Каталог книг

Н. И. Алексеева Одна жизнь – два мира

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Прочее (Книги)

Описание

В своей автобиографической книге Нина Ивановна Алексеева (1913–2009) повествует о судьбе своей семьи в разные периоды жизни в СССР и за рубежом, куда ее мужа, Кирилла Михайловича Алексеева, направили по линии Наркомвнешторга в Мексику в начале мая 1944 года. После гибели в авиакатастрофе посла СССР в Мексике К. А. Уманского, в ноябре 1946 года, семья Алексеевых эмигрировала в США. Одна из причин вынужденной эмиграции – срочный вызов Алексеевых в Москву: судя по всему, стало известно, что Нина Ивановна – дочь врага народа, большевика Ивана Саутенко, репрессированного в 1937 году. Затем последовали длительные испытания, связанные с оформлением гражданства США. Не без помощи Александры Львовны Толстой и ее друзей, семья получила сначала вид на жительство, а затем и американское гражданство. После смерти мужа и сына Нина Ивановна решила опубликовать мемуары о «двух мирах»: о своей долгой, полной интересных встреч (с политиками, людьми искусства и науки) и невероятных событий жизни в СССР, Мексике и США. Живя на чужбине в течение долгого времени, ее не покидала мысль о возвращении на родину, которую она посетила последний раз за три месяца до своей кончины 31 декабря 2009 года…

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Алексеева Н. Одна жизнь - два мира Алексеева Н. Одна жизнь - два мира 620 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Антон Долин Антон Долин "Солнечный удар", «Кино про Алексеева", «Выпускной", «Два дня, одна ночь" 49 р. litres.ru В магазин >>
Н. И. Алексеева Одна жизнь – два мира Н. И. Алексеева Одна жизнь – два мира 200 р. litres.ru В магазин >>
Н. И. Алексеева Одна жизнь - два мира Н. И. Алексеева Одна жизнь - два мира 619 р. ozon.ru В магазин >>
Зейфман Н. Еще одна жизнь Зейфман Н. Еще одна жизнь 648 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Кино про Алексеева Кино про Алексеева 349 р. ozon.ru В магазин >>
Кино про Алексеева Кино про Алексеева 107 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Книга Одна жизнь

Одна жизнь — два мира Открыть статистику оценок

В своей автобиографической книге Нина Ивановна Алексеева (1913–2009) повествует о судьбе своей семьи в разные периоды жизни в СССР и за рубежом, куда ее мужа, Кирилла Михайловича Алексеева, направили по линии Наркомвнешторга в Мексику в начале мая 1944 года. После гибели в авиакатастрофе посла СССР в Мексике К. А. Уманского, в ноябре 1946 года, семья Алексеевых эмигрировала в США. Одна из причин вынужденной эмиграции — срочный вызов Алексеевых в Москву: судя по всему, стало известно, что Нина Ивановна — дочь врага народа, большевика Ивана Саутенко, репрессированного в 1937 году.

Затем последовали длительные испытания, связанные с оформлением гражданства США. Не без помощи Александры Львовны Толстой и ее друзей, семья получила сначала вид на жительство, а затем и американское гражданство.

После смерти мужа и сына Нина Ивановна решила опубликовать мемуары о «двух мирах»: о своей долгой, полной интересных встреч (с политиками, людьми искусства и науки) и невероятных событий жизни в СССР, Мексике и США.

Живя на чужбине в течение долгого времени, ее не покидала мысль о возвращении на родину, которую она посетила последний раз за три месяца до своей кончины 31 декабря 2009 года…

Источник:

litlife.club

Нина Алексеева - Одна жизнь

Нина Алексеева - Одна жизнь — два мира

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

Описание книги "Одна жизнь — два мира"

Описание и краткое содержание "Одна жизнь — два мира" читать бесплатно онлайн.

Одна жизнь — два мира

Прошло много, много лет. Много воды утекло и много крови было пролито за эти годы, и я, до мозга костей советский человек, очутилась в богатой, обильной, но в холодной и совсем мне чужой стране.

Я ходила вдоль берега залива в Глен-Ков, и ничего, абсолютно ничего мне здесь не напоминало мое ласковое, уютное, любимое с детства Азовское море, даже всплеск волны казался мне не тот. Не только тоска, а физическая боль давила меня. Все, казалось, происходит в каком-то кошмарном сне.

Почему я здесь, а не там, в той стране, которую я любила, люблю и любить буду до самой смерти.

Слова «предатель, изменник» ко мне не подходят ни с какой точки зрения.

Я никогда, ни при каких обстоятельствах свою страну не предавала. Я никогда ей ни в мыслях, ни в душе, ни во сне, ни наяву никогда не изменила. И в те страшные годы во время войны так же, как мой брат, погибший в Ленинграде, готова была все силы отдать и работать, работать, не считаясь ни с чем, на фронте, на производстве, лишь бы это было для спасения моей Родины. И только случай, какие бывают во время войны, сохранил мне жизнь.

Оказалась я здесь только из-за того, что не желала, чтобы я и мои дети стали еще одной невинной жертвой бессмысленного сталинского террора, именно сталинского террора.

Я в это время уже твердо считала, что все его чудовищные, жестокие преступления творились им сознательно, при помощи каких-то темных сил, пробравшихся в правительство и умно манипулировавших им. Их задача заключалась в том, чтобы убрать, уничтожить самые лучшие, самые образованные, самые преданные кадры коммунистов, которые принимали наиболее активное участие в происшедшей революции и искренне, честно стремились создать в нашей стране наилучшие условия жизни для людей. А также убрать, уничтожить миллионы беспартийных и партийных тружеников, и тем самым создать тот кошмарный голод в стране, особенно с того момента как Сталин начал проводить эту бесчеловечно жестокую коллективизацию, которая восстановила основную часть населения нашей страны против советской власти.

Я всегда считала и считаю, что при социалистической системе жизнь в Советском Союзе должна, могла быть и была бы самой прекрасной, самой свободной, богатой и счастливой, и не только в нашей стране, но и на всей планете. Революция дала нашей стране все возможности, чтобы осуществить эту мечту. Но с тех пор как Сталин взял все бразды правления в свои руки, он и только он, как будто получая какие-то инструкции откуда-то, делал и сделал все, чтобы как можно скорее загубить все, он начал гнать, сажать и уничтожать всех неугодных ему.

Во всех этих ужасах был виновен Сталин, и только он.

Войны, я глубоко уверена, не было бы, если бы Сталин не уничтожил весь командный состав нашей армии и миллионы советских людей, подготовив тем самым Гитлеру почву для его «молниеносной войны». Ко всем предыдущим его злодеяниям надо отнести миллионы погибших — лучший цвет нашей страны — и миллионы искалеченных в этой самой жестокой, самой беспощадно страшной войне.

Трудно было беспомощно наблюдать, и больно было видеть тот непоправимый вред, который нанес и продолжал наносить не только нашей стране, но и коммунистическим партиям всего мира этот обезумевший от власти кровопийца.

Поэтому, и только поэтому мы очутились здесь, в этой чужой, неуютной для меня, самодовольной, самовлюбленной богатой стране.

И вот однажды на закате яркого солнечного дня после прогулки я присела с детьми отдохнуть на берегу залива в Глен-Ков.

Здесь же по берегу прохаживался пожилой, крепко упитанный человек. Услышав, что я с детьми говорю по-русски, он подошел и присел на край лавочки.

— Оце диты так здорово говорять по-русски, — заговорил он с сильным русско-украинским акцентом. Слово за слово он начал рассказывать о себе.

— Откуда вы? — спросила я.

— Я, я из Мариуполя. Такий город е на берегу Азовського моря.

Из Мариуполя! Я была радостно удивлена. Впервые здесь на чужбине я встретила человека из Мариуполя, который жил в том же городе, где я родилась, ходил по тем же улицам, что и я, дышал тем же воздухом. И я засыпала его вопросами:

— Чем вы там занимались? Что вы делали? Как и когда вы сюда попали?

— Служив у Генерала Деникина у карателях.

— Что же вы делали у карателях?

— Вышалы жидив та большевикив на каждому стовбы.

— И много вы их перевешали? — спросила я с бьющимся от волнения сердцем, вспомнив как у нас в доме искали оружие, как у меня на глазах уводили в тюрьму мать, дедушку и как охотились не только за моим отцом и за его друзьями, но и за многими молодыми ребятами, удиравшими от мобилизации в Белую армию, и как на столбах действительно висели трупы после ухода всяких «доблестных дроздовцев».

— Достаточно много, — гордо ответил он. — Та ви же не знаете, що це таке город Мариуполь, це було таке большевистске гниздо. Я був начальником карательного отряда и мав задание зловиты цилу шайку заядлых партизан — коммунистив. Головой той шайки партизанив був такий чернявый, вси казалы що вин грек, а я знаю що його батько из Таганрога из донских козакив.

Я замерла, услышав так неожиданно исповедь из уст карателя, как он охотился за моим отцом. Мне было жутко слушать, а он продолжал, упиваясь своими воспоминаниями, рассказывать о своих «доблестных походах».

— Стильки раз вин почти був у нас в руках, та мы уже и столб для него приготовилы, та вин выскользав у нас миж пальцив, як та нечиста сила, такий вин був неуловимый.

Я настолько была потрясена исповедью этого деникинского карателя, что сидела как прикованная к скамейке. Он иногда упоминал даже имена, кого они поймали, кого повесили…

А ночью, уложив детей спать, я до утра не могла уснуть, не могла успокоиться и ходила, ходила и перебирала, перебирала в голове до мельчайших подробностей все, что сохранилось в памяти за те годы. Я просто не могла найти себе места, и иногда такая страшная боль сжимала мне сердце, что казалось, я не вынесу ее. В горле стоял комок. Как же так могло случиться, как же так получилось, что я, дочь этого заядлого партизана-коммуниста, которого деникинцы собирались повесить и уже столб для него приготовили, сидела рядом с этим карателем и слушала исповедь о его «доблестных» походах, а моего отца, того самого заядлого коммуниста, за которым они охотились и хотели повесить, арестовала, пытала, казнила, как «врага народа», Советская власть после двадцати лет своего существования. Та власть, за которую он горячо боролся и готов был жизнь отдать, и не только он, а многие такие же, как и он, его соратники, которые также погибли или погибали в тюрьмах и в лагерях.

Мне хотелось не плакать, а просто кричать. Я ходила и стонала как раненый зверь. И в эту ночь мои детские годы стали мелькать в моей памяти, иногда ясно и отчетливо, как будто все произошло вчера, а иногда смутно и отрывисто, как на старой кинопленке.

Я не помню числа, я не помню месяца и года, я только помню, что был ясный, яркий солнечный день, было нестерпимо жарко, очень хотелось пить.

В этот день по улицам шли, шли и шли бесконечные, радостные, веселые колонны демонстрантов под новенькими алыми знаменами, от которых день казался еще более ярким, веселым и праздничным. На груди у всех алели красные банты, гремел духовой оркестр, и воздух был насыщен звуками музыки и песен. Пели «Марсельезу», «Варшавянку», «Интернационал», и эти гордые революционные песни остались у меня в памяти на всю жизнь. И до сих пор, когда я их слышу, я вспоминаю именно эту демонстрацию, и мне кажется, что так красиво, так гордо и с таким энтузиазмом их не сможет петь никто, никогда и нигде на свете.

Я не понимала ни смысла, ни содержания происходившего, но меня все равно волновало всеобще радостное возбуждение и что-то новое, волнующее было у всех на лицах. С высоких плеч демонстрантов я видела вокруг себя радостных, счастливых людей, и среди них моих родителей. Более веселого, счастливого и торжественного праздника я в жизни больше не помню.

Демонстранты окружили трибуну, с трибуны говорили многие, но запомнила я только моего отца, и он никогда не изгладится у меня из памяти.

Мой папа — большевик

Какую злую шутку играет с человеком память. Я легко могу забыть и забываю, что произошло вчера, и так ясно помню то, что происходило, когда я была почти ребенком, в 5-7-летнем возрасте, и даже раньше.

То, что отпечаталось в те далекие детские годы на чистой пленке нашей свежей детской памяти, остается глубоко и навсегда в наших воспоминаниях.

Я помню звуки, запахи, цвета и даже вкус того времени. И даже сейчас, когда я услышу или увижу какую-либо вещь, картину, песню или просто запах, напоминающие мне то далекое прошлое, у меня вдруг замирает сердце от щемящей, тоскливой радости или грустной, тоскливой боли.

Эта книга стоит меньше чем чашка кофе!

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Одна жизнь — два мира"

Книги похожие на "Одна жизнь — два мира" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Нина Алексеева

Нина Алексеева - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Нина Алексеева - Одна жизнь — два мира"

Отзывы читателей о книге "Одна жизнь — два мира", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Алексеева Нина - Одна жизнь

Романы онлайн Романы Одна жизнь — два мира Алексеева Нина Ивановна

Прошло много, много лет. Много воды утекло и много крови было пролито за эти годы, и я, до мозга костей советский человек, очутилась в богатой, обильной, но в холодной и совсем мне чужой стране.

Я ходила вдоль берега залива в Глен-Ков, и ничего, абсолютно ничего мне здесь не напоминало мое ласковое, уютное, любимое с детства Азовское море, даже всплеск волны казался мне не тот. Не только тоска, а физическая боль давила меня. Все, казалось, происходит в каком-то кошмарном сне.

Почему я здесь, а не там, в той стране, которую я любила, люблю и любить буду до самой смерти.

Слова «предатель, изменник» ко мне не подходят ни с какой точки зрения.

Я никогда, ни при каких обстоятельствах свою страну не предавала. Я никогда ей ни в мыслях, ни в душе, ни во сне, ни наяву никогда не изменила. И в те страшные годы во время войны так же, как мой брат, погибший в Ленинграде, готова была все силы отдать и работать, работать, не считаясь ни с чем, на фронте, на производстве, лишь бы это было для спасения моей Родины. И только случай, какие бывают во время войны, сохранил мне жизнь.

Источник:

romanbook.ru

Книга - Одна жизнь

Одна жизнь — два мира

Я гляжу на его шевроновые узкие, как чулки, сапоги, на золотое кольцо на бледном дворянском пальце, на колодку орденов над карманом хорошо сшитого френча и с чувством подлинной горечи думаю: „Так неужели ж он не хочет, чтобы наша армия стала действительно рабоче-крестьянской?… А нас всего человек четыреста молодежи. И вот мы, эти двадцатилетние мальчики, мечтающие ввести всероссийский потоп в государственные берега, должны противостать миллионной большевистской России“.»

Обратите внимание, это пишет доброволец, дворянин: «Нас всего человек четыреста молодежи… и мы должны противостать миллионной большевистской России».

Но они, наши русские аристократы, поступили и поступали, так же как и Николай II Кровавый в то страшное Кровавое воскресенье, где он в своем дневнике про расстрел рабочих 9 января 1905 года написал: «ОНИ ДОЛЖНЫ БЫЛИ СТРЕЛЯТЬ» — и вслух сказал: «не жалея пуль». Это он, правда, в дневнике не написал, но приказал устно — стрелять в идущий к нему народ «не жалея пуль».

Пуль не пожалели, и снег на Дворцовой площади у него на глазах был украшен кровью сотен убитых рабочих, их жен и детей, которые, празднично одетые, шли ко дворцу с хоругвями, иконами и портретами царя в руках. Так рассказывал мне сам Александр Федорович Керенский. Он и его товарищ, прогуливаясь, оказались очевидцами этой демонстрации и, так же как и все, бежали от стрельбы по демонстрантам. И потом он же лично принимал участие в комиссии по расследованию этой жуткой, кровавой трагедии.

И вот в это время из России стали доноситься упорные слухи, что в России происходит распад большевизма. Что там произошли такие перемены, что от коммунизма остались одни только лозунги. Что там уже ищут замену Ленину и с трудом только стараются укрепить власть, завоеванную в Гражданскую войну.

Как раз в это время ГПУ тоже решило создать «антисоветские» партии в целях выявления планов эмигрантских организаций. Задача этих ловушек заключалась еще в том, чтобы, втянув эмигрантов в это подпольное движение, держать их под контролем, стараться перехитрить и по мере возможности дестабилизировать.

Одной из таких партий, созданных ГПУ, было Монархическое объединение Центральной России (МОЦР) под кодовым названием «Трест». Связь с «Трестом» эмигранты поддерживали с назначенным ГПУ лидером А. Федоровым (бывшим крупным царским чиновником, занимавшим теперь какую-то высокую должность в каком-то советском учреждении).

Коммунисты также надеялись быстро осуществить свою утопическую идею, думая, что рецепт ее осуществления уже находится у их руках. Но как и всякое неиспытанное лекарство может оказаться смертельным, так и эта, казалось, прекрасная идея привела почти к смертельным результатам, оказавшись в руках неопытных идеалистов и проходимцев.

Прав был Ленин, когда сказал: «Шаг вперед, два назад». К сожалению, он рано ушел от нас. Но, к несчастью той части населения, которая хотела и стремилась спасти страну, и к радости антисоветской части населения, власть в свои руки захватил уже тот, кто, тщательно пытаясь скрыть свою бывшую провокационную деятельность, вел себя так, как будто хотел показать всем, что он «больше большевик, чем папа римский католик.»

Я знаю, что социализм, так же как и коммунизм, это как далекие волшебные звезды, прекрасные, светлые, но пока недостижимые, у человечества еще нет такой лестницы, такого космического аппарата, чтобы можно было к ним добраться.

Но, отбросив все, что творилось при Сталине, я глубоко уверена, что советская система и правильный советский государственный строй, если бы попал в хорошие руки, мог бы быть лучшим строем в мире. При советском строе можно было бы иметь все: свободную торговлю, частную собственность, свободу слова, как было в самом начале в период НЭПа, развитую промышленность, здоровую частную инициативу и свободные выборы из нескольких кандидатов, так же как это было в самом начале во время первых выборов после принятия Конституции СССР в 1936 году. И без предвыборного балагана, на который тратятся миллионы государственных и коррумпированных средств, за которые всем купленным заранее членам правительства надо впоследствии расплачиваться. И почти все вначале так и было, было до тех пор, пока Сталин не превратил себя в какого-то на все лады воспеваемого «небожителя», воспетого так, как никто, никогда, никого в мире не воспевал. «Закон, по которому солнце восходит. Закон, по которому степь плодородит».

Я ведь помню, что во время первых закрытых, как тогда говорили, выборов везде стояли две кандидатуры, у нас в Замоскворечье был Булганин и еще один кандидат. Это было, пока он не прибрал все к своим рукам и не стал выставлять на выборах только одну кандидатуру. Было чувство, что все понимают, что это глупо до смешного, но все молчали, затаив желание рассмеяться, потому что так «Сталин сказал».

Вина лежит и на тех, кто поддерживал, кто восхвалял и превозносил его до небес. Зачем? Зачем все это делалось до умопомрачительной тошноты и пошлости? Ведь это делал не народ, а милая образованная интеллигенция. Я имею в виду ту часть гуманитарной интеллигенции, в чьих руках находились печать и средства массовой информации. Народ в этом не участвовал…

Народ в свое время поднялся и, встав могучей стеной, заставил не кого-либо, а самих дворян и монархистов освободить страну от 300-летней монархии дома Романовых вместе с Николаем II Кровавым и со всеми атрибутами того, всему народу ненавистного времени. Не Ленин, не Сталин, не коммунисты-большевики и не кучка, как все утверждают и утверждали, бандитов совершили революцию. Революцию совершил народ. Ведь смести Временное правительство, всех дворян, помещиков, капиталистов с их капиталами, генералов с их многомиллионной, вооруженной до зубов армией в одно мгновение не могла бы никакая «кучка белых, красных, большевистских, меньшевистских бандитов», если бы ее не поддержала многомиллионная народная волна.

Даже Александр Федорович Керенский сказал, что по ним стреляли, когда они уносили ноги из Зимнего дворца, не коммунисты, а народ.

Гражданскую войну затеял тоже не народ и не коммунисты, и победу в Гражданскую войну одержал тоже народ , а не партия большевиков и коммунистов.

НАРОД, поднявшись, заявил: вся власть Советам, а не монархам, дворянам и аристократам, которые в то время еще держали всю империю в своих руках. Без поддержки народа никакие большевики и никакие коммунисты ни при какой погоде не смогли бы удержаться у власти в такой огромной стране и защитить ее. Так же как и белогвардейцы при всей колоссальной поддержке мировой буржуазии не смогли без воли народа устоять у власти.

Вот что пишут сами белогвардейцы об этом времени в книге «От Ясс до Галлиполи»: «У красных число, там „серое, валом валящее ВСЕХ — ДАВИШЬ“, у нас отдельные люди, отдельные смельчаки. Число никогда не было за нас. За нас всегда было качество», «Большевики как ползли тогда, так ползут, и теперь — на черни, на бессмысленной громаде двуногих. А мы, белые, против человеческой икры, против ползучего безличного числа всегда выставляли живую человеческую грудь…».

Какое высокомерие! Вот так, против ВСЕХ — ДАВИШЬ, против ползучего безличного числа, против бессмысленной громады двуногих — боролась белая армия и… потерпела поражение.

Не чернь, не бессмысленная громада двуногих, не «миллионная большевистская Россия», тогда ее еще не было и в помине, а разумный народ сражался «За землю, за волю, за лучшую долю». Вот те лозунги и идеи, за которые народ шел на смерть в глубокой уверенности, что все это осуществится. И я глубоко верю, что все это осуществилось бы, даже несмотря на все ухищрения со стороны ненавистников советской системы, советского строя, если бы Ленин был жив и если бы Сталина отстранили от власти.

Ведь после Октябрьской революции Гражданскую войну затеяли не большевики и не народ. Гражданскую войну затеяли свергнутые Временным правительством генералы, посаженные в тюрьму в г. Быхове за провалившийся Корниловский мятеж.

Генерал Алексеев — бывший верховный главнокомандующий, получивший при Керенском должность начальника штаба Ставки, после октябрьского переворота 25 октября считал, что бороться с большевиками в Петрограде дело безнадежное, надо начинать с Дона. И через пять дней после Октябрьской революции, 13 ноября 1917 года, тайно, под чужим именем, в штатской одежде двинулся в Новочеркасск, куда также рванулись в начале декабря 1917 года все освобожденные из быховской тюрьмы генералы: Корнилов, Деникин, Лукомский и другие, офицеры, студенты, всего-то тогда их была небольшая горсточка, но под напором и с помощью извне борьба сильнее и сильнее разгоралась. Так была создана Добровольческая армия, политический курс которой был «непредрешенчество», то есть будем воевать, разгромим большевиков (почему они всему народу с самого начала приклеили ярлык большевиков, непонятно, но так легче было громить народ), а государственное устройство России кто-нибудь придумает за нас потом.

Большевики-ленинцы просто оказались в то время в нужный момент в нужном месте и, сумев понять чаяния народа, воспользовались создавшейся обстановкой и возглавили это народное движение.

Поэтому ответственность за все, что происходило и произошло во время Гражданской войны и даже после, полностью лежит на тех, кто эту войну с народом затеял.

Надо еще учесть, что все, что происходило тогда, как во время Гражданской войны, так и после, в такой необъятной стране, происходило почти без всякой информации о происходящих текущих событиях во всей стране, так как даже простая почта передвигалась в те годы по стране, как шутили тогда, на «волах». Газеты, журналы, издаваемые в городах, в провинцию доходили через месяц, через два, да и кто их читал при более 90 % неграмотного населения? Их сразу рвали на цигарки, все слухи до населения доходили в основном по принципу «на базаре одна баба сказала». И именно поэтому все, что происходило тогда, говорит о том, что, несмотря на все, у всех была одна и та же идея, одна и та же боль, одна и та же горечь и желание смести все старое. И поэтому народ поднялся стихийно, как самум, на борьбу за все это, и его не могла бы остановить никакая сила, никакая пропаганда и никакие большевики, если бы они даже захотели.

Источник:

detectivebooks.ru

Читать Одна жизнь

Н. И. Алексеева Одна жизнь – два мира
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 993
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 198

Нина Ивановна Алексеева

Одна жизнь – два мира

Прошло много, много лет. Много воды утекло и много крови было пролито за эти годы, и я, до мозга костей советский человек, очутилась в богатой, обильной, но в холодной и совсем мне чужой стране.

Я ходила вдоль берега залива в Глен-Ков, и ничего, абсолютно ничего мне здесь не напоминало мое ласковое, уютное, любимое с детства Азовское море, даже всплеск волны казался мне не тот. Не только тоска, а физическая боль давила меня. Все, казалось, происходит в каком-то кошмарном сне.

Почему я здесь, а не там, в той стране, которую я любила, люблю и любить буду до самой смерти.

Слова «предатель, изменник» ко мне не подходят ни с какой точки зрения.

Я никогда, ни при каких обстоятельствах свою страну не предавала. Я никогда ей ни в мыслях, ни в душе, ни во сне, ни наяву никогда не изменила. И в те страшные годы во время войны так же, как мой брат, погибший в Ленинграде, готова была все силы отдать и работать, работать, не считаясь ни с чем, на фронте, на производстве, лишь бы это было для спасения моей Родины. И только случай, какие бывают во время войны, сохранил мне жизнь.

Оказалась я здесь только из-за того, что не желала, чтобы я и мои дети стали еще одной невинной жертвой бессмысленного сталинского террора, именно сталинского террора.

Я в это время уже твердо считала, что все его чудовищные, жестокие преступления творились им сознательно, при помощи каких-то темных сил, пробравшихся в правительство и умно манипулировавших им. Их задача заключалась в том, чтобы убрать, уничтожить самые лучшие, самые образованные, самые преданные кадры коммунистов, которые принимали наиболее активное участие в происшедшей революции и искренне, честно стремились создать в нашей стране наилучшие условия жизни для людей. А также убрать, уничтожить миллионы беспартийных и партийных тружеников, и тем самым создать тот кошмарный голод в стране, особенно с того момента как Сталин начал проводить эту бесчеловечно жестокую коллективизацию, которая восстановила основную часть населения нашей страны против советской власти.

Я всегда считала и считаю, что при социалистической системе жизнь в Советском Союзе должна, могла быть и была бы самой прекрасной, самой свободной, богатой и счастливой, и не только в нашей стране, но и на всей планете. Революция дала нашей стране все возможности, чтобы осуществить эту мечту. Но с тех пор как Сталин взял все бразды правления в свои руки, он и только он, как будто получая какие-то инструкции откуда-то, делал и сделал все, чтобы как можно скорее загубить все, он начал гнать, сажать и уничтожать всех неугодных ему.

Во всех этих ужасах был виновен Сталин, и только он.

Войны, я глубоко уверена, не было бы, если бы Сталин не уничтожил весь командный состав нашей армии и миллионы советских людей, подготовив тем самым Гитлеру почву для его «молниеносной войны». Ко всем предыдущим его злодеяниям надо отнести миллионы погибших – лучший цвет нашей страны – и миллионы искалеченных в этой самой жестокой, самой беспощадно страшной войне.

Трудно было беспомощно наблюдать, и больно было видеть тот непоправимый вред, который нанес и продолжал наносить не только нашей стране, но и коммунистическим партиям всего мира этот обезумевший от власти кровопийца.

Поэтому, и только поэтому мы очутились здесь, в этой чужой, неуютной для меня, самодовольной, самовлюбленной богатой стране.

И вот однажды на закате яркого солнечного дня после прогулки я присела с детьми отдохнуть на берегу залива в Глен-Ков.

Здесь же по берегу прохаживался пожилой, крепко упитанный человек. Услышав, что я с детьми говорю по-русски, он подошел и присел на край лавочки.

– Оце диты так здорово говорять по-русски, – заговорил он с сильным русско-украинским акцентом. Слово за слово он начал рассказывать о себе.

– Откуда вы? – спросила я.

– Я, я из Мариуполя. Такий город е на берегу Азовського моря.

Из Мариуполя! Я была радостно удивлена. Впервые здесь на чужбине я встретила человека из Мариуполя, который жил в том же городе, где я родилась, ходил по тем же улицам, что и я, дышал тем же воздухом. И я засыпала его вопросами:

– Чем вы там занимались? Что вы делали? Как и когда вы сюда попали?

– Служив у Генерала Деникина у карателях.

– Что же вы делали у карателях?

– Вышалы жидив та большевикив на каждому стовбы.

– И много вы их перевешали? – спросила я с бьющимся от волнения сердцем, вспомнив как у нас в доме искали оружие, как у меня на глазах уводили в тюрьму мать, дедушку и как охотились не только за моим отцом и за его друзьями, но и за многими молодыми ребятами, удиравшими от мобилизации в Белую армию, и как на столбах действительно висели трупы после ухода всяких «доблестных дроздовцев».

– Достаточно много, – гордо ответил он. – Та ви же не знаете, що це таке город Мариуполь, це було таке большевистске гниздо. Я був начальником карательного отряда и мав задание зловиты цилу шайку заядлых партизан – коммунистив. Головой той шайки партизанив був такий чернявый, вси казалы що вин грек, а я знаю що його батько из Таганрога из донских козакив.

Я замерла, услышав так неожиданно исповедь из уст карателя, как он охотился за моим отцом. Мне было жутко слушать, а он продолжал, упиваясь своими воспоминаниями, рассказывать о своих «доблестных походах».

– Стильки раз вин почти був у нас в руках, та мы уже и столб для него приготовилы, та вин выскользав у нас миж пальцив, як та нечиста сила, такий вин був неуловимый.

Я настолько была потрясена исповедью этого деникинского карателя, что сидела как прикованная к скамейке. Он иногда упоминал даже имена, кого они поймали, кого повесили…

А ночью, уложив детей спать, я до утра не могла уснуть, не могла успокоиться и ходила, ходила и перебирала, перебирала в голове до мельчайших подробностей все, что сохранилось в памяти за те годы. Я просто не могла найти себе места, и иногда такая страшная боль сжимала мне сердце, что казалось, я не вынесу ее. В горле стоял комок. Как же так могло случиться, как же так получилось, что я, дочь этого заядлого партизана-коммуниста, которого деникинцы собирались повесить и уже столб для него приготовили, сидела рядом с этим карателем и слушала исповедь о его «доблестных» походах, а моего отца, того самого заядлого коммуниста, за которым они охотились и хотели повесить, арестовала, пытала, казнила, как «врага народа», Советская власть после двадцати лет своего существования. Та власть, за которую он горячо боролся и готов был жизнь отдать, и не только он, а многие такие же, как и он, его соратники, которые также погибли или погибали в тюрьмах и в лагерях.

Мне хотелось не плакать, а просто кричать. Я ходила и стонала как раненый зверь. И в эту ночь мои детские годы стали мелькать в моей памяти, иногда ясно и отчетливо, как будто все произошло вчера, а иногда смутно и отрывисто, как на старой кинопленке.

Я не помню числа, я не помню месяца и года, я только помню, что был ясный, яркий солнечный день, было нестерпимо жарко, очень хотелось пить.

В этот день по улицам шли, шли и шли бесконечные, радостные, веселые колонны демонстрантов под новенькими алыми знаменами, от которых день казался еще более ярким, веселым и праздничным. На груди у всех алели красные банты, гремел духовой оркестр, и воздух был насыщен звуками музыки и песен. Пели «Марсельезу», «Варшавянку», «Интернационал», и эти гордые революционные песни остались у меня в памяти на всю жизнь. И до сих пор, когда я их слышу, я вспоминаю именно эту демонстрацию, и мне кажется, что так красиво, так гордо и с таким энтузиазмом их не сможет петь никто, никогда и нигде на свете.

Я не понимала ни смысла, ни содержания происходившего, но меня все равно волновало всеобще радостное возбуждение и что-то новое, волнующее было у всех на лицах. С высоких плеч демонстрантов я видела вокруг себя радостных, счастливых людей, и среди них моих родителей. Более веселого, счастливого и торжественного праздника я в жизни больше не помню.

Источник:

www.litmir.me

Н. И. Алексеева Одна жизнь – два мира в городе Оренбург

В нашем интернет каталоге вы сможете найти Н. И. Алексеева Одна жизнь – два мира по доступной цене, сравнить цены, а также изучить иные предложения в группе товаров Прочее (Книги). Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Транспортировка выполняется в любой город России, например: Оренбург, Владивосток, Омск.