Каталог книг

Зверев С. Налейте бокалы раздайте патроны

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Сергей Зверев Налейте бокалы, раздайте патроны! Сергей Зверев Налейте бокалы, раздайте патроны! 89.9 р. litres.ru В магазин >>
Игровой набор TONGDE FJ660 патроны мягкие 36 шт (блистер) Игровой набор TONGDE FJ660 патроны мягкие 36 шт (блистер) 299 р. svyaznoy.ru В магазин >>
Дворянинов В. Боевые патроны стрелкового оружия. В 4 книгах. Книга 2. Современные зарубежные патроны Дворянинов В. Боевые патроны стрелкового оружия. В 4 книгах. Книга 2. Современные зарубежные патроны 2970 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Кружка с цветной ручкой и ободком Printio Бокалы и бутылки Кружка с цветной ручкой и ободком Printio Бокалы и бутылки 870 р. printio.ru В магазин >>
Кружка с цветной ручкой и ободком Printio Бокалы и бутылки Кружка с цветной ручкой и ободком Printio Бокалы и бутылки 870 р. printio.ru В магазин >>
Дворянинов В. Боевые патроны стрелкового оружия. В 4 книгах. Книга 4. Современные отечественные патроны, хроники конструкторов Дворянинов В. Боевые патроны стрелкового оружия. В 4 книгах. Книга 4. Современные отечественные патроны, хроники конструкторов 2970 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Кружка Printio Бокалы и бутылки Кружка Printio Бокалы и бутылки 850 р. printio.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн Налейте бокалы, раздайте патроны! автора Зверев Сергей Иванович - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Налейте бокалы, раздайте патроны!" автора Зверев Сергей Иванович - RuLit - Страница 1

Налейте бокалы, раздайте патроны!

Раннее утро двадцать восьмого июня тысяча девятьсот четырнадцатого года ничем особым отмечено не было. Наступавший день, как и предыдущие, обещал быть великолепным — солнечным и теплым. Звездная ночь, наполненная соловьиными трелями, уже оставила среднерусскую равнину. В свои права вступало раннее утро. Это время — хрупкий переход от тьмы ко дню — и царило сейчас над подмосковным имением Савино.

Живописная река в этом месте делала очередной поворот, и усадебный комплекс, расположенный на высоком холме, оказывался с двух сторон окруженным блестящей, вечно движущейся лентой воды. Сам дом, выстроенный в конце восемнадцатого века при императрице Екатерине в стиле классицизма, виднелся уже издали. Широкая аллея, по которой вот уже несколько столетий ездили кареты, вела к главному входу, украшенному рядом колонн. Впрочем, эпоха рысаков быстро уступила свои права прогрессу. Теперь к колоннаде стали подкатывать шикарные автомобили, нарушая шумом моторов патриархальную тишину имения.

Огромный парк, раскинувшийся над рекой, разрезали дорожки, затейливо кружившие среди густых кустов и вековых деревьев. Одна из таких тропок, пройдя через кусты роз, круто шла под уклон вниз, к лужайке. Эту овальную поляну окружали старые дубы и клены. Некоторые из них еще помнили тех, кто основал имение полторы сотни лет тому назад. Над кроной деревьев высоко возносилась башенка дворца, выполненная итальянским зодчим, специально приглашенным из Падуи. По ночам на верхнем этаже башни, украшенном высоким, сложной формы куполом, горел яркий фонарь. Это придавало башне сходство с маяком. Только свет от маяка бывает притягательным и спасительным для плывущих в море кораблей.

Огонь часто и был ориентиром, правда не для кораблей, а для влюбленных, тайно встречавшихся в парке под сенью раскидистых деревьев. Несколько историй о любви, случившихся в разное время, и хранил старинный парк. Среди них были и те, что оканчивались «честным пирком и веселой свадебкой», но случались и такие, когда любовь заканчивалась не так счастливо — по-разному выходило.

Однако сегодняшним утром подобных романтических историй не предвиделось. На лужайке за имением находилась группа людей, и причиной их встречи стала дуэль.

Одним из дуэлянтов был молодой человек лет двадцати пяти — гвардии поручик Сергей Михайлович Голицын, потомок древнего и прославленного российского рода, высокий шатен с мускулистой, изящной фигурой. Серые большие глаза выделялись на лице с правильными, благородными чертами. Харизматичный, одетый в форму своего лейб-гвардии гусарского Его Величества полка, он холодно и пристально смотрел на оппонента, держа в тонких, но сильных руках дуэльный пистолет.

Противником поручика был штабс-ротмистр Корф. Потомок прибалтийских остзейских баронов, он являл собой яркий контраст Голицыну. Штабс-ротмистр происходил из другой породы людей. Невысокого роста, плотного телосложения, на вид ему было около тридцати лет. Небольшие живые глаза, казалось, успевали следить за всем происходящим, причем не только за тем, что рядом. Темные прямые волосы открывали высокий лоб, а черные усики скрывали легкую саркастическую усмешку.

Сейчас они оба должны были сойтись в окончательном разрешении проблемы, возникшей между ними не далее как вчера вечером.

Секундантом поручик Голицын пригласил товарища — высокого блондина-корнета, а барону «помогал» помещик с сонным выражением одутловатого лица.

Дуэль вызвал все тот же вопрос, уже много столетий заставляющий соперников скрещивать шпаги или посылать один в другого пули. Причиной стали барышня и «дело чести». Барон, как и поручик, ухаживал за дочерью хозяйки имения, Ольгой Сеченовой, девушкой прекрасной во многих отношениях. Однако ухаживания штабс-ротмистра, несмотря на всю его настойчивость, не имели ровно никакого успеха — Ольга отвергла потомка балтийских немцев. Тем не менее до самого последнего времени ничто не предвещало грозы, но вчерашний вечер изменил многое.

Именно тогда, во время партии в штос, барон Корф позволил себе двусмысленное замечание в ее адрес. Ольга, наблюдая за карточной игрой, высказала легкое сомнение по поводу честной игры Корфа. Естественно, поручик потребовал сатисфакции. Фраза прозвучала классически: «Имею честь потребовать с вас, барон, удовлетворения!»

— Я вас не понимаю, — пренебрежительно и вместе с тем испуганно прищурился Корф, глядя снизу вверх на поручика. — Я…

— Считаю себя оскорбленной стороной, — как будто не слыша его, продолжил Голицын, — и потому выбор оружия за мной!

— Да что вы, господа, в самом деле?

— О чем идет речь? — послышались голоса тех, кто не совсем понял, что же случилось только что.

— Речь идет о том, что касается лично нас, — заключил поручик. — Не так ли, барон?

— Да, именно так, — медленно произнес Корф, окинув поручика тяжелым взглядом.

— Так что же? — сверля Корфа взглядом, спросил Голицын.

— Извольте… Что же вы выбираете, поручик?

— Прекрасно, — усмехнулся барон. — Я всегда считался неплохим стрелком.

— Тем лучше. В таком случае встречаемся завтра на лужайке за имением в семь часов утра. Честь имею, — с этими словами поручик козырнул и удалился.

Присутствующие снова загудели, обсуждая происшедшее.

Покинув дом, поручик пошел по узкой садовой дорожке, вьющейся среди огромных старых деревьев.

— Сергей! — донесся тихий голос со стороны крыльца.

Поручик обернулся. Рядом с колонной стояло это ангелоподобное создание — Ольга, недавняя выпускница Смольного.

— Оля? Что ты здесь делаешь? — удивленно произнес он. — В такой час…

— А как ты сам думаешь? — вопросом на вопрос ответила девушка. — Ведь я же волнуюсь за тебя. Ты вступился за мою честь…

— Разве я мог поступить иначе?

— Вот… я хочу подарить это тебе… — прошептала Ольга, протягивая Голицыну какой-то предмет.

— Что это? — недоуменно взглянул на девушку поручик. В полутьме сразу было не разглядеть.

— Это ладанка. На ней изображен Георгий Победоносец, — взяв Голицына за рукав, проговорила Ольга. — Это одна из наших семейных реликвий. Она очень древняя. По семейной легенде она существует в нашей семье еще с семнадцатого века. Считается, именно эта ладанка спасла жизнь моему предку во время восстания Пугачева. Когда небольшая сибирская крепость, которой командовал Михаил Сеченов, была взята мятежниками, то новоявленный «царь» предложил оставшимся в живых офицерам вступить в его войско. Все офицеры отказались и были повешены им. Все, кроме Сеченова, которого самозванец все-таки надеялся склонить к сотрудничеству и увез с собой. Позднее Михаилу удалось бежать, — продолжала свое повествование девушка. — Эта же ладанка висела на шее у моего прапрадеда во время войны с Наполеоном. Он находился в гуще сражений, но ни одна пуля не задела его.

— И что же ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты дал слово, что возьмешь ее и повесишь на грудь. Я знаю, я чувствую, что этот предмет будет помогать тебе. Прошу, только не отказывайся.

— Хорошо, — произнес поручик, прижав девушку к себе.

…Высокая трава роняла густые капли росы. Поручик стоял к противнику вполоборота, как обычно стоят на дуэли. Барон выстрелил. Этот звук почти слился с ударом в грудь. Все, естественно, произошло мгновенно, и никаких особых мыслей у Голицына возникнуть никак не могло — времени на это просто не было. Но вот визг пули, срикошетившей от его груди, сразу же навел на размышления о том, что причиной нежелания кусочка свинца проникнуть в грудь стал именно он, вчерашний подарок Ольги.

«Сработал амулет!» — вихрем промелькнуло в голове у Голицына. Сердце, обмершее на несколько секунд, теперь с усиленной энергией принялось качать кровь.

Теперь наступила очередь поручика. Он всмотрелся в противника. Барон, несмотря на то что старался держаться невозмутимо, пребывал в ужасе. Ожидая ответного выстрела, он побледнел, на лбу выступили холодные капли пота, а левый глаз судорожно подергивался. Было похоже, что Корф уже одной ногой на том свете. Определить его туда окончательно Голицын сейчас и собирался. Медленно подняв руку, поручик поймал в прицел Корфа. Указательный палец плотно лег на спусковой крючок. Рука даже не подрагивала. Вокруг воцарилась мертвая, просто-таки замогильная тишина. В наступившей паузе слышалось, как шелестит крона высокого клена. Поручик прищурил глаз.

Источник:

www.rulit.me

Читать Налейте бокалы, раздайте патроны! - Зверев Сергей Иванович - Страница 1

Зверев С. Налейте бокалы раздайте патроны
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 990
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 183

Налейте бокалы, раздайте патроны!

Раннее утро двадцать восьмого июня тысяча девятьсот четырнадцатого года ничем особым отмечено не было. Наступавший день, как и предыдущие, обещал быть великолепным – солнечным и теплым. Звездная ночь, наполненная соловьиными трелями, уже оставила среднерусскую равнину. В свои права вступало раннее утро. Это время – хрупкий переход от тьмы ко дню – и царило сейчас над подмосковным имением Савино.

Живописная река в этом месте делала очередной поворот, и усадебный комплекс, расположенный на высоком холме, оказывался с двух сторон окруженным блестящей, вечно движущейся лентой воды. Сам дом, выстроенный в конце восемнадцатого века при императрице Екатерине в стиле классицизма, виднелся уже издали. Широкая аллея, по которой вот уже несколько столетий ездили кареты, вела к главному входу, украшенному рядом колонн. Впрочем, эпоха рысаков быстро уступила свои права прогрессу. Теперь к колоннаде стали подкатывать шикарные автомобили, нарушая шумом моторов патриархальную тишину имения.

Огромный парк, раскинувшийся над рекой, разрезали дорожки, затейливо кружившие среди густых кустов и вековых деревьев. Одна из таких тропок, пройдя через кусты роз, круто шла под уклон вниз, к лужайке. Эту овальную поляну окружали старые дубы и клены. Некоторые из них еще помнили тех, кто основал имение полторы сотни лет тому назад. Над кроной деревьев высоко возносилась башенка дворца, выполненная итальянским зодчим, специально приглашенным из Падуи. По ночам на верхнем этаже башни, украшенном высоким, сложной формы куполом, горел яркий фонарь. Это придавало башне сходство с маяком. Только свет от маяка бывает притягательным и спасительным для плывущих в море кораблей.

Огонь часто и был ориентиром, правда не для кораблей, а для влюбленных, тайно встречавшихся в парке под сенью раскидистых деревьев. Несколько историй о любви, случившихся в разное время, и хранил старинный парк. Среди них были и те, что оканчивались «честным пирком и веселой свадебкой», но случались и такие, когда любовь заканчивалась не так счастливо – по-разному выходило.

Однако сегодняшним утром подобных романтических историй не предвиделось. На лужайке за имением находилась группа людей, и причиной их встречи стала дуэль.

Одним из дуэлянтов был молодой человек лет двадцати пяти – гвардии поручик Сергей Михайлович Голицын, потомок древнего и прославленного российского рода, высокий шатен с мускулистой, изящной фигурой. Серые большие глаза выделялись на лице с правильными, благородными чертами. Харизматичный, одетый в форму своего лейб-гвардии гусарского Его Величества полка, он холодно и пристально смотрел на оппонента, держа в тонких, но сильных руках дуэльный пистолет.

Противником поручика был штабс-ротмистр Корф. Потомок прибалтийских остзейских баронов, он являл собой яркий контраст Голицыну. Штабс-ротмистр происходил из другой породы людей. Невысокого роста, плотного телосложения, на вид ему было около тридцати лет. Небольшие живые глаза, казалось, успевали следить за всем происходящим, причем не только за тем, что рядом. Темные прямые волосы открывали высокий лоб, а черные усики скрывали легкую саркастическую усмешку.

Сейчас они оба должны были сойтись в окончательном разрешении проблемы, возникшей между ними не далее как вчера вечером.

Секундантом поручик Голицын пригласил товарища – высокого блондина-корнета, а барону «помогал» помещик с сонным выражением одутловатого лица.

Дуэль вызвал все тот же вопрос, уже много столетий заставляющий соперников скрещивать шпаги или посылать один в другого пули. Причиной стали барышня и «дело чести». Барон, как и поручик, ухаживал за дочерью хозяйки имения, Ольгой Сеченовой, девушкой прекрасной во многих отношениях. Однако ухаживания штабс-ротмистра, несмотря на всю его настойчивость, не имели ровно никакого успеха – Ольга отвергла потомка балтийских немцев. Тем не менее до самого последнего времени ничто не предвещало грозы, но вчерашний вечер изменил многое.

Именно тогда, во время партии в штос, барон Корф позволил себе двусмысленное замечание в ее адрес. Ольга, наблюдая за карточной игрой, высказала легкое сомнение по поводу честной игры Корфа. Естественно, поручик потребовал сатисфакции. Фраза прозвучала классически: «Имею честь потребовать с вас, барон, удовлетворения!»

– Я вас не понимаю, – пренебрежительно и вместе с тем испуганно прищурился Корф, глядя снизу вверх на поручика. – Я…

– Считаю себя оскорбленной стороной, – как будто не слыша его, продолжил Голицын, – и потому выбор оружия за мной!

– Да что вы, господа, в самом деле?

– О чем идет речь? – послышались голоса тех, кто не совсем понял, что же случилось только что.

– Речь идет о том, что касается лично нас, – заключил поручик. – Не так ли, барон?

– Да, именно так, – медленно произнес Корф, окинув поручика тяжелым взглядом.

– Так что же? – сверля Корфа взглядом, спросил Голицын.

– Извольте… Что же вы выбираете, поручик?

– Прекрасно, – усмехнулся барон. – Я всегда считался неплохим стрелком.

– Тем лучше. В таком случае встречаемся завтра на лужайке за имением в семь часов утра. Честь имею, – с этими словами поручик козырнул и удалился.

Присутствующие снова загудели, обсуждая происшедшее.

Покинув дом, поручик пошел по узкой садовой дорожке, вьющейся среди огромных старых деревьев.

– Сергей! – донесся тихий голос со стороны крыльца.

Поручик обернулся. Рядом с колонной стояло это ангелоподобное создание – Ольга, недавняя выпускница Смольного.

– Оля? Что ты здесь делаешь? – удивленно произнес он. – В такой час…

– А как ты сам думаешь? – вопросом на вопрос ответила девушка. – Ведь я же волнуюсь за тебя. Ты вступился за мою честь…

– Разве я мог поступить иначе?

– Вот… я хочу подарить это тебе… – прошептала Ольга, протягивая Голицыну какой-то предмет.

– Что это? – недоуменно взглянул на девушку поручик. В полутьме сразу было не разглядеть.

– Это ладанка. На ней изображен Георгий Победоносец, – взяв Голицына за рукав, проговорила Ольга. – Это одна из наших семейных реликвий. Она очень древняя. По семейной легенде она существует в нашей семье еще с семнадцатого века. Считается, именно эта ладанка спасла жизнь моему предку во время восстания Пугачева. Когда небольшая сибирская крепость, которой командовал Михаил Сеченов, была взята мятежниками, то новоявленный «царь» предложил оставшимся в живых офицерам вступить в его войско. Все офицеры отказались и были повешены им. Все, кроме Сеченова, которого самозванец все-таки надеялся склонить к сотрудничеству и увез с собой. Позднее Михаилу удалось бежать, – продолжала свое повествование девушка. – Эта же ладанка висела на шее у моего прапрадеда во время войны с Наполеоном. Он находился в гуще сражений, но ни одна пуля не задела его.

– И что же ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты дал слово, что возьмешь ее и повесишь на грудь. Я знаю, я чувствую, что этот предмет будет помогать тебе. Прошу, только не отказывайся.

– Хорошо, – произнес поручик, прижав девушку к себе.

…Высокая трава роняла густые капли росы. Поручик стоял к противнику вполоборота, как обычно стоят на дуэли. Барон выстрелил. Этот звук почти слился с ударом в грудь. Все, естественно, произошло мгновенно, и никаких особых мыслей у Голицына возникнуть никак не могло – времени на это просто не было. Но вот визг пули, срикошетившей от его груди, сразу же навел на размышления о том, что причиной нежелания кусочка свинца проникнуть в грудь стал именно он, вчерашний подарок Ольги.

«Сработал амулет!» – вихрем промелькнуло в голове у Голицына. Сердце, обмершее на несколько секунд, теперь с усиленной энергией принялось качать кровь.

Теперь наступила очередь поручика. Он всмотрелся в противника. Барон, несмотря на то что старался держаться невозмутимо, пребывал в ужасе. Ожидая ответного выстрела, он побледнел, на лбу выступили холодные капли пота, а левый глаз судорожно подергивался. Было похоже, что Корф уже одной ногой на том свете. Определить его туда окончательно Голицын сейчас и собирался. Медленно подняв руку, поручик поймал в прицел Корфа. Указательный палец плотно лег на спусковой крючок. Рука даже не подрагивала. Вокруг воцарилась мертвая, просто-таки замогильная тишина. В наступившей паузе слышалось, как шелестит крона высокого клена. Поручик прищурил глаз.

Источник:

www.litmir.me

Налейте бокалы, раздайте патроны! скачать книгу Сергея Зверева: скачать бесплатно fb2, txt, epub, pdf, rtf и без регистрации

Книга: Налейте бокалы, раздайте патроны! - Сергей Зверев

Поручик лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка Сергей Михайлович Голицын дрался на дуэли. Дрался за честь любимой девушки. Дрался со штабс-ротмистром Корфом, которого презирал до глубины души. И для ненависти были веские причины. Поручик подозревал Корфа в одном хорошо известном смертном грехе. Впрочем, прежде чем вывести штабс-ротмистра на чистую воду, Голицыну пришлось продемонстрировать чудеса храбрости и отваги. По заданию командования он отправился на фронт…

После ознакомления Вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения.

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Похожие книги Комментарии

2. Текст должен быть уникальным. Проверять можно приложением или в онлайн сервисах.

Уникальность должна быть от 85% и выше.

3. В тексте не должно быть нецензурной лексики и грамматических ошибок.

4. Оставлять более трех комментариев подряд к одной и той же книге запрещается.

5. Комментарии нужно оставлять на странице книги в форме для комментариев (для этого нужно будет зарегистрироваться на сайте SV Kament или войти с помощью одного из своих профилей в соц. сетях).

2. Оплата производится на кошельки Webmoney, Яндекс.Деньги, счет мобильного телефона.

3. Подсчет количества Ваших комментариев производится нашими администраторами (вы сообщаете нам ваш ник или имя, под которым публикуете комментарии).

2. Постоянные и активные комментаторы будут поощряться дополнительными выплатами.

3. Общение по всем возникающим вопросам, заказ выплат и подсчет кол-ва ваших комментариев будет происходить в нашей VK группе iknigi_net

Источник:

iknigi.net

Сергей Зверев - Налейте бокалы, раздайте патроны! чтение книги онлайн

Зверев С. Налейте бокалы раздайте патроны

— Работа с местными — вот что. Причем как со своими, так и с теми, кто живет на той стороне границы. Вот тут уж без знания немецкого никак не обойтись. Ну, а у меня с малолетства к языкам талант имелся. Сосед у нас был, татарин, с его детьми я и игрался. И вот годика за три татарский язык выучил — только держись! Да, а на границе чего я тогда только не навидался! Городишко-то у нас был маленький, совсем даже захудалый, а такого ни в одном театре не увидишь.

— А ты сам-то в театре бывал? — иронично поинтересовался Сеченов.

— Ну, я, разумеется, не бывал, ваше благородие, — смутился унтер. — Так ведь я не об этом. Вот, к примеру, едет через границу господин. Солидный такой мужчина, плотный… с усиками. Одет, прямо сказать, с иголочки, одеколоном от него на версту пахнет, да. А среди вещичек у него смотрю — коробка с селедкой. Какого дьявола, думаю, ему селедку-то через границу пихать? Тем более что душок от нее пошел. Здесь надо обязательно поглядеть, что к чему. Беру я, значит, в одну руку эту самую селедку, а в другую ножик. Господин — в крик! Я, говорит, жаловаться на тебя буду, ты, говорит, мерзавец, за решеткой окажешься быстрее, чем я эту границу перееду. Кричит, надсаживается. Красный как рак стал.

— А я, стало быть, никакого внимания, — продолжил рассказ унтер, хитро поглядывая на слушателей. — Ошибусь, думаю, значит, так мне и надо. А сам селедке этой брюхо распарываю. И не прогадал!

— А чего ж там было-то?

— Чего? Камешки там, бриллианты, вот чего!

— Вот тебе и ну… Таким, значит, образом и учились распознавать. Граница, одним словом. Однако, ребята, таких историй у меня — море, а дело надо делать.

Через десять минут унтер Шестаков, еще раз проинструктированный прапорщиком, отправился на разведку. Вскоре его силуэт скрылся за деревьями. Сеченов, возвращаясь к костру, тихо шел по шуршащей под ногами траве. Окрестности постепенно тонули во мраке, в темном небе зажглись первые звезды. Усевшись на разостланную попону, офицер задумался.

— А вот еще… — зашевелился, не выдержав, еще один любитель поточить лясы. Солдат по фамилии Глазьев был призван из-под Астрахани. Происходил он из потомственных грузчиков и уже успел рассказать о том, что «и дед, и прадед — все были волжскими грузчиками». Выглядел он тоже под стать своей профессии — кряжистый, мускулистый, с широкой спиной и могучей шеей.

— Расскажу я вам, братцы мои, историю, — неторопливо, обводя всех пронзительным взглядом, сказал солдат. — История, что со мной случилась, тоже не абы какая. И хоть камешков там никаких не было, однако рассказать есть что.

— Ну, не тяни, рассказывай! — послышались голоса вокруг.

— Так вот, произошло это в одиннадцатом году. Тогда мы из Астрахани были в Нижнем, на ярмарке, значит. Не приходилось кому на ярмарках тамошних бывать когда?

— А чего? Мало ли ярмарок где проходит? — пожал плечами Сивоконь. — И чего там такого, в твоем Нижнем? Я, к примеру, там не бывал, ну и что там особенного?

— Особенного! Хе! — передразнил его Глазьев. — Таких ярмарок, как в Нижнем, нигде больше на свете нет. Это ж за день не обойти! Я даже говорить об этом не буду, пока сам не поглядишь, то и представить нельзя, да… Но я ведь не о том. Продали мы, значит, арбузы, воблу тоже сбагрили, и получил я денежки. Ну и кое-какую коммерцию мы с ребятами сварганили, да очень удачно. Поработал, как говорится, на славу, а теперь отдохнуть желаю! — встряхнул головой солдат. Он заулыбался, вспоминая былые годы.

— Ну, и что дальше-то было?

— А вот слушай. Встретил я на рынке цыганку. Эх, и девка же была — как сейчас вспомню, аж оторопь берет! — зажмурился рассказчик. — Золотая, одним словом, девка. Все при ней — и здесь, и здесь… Ну, я вокруг нее вьюсь, как пчела вокруг меда.

— Так и она тоже… Уж на что, казалось бы, цыганка, а втрескалась в меня по уши. Ну, это мне вначале казалось. Неделя, одним словом, пролетела, словно в тумане, — кабаки, рестораны и все в таком же духе. Все, что было у меня, как ветром из карманов выдуло. Короче говоря, расстались мы с ней. И просил я ее остаться — она ни в какую. Ну, понятно, что с меня взять — гол как сокол. Хотя, конечно, ежели бы я тогда за ум взялся — возможности были наверх выбраться… Только вот на прощанье пристал я к ней как банный лист. Погадай, говорю, мне, Зара. Так ее, значит, звали. А она руку мою взяла, поглядела и говорит: не буду я тебе гадать. Но все ж таки упросил я ее. Она мне, значит, и говорит: ждет тебя война большая, и пули вокруг тебя летать будут, как капли в дождь. И будет у тебя в самом начале войны случай, когда все товарищи твои полягут насмерть, а ты один в живых останешься. А вот что далее с тобой случится, об этом я тебе, Николай, не скажу, как ни проси… Какая война, думаю я себе, что за товарищи полягут? Кто ж тогда о войне скорой представление имел? Только вот так оно и случилось, как Зара мне и говорила.

— А что случилось-то? — поинтересовался голос в темноте.

— Как фронт на запад двинулся, пошли мы заставу германскую снимать. Неудачно тогда все пошло, вкривь и вкось с самого начала. Попали в засаду, всех побило — из пулемета посекли. На мне, ребята, ни царапины. Одиннадцать человек убитых, ни одного раненого, и я — живой. Вот оно как! — торжественно глянул Глазьев на слушателей.

— Бывает… — заключил Прокопенко.

— Ну, а эту цыганку, как ее… Зару-то ты встречал потом когда?

Прапорщик, слушая вполуха солдатские истории, усмехнулся и, обхватив руками колени, уставился на пламя костра. Искры летели вверх, угасая и тотчас сменяясь новыми. Пламя бросало неровные блики, выхватывая из темноты лица солдат. Прапорщик провел по ним взглядом. Вот здоровенного телосложения белобрысый Глазьев, примолкший после того, как окунулся в воспоминания. Вот, подперев щеку рукой, вздыхает Заяц, пскович, находящий общий язык с любой, даже самой свирепой и дикой лошадью. Чуть дальше — Былинкин, уроженец Екатеринославщины, со свежим шрамом на щеке, еще не зажившим после сабельного удара…

С этими людьми ему предстоит еще немало пройти по чужим дорогам, чреватым самыми разными неожиданными поворотами. И кто знает, чем закончится их путешествие…

Мягкая ночная роса ложилась на траву, смешанные запахи разных трав плыли во влажном воздухе болота. Звякала тренога, доносился топот и фырканье лошадей. В ночи слышался протяжный свист какой-то птицы.

Так прошел час, два, три, наступило утро. Все расчетные сроки вышли, но Шестаков так и не появился. Всеми высказывались разные предположения, но легче от них не становилось. Что стало с унтером, можно было гадать, однако выходило так, что теперь оставалось идти без разведки. Но это — следующей ночью.

Мужчину, шедшего по дорожке, усыпанной гравием, трудно было спутать с представителем какой-то другой профессии: с первого взгляда любому было понятно, что перед ним — священник. Одежда, белый воротничок, а главное — специфическое, постное выражение гладко выбритого лица — безошибочно выдавали в нем типичного прусского пастора.

Фольварк, на котором проживал представитель богоугодной профессии, находился в прифронтовой полосе, и хоть грохот орудий здесь не был слышен, атмосфера войны не могла не ощущаться в этой симпатичной местности. Многие из прихожан пастора покинули свои жилища, убоявшись наступающей русской армии. Сам же священник уходить на запад не спешил. Старинная готическая церковь, уже несколько столетий протыкающая небо острым шпилем, была его рабочим местом. Рядом с храмом размещалось небольшое деревенское кладбище. Именно здесь и сейчас во время досуга и трудился священник.

Идя по кладбищенской дорожке, он уверенно направлялся к знакомому ему месту. Это, в общем-то, и неудивительно — деревенский священник, будь он протестантским, католическим или православным, неважно где — в Пруссии, Испании или России — обычно прекрасно знает не только всех своих прихожан, находящихся в здравии, но и тех из них, кто сменил свое земное существование на небесное. Служителю культа приходится столь часто провожать в мир иной многих своих прихожан под слезы и рыдания их родственников, говоря до боли знакомые всем фразы типа: «из земли вышел и в землю отыдешь». Так что расположение могил на кладбище и имена тех, кто возлежит под крестами и могильными плитами, батюшке, ксендзу и пастору прекрасно знакомы.

Могила, к которой он подошел, была свежей. На мраморном кресте золотилась надпись: «Барон Корф 1870–1914. Упокой господи его душу. Память родных и близких. Скорбим, тоскуем, помним». Кроме таких классических надписей на кресте можно было увидеть изображение фамильного герба представителя древнего рода. На щите под павлиньими перьями располагалась согнутая рука, держащая зажженный факел. Руке, видимо, нелегко было держать этот груз, так как она была насквозь пробита стрелой. Многие неопытные в геральдике люди часто при жизни барона интересовались происхождением такого странного герба, так что Корфу неоднократно приходилось рассказывать любопытным старинную семейную легенду.

В ней говорилось о том, что еще в тринадцатом веке один из предков барона участвовал в штурме вражеской крепости. Укрепление хоть и было деревянным, однако взять его крестоносцы, в рядах которых и сражался славный предок, не могли. Ни штурмы, ни стенобитные машины, ни долгая осада — ничто не помогало. И тогда пращур, рискуя своей драгоценной жизнью, изловчившись, подобрался к стене и зажег ее с помощью факела, несмотря на то что сам был ранен вражеской стрелой. В результате возник пожар, и вскоре защитники попросили мира. После удачного похода великий магистр и наградил героя титулом и, соответственно, гербом.

Священник, достав из ведра кустики цветов, принялся с помощью маленькой лопатки украшать последнее пристанище представителя старинного рода, высаживая на могиле незабудки и лютики. После получаса стараний могила выглядела весьма приятно. Добровольный садовник кроме общего украшения и уборки территории ухитрился выложить из небольших цветных камней инициалы барона.

По дорожке, идущей в центре кладбища, двигалась чья-то фигура. К пастору приближался мужчина среднего роста и крепкого телосложения. Его загорелое лицо украшали пшеничного цвета усы, лихо закрученные вверх. Одет он был в егерский наряд: высокие сапоги, элегантную охотничью куртку, непромокаемые штаны. Увенчивала голову шляпа с пером в тулье. На плече егеря висело ружье, на поясе — патронташ. В охотничьей сумке — ягдташе, судя по ее виду, явно лежали какие-то лесные трофеи. Правда, время для охоты теперь, особенно если учитывать прифронтовое положение территории, было явно не самым подходящим.

— Добрый день, господин пастор! — приветствовал он «земледельца», согнувшегося над холмиком. — Я вижу, кроме забот духовных, вы не брезгуете и мирскими?

— Здравствуйте, господин Леер, — широко улыбнулся, разгибаясь, священник. — Вы правы. Живем-то мы

Источник:

litread.info

Зверев С. Налейте бокалы раздайте патроны в городе Екатеринбург

В представленном каталоге вы сможете найти Зверев С. Налейте бокалы раздайте патроны по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти другие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Транспортировка производится в любой населённый пункт России, например: Екатеринбург, Иваново, Томск.