буквально не «слазил».

Чем еще запомнилась мне армия? Понятно, что потрясающей природой, бесконечным раздольем вкуснейших грибов (это ярославские леса и болота), учениями на морозе и жаре… и открытием для себя Интернета в том плане, что там можно зарабатывать.

Буквально за несколько дней до ухода в армию я купил ноут, который дожидался в общаге на дне громадной сумки своего часа, и когда мне дали квартиру, я начал понемногу входить в мир Интернета. Представьте себе — через сотовую связь, и, конечно, с отключением картинок, так как они жрали до хрена трафика.

На втором году службы, где-то в сентябре 2006 года, я начал открывать для себя потрясающий мир заработка в Интернете. 19 мая 2007 года в наряде по штабу мне пришло в голову одно слово, которое и определило мою дальнейшую жизнь. Это слово было «антикорпоратив», и тем же вечером я зарегистрировал домен anticorporatrv.ru.

Тогда мне показалось, что я нашел тот самый клад, золотую жилу, — я понял то, что в нашем мире вовсе не обязательно делать то, что говорят тебе другие. Я завел блог для поддержки самого себя, для самомотивации, и потом обнаружил, что его читают и другие.

Впрочем, это уже другая история и армия здесь заканчивается. Вот так-то, чего ты боишься как дьявола, делает твою жизнь более интересной, чем у других. Так в армии родился антикорпоратив.

Антикорпоратив родился в армии

Жалею ли я, что служил в армии? Ни капли.

Именно служба в армии подтолкнула меня к созданию идеи антикорпоратива. Именно там я наконец-то полностью осознал, что именно мне нравится больше всего и как это воплотить в жизнь.

Знаете, есть люди-исполнители, а есть мотиваторы, генераторы идей. Большинство из нас сразу распознают пустышку — человека, который слишком много говорит, но ощущение такое, что он пердит в лужу.

Вы много раз встречали бездельников, которые только и умеют, что болтать и утверждать, что они уж точно знают, в чем суть и с чем это есть.

И наверняка вас уже тошнит от нравоучений, которыми нас кормят окружающие люди, газеты, журналы, телевидение и 99 процентов блогов, каждая заметка в которых заканчивается нравоучением.

Осмелюсь предположить, что я никогда не был просто болтуном. Идеи, на которые я толкал людей, всегда приносили им пользу, жизненное благополучие и просто радость. Я не тот человек, который ничего не умеет делать в жизни, кроме как писать и говорить правильно и красиво.

Много ли таких людей? Конечно, много. Таких же дружелюбных, улыбчивых, всегда готовых сказать доброе слово и просто подбодрить, как и я? Ну, чуть поменьше. А много среди них тех, кто действительно убежден в правильности своей идеи? И просто живет идеей?

Таких единицы. Скажу несколько пафосно, но среди них и я.

Я абсолютно убежден в том, что не бывает счастья без достижения независимости, не бывает улыбки в глазах с гнетом в виде нелюбимой работы. И точно нет смысла в жизни, если вы не будете его искать.

Странно, что я называю это таким амбициозным словом, как антикорпоратив, верно? Ну, если вдуматься, просто разобрать слово на две составляющие, то получится «против корпораций», правильно? То есть не работай на дядю, и все вроде?

Почему же тогда куча других ресурсов, которые посвящены этой теме, не достигают такой популярности в Рунете? Ответ ведь очень прост на самом деле — во мне живет страсть. А все по-настоящему успешные в своем деле люди — страстны.

Идея в корне может оказаться неправильной. Она даже может не восприниматься более умными людьми. А такие есть, и, кстати, большинство людей умнее меня.

Антикорпоратив — это прежде всего обобщающее понятие, совокупность идей, самой яркой и самой заметной среди которых является неработа на кучу начальников.

Работать на корпорацию — значит отдавать ей свою жизнь. Может быть, все-таки свою жизнь посвятить себе?

Все остальное — избавление от зависимостей и достижение счастья — всего лишь сопутствующие идеи.

Антикорпоратив — это стиль жизни, при котором главенствующей идеей становится избавление от зависимостей. Это стиль жизни свободного человека в прямом смысле этого слова.

Какие бывают зависимости?

От жалких неудачников, которые просто прилепляются к вам и в которых вы не видите потенциала. От графика — рабочего, например. Когда вы свою жизнь вынуждены подчинить правилам с 10 до 19. От курения, которое сосет из вас деньги и здоровье в самом прямом смысле.

От алкоголя, здесь даже комментарии излишни. От страхов, большинство из которых рождаются от нашей неуверенности в себе. А если есть неуверенность, то всегда хочется чего-то более легкого, какой-нибудь скорлупы вроде офиса. Так и получается порочный круг.

В идеале и от государства. Но это уже совсем другая тема для разговора. Здесь, как мне думается, нужен хороший ум, всегда холодная голова и финансы. Причем последних побольше.

Я думаю, нельзя переоценить значение возраста человека. Именно с возрастом я начал уважать людей старше себя, которые всю жизнь прожили не просто так, а стремясь к чему-то.

Смог бы я оформить и, самое главное, понять и осознать идею антикорпоратива раньше, до армии? Или не уходя в армию? Да нет, скорее всего. Всему свое время.

Встречайте. Новая идея, новое веяние, которое только сейчас начинает жить в полную силу, — антикорпоративная культура, последователей которой с каждым днем все больше и больше.

Блоггинг и антикорпоратив

Два года в армии я ходил на построения. Я понял, что такое «строиться» во всем многообразном значении этого слова. В армии все ходили на построения, а потом на свою подработку. Например, такси. Я же купил себе ноутбук и стал чаще выходить в Интернет. Так как по «большому» секрету от приятеля услышал, что «в Инете зарабатывают, иногда много».

А там меня ждал Дмитрий Давыдов. Этот блоггер уже давно писал о тысячах долларов, которые он зарабатывает в Интернете. Он стоял прямо у входа в Рунет, харизматичный, этакий рупор англонета и запада в целом. Первое впечатление от его блога — брутальное. Потом я не смог от него оторваться. Я имею в виду блог.

Я же начал вести блог «Антикорпоратив. ру» (сейчас mukhachefF.ru) практически идейно, из любви, не думая о заработке на нем. Мне нужно было высказаться, поговорить о том, что меня волнует. А так как вокруг таких людей не было, то я решил поговорить о волнующем с Интернетом.

Тематика блога подобралась как-то сама собой — переходные состояния личности, которые я назвал одним общим словом «антикорпоратив». От работы на дядю к бизнесу. То есть в принципе я эту тематику как-то специально не определял, я просто писал то, что думал. О чем думал каждый день. О том, что есть другой мир, в котором нет начальников, есть управление своей реальностью и максимизация независимости от различных влияний.

Антикорпоратив — это реальная философия жизни, во главу которой ставится желание работать на себя и максимизация независимости от внешних факторов. Дауншифтинг — его пониженная передача, течение, в котором главенствует комфорт.

Современное общество — это общество быстрой жизни. Это общество для молодых, так как организм изнашивается, стрессы добивают психику, а жизненный настрой,

Источник:

litread.info

Читать книгу Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение

Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение. Жизнь в стиле антикорпоратив

СОДЕРЖАНИЕ. СОДЕРЖАНИЕ

Андрей Сергеевич Мухачев

Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение. Жизнь в стиле антикорпоратив

Раз. Сердце бьется со скоростью 200 ударов в минуту.

Два. В голове взрывается страх. Ощутимый, колкий, горячий. Растекается по венам, стягивает мышцы в упругие канаты. Предметы вокруг сходятся ужимками грустных клоунов.

Три. Спокойная улыбка. Самообладание. Не показать, что ты на самом деле сейчас почти в обмороке и ничего не видишь. Удержаться на стуле, пока они стебутся. Дрожь.

Четыре. Говорить тем же тоном, что и раньше. Прикрыть исчезнувшие зрачки ресницами, чтобы не пугать людей. Нащупать под столом диазепам, закинуть таблетки вместе с чаем.

Пять. Несколько глубоких вдохов. Кинуть монитор в окно. Шагнуть следом.

Я родился слабеньким, желтым и довольно отвратительным ребенком. Мой боязливый папа первый раз не сумел себя пересилить и взять меня на руки. Попутно, если все правильно помню из рассказов матери, меня чуть было не удушило пуповиной. Но я даже в детстве был действительно жизнелюбивым ребенком, и меня эти мелочи не останавливали.

Довольно быстро парень, который был сморщенным и похожим на китайца при рождении, вымахал в метрового красавца, в котором души не чаяли все в родне.

Я рос в обычной семье. Мама — инженер на городской телефонной станции, папа — где только не работал. Пока я был маленьким, он бил баклуши в Узбекистане, потом строгал мебель на заводе. Стоило мне вырасти и уйти из дома в 23 года (именно этот возраст я считаю окончанием своего детства), он сразу устроился на высокооплачиваемую работу и до сих пор работает оператором режима на нефтяном заводе.

В моем детстве были довольно приятные моменты. Любимым развлечением на каникулах у бабушки и дедушки было разобрать что-нибудь, полазить в комодах, побегать во дворе, а потом получить нагоняй. Хотя любой нагоняй довольно быстро компенсировался блинами с утра.

Впрочем, если лето для меня всегда было довольно чудесным, то в обычное время приходилось возвращаться в будни нашей семьи совсем в другом районе и с совсем другими традициями. Я бы назвал это просто — каждый в нашей семье жил сам по себе.

Мама и папа ссорились, я часто сидел дома один, сказать, что у меня была куча друзей, тоже нельзя. Очень хотелось бы поразить вас тем, что моя семья была особенной, но это не так. Родители всегда были погружены в себя, свои проблемы, а воспитание ограничивалось окриками и денежным довольствием.

Я себя до пяти-шести лет мало помню. Вернее, помню только поездку на юга и папу, который там пил шампанское в подсобке, закусывая вяленой курицей. Папа все отрицает, конечно.

Мой братишка родился, когда мне было лет шесть. И в общем-то лет до двенадцати я его особо не видел — он жил у той самой бабушки. Уж не знаю, почему, но факт остается фактом — мои осмысленные, сильные воспоминания начинаются не с детских игр, а с рева брата, когда его в очередной раз мы покидали, уезжая домой, и с запаха халвы.

Для меня запах сортира всегда немного отдает халвой. Согласитесь, даже представить себе сочетание еды и туалета слегка неприятно. Да что там, противоестественно. А вы попробуйте это объяснить ребенку девяти-десяти лет, который твердно был уверен, что туалет — единственное место, где он может спокойно отдохнуть и почитать книгу.

Ну а к любой книге всегда приятным дополнением идет что-то вкусненькое. Так желание побыть наедине, почитать книгу и полакомиться оформилось в не совсем гигиеничное провождение времени в туалете.

Не гигиенично, но очень логично. Моя семья — типичная семья Советского Союза. Мама усталая и недовольная приходила с работы. Отец апатично эгоцентрировался в своем уголке на диване. Никому не было никакого дела друг до друга, и вместе люди жили просто потому, что боялись развода и порицания общественного мнения.

Вне всякого сомнения, где-то там, в глубине, под мощным, толстым слоем обид на мир, истеричности, некоторой усталости и неврозов, мои родители любили меня и брата. Но разговаривать с детьми и выражать свои чувства, а уж тем более подходить к ситуациям объективно и что-то советовать своим детям — никто их не учил, да и в целом они боялись проявлять чувства, повторяя опять-таки своих родителей.

Я был нервозным ребенком, во мне сочетались повышенная впечатлительность, замкнутость, слишком острое восприятие окружающего мира и постоянный страх. Я был очень дерганным и реально пугливым парнишкой. В принципе, бояться можно было многого — в первую очередь крика и наказаний от родителей, во вторую — гопников и цыган во дворе, по которому я передвигался исключительно перебежками.

Первые сильные осознанные воспоминания из детства, не считая Черного моря и ощущения песка у себя в попе, — это малый Вьетнам, который творился у нас во дворе. В Уфе есть такое место — цыганские дворы, рядом была куча наркоманских притонов и всемирно известная Яма, в которой царил настоящий беспредел. Собственно говоря, я в этих дворах и жил.

Я бы не сказал, что я не умел драться. Но просто внутри себя не ощущал какой-то уверенности и звериной силы. Мой отец, набожный человек, проповедовал смирение, которое, конечно же, было просто оправданием вечного, глубоко сидящего в нем страха. Наверное, именно из-за этого я теперь не слишком верю хоть во что-то вышестоящее.

Мама также довольно сильно трусила перед всякими наглыми личностями и хамлом. Так что я рос в семье чрезвычайно осторожных, довольно замкнутых трусов по натуре, которые и приучали меня не драться, а бегать. Вернее, избегать. Каждому свое, у нас в семье идея «дать сдачу» не проповедовалась.

Наверное, благодаря этому я не стал наркоманом, у меня не хватило смелости стать гопником, и я трусил выходить во двор и продавать «черняшку», чем не брезговали почти все пацаны нашего района.

Я бегал. Бегал быстро, мой внутренний компас безопасности до сих пор настолько силен, что я нутром чую опасность в приближающихся людях, обхожу открытые люки, автоматом считываю пути отхода из любой ситуации, двора или маршрутки.

Пытаясь вглядеться в себя в детстве, я вижу перед собой довольно нервного, не особо послушного ребенка. Чувство противоречия во мне было размером с Курочкину гору, на которую выходили наши окна, и любое указание от родителей для меня, как правило, превращалось в какие-то крики и скандалы. В нашей семье не было искусных ораторов или убежденцев, не было хитрецов и подлецов. Это была типичная семья 80-х, измученная и задерганная.

Полный набор. Руки, замотанные по локоть в бинты, из-за того, что я их расчесывал до крови. Головные боли, высокое давление, гиподинамия и бесконечные скандалы с родителями по поводу и без. Подростком быть трудно, может, я описываю любого из вас в тот период времени?

Брат, книги и лохи

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Источник:

booksonline.com.ua

Мухачев А.С. Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение в городе Курск

В представленном интернет каталоге вы сможете найти Мухачев А.С. Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть похожие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Транспортировка выполняется в любой населённый пункт России, например: Курск, Ярославль, Хабаровск.