Каталог книг

Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа. Часть 2

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

В самом известном своем сочинении «РОССИЯ И ЕВРОПА» [1869] Н. Я. Данилевский выдвинул теорию «культурно-исторических типов», которая оказала огромное влияние на современную западную философию культуры и предвосхитила концепции локальных цивилизаций О. Шпенглера, А. Тойнби и др. История есть циклический процесс возникновения, расцвета и упадка сменяющих друг друга национальных культур с присущими им специфическими чертами в художественно-эстетической, нравственной, религиозной, экономической, социально-политической сферах. Критикуя европоцентристские установки и предостерегая об опасности денационализации культуры, Н. Я. Данилевский утверждает, что лишь альтернативный западному путь развития России и славянского мира приведет к самореализации славянских народов.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа. Часть 2 Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа. Часть 2 189 р. litres.ru В магазин >>
Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа. Часть 1 Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа. Часть 1 189 р. litres.ru В магазин >>
Николай Яковлевич Данилевский Россия и европа 2-е изд. Николай Яковлевич Данилевский Россия и европа 2-е изд. 619 р. litres.ru В магазин >>
Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа 736 р. book24.ru В магазин >>
Данилевский Н. Россия и Европа Данилевский Н. Россия и Европа 985 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Данилевский Н. Россия и Европа Данилевский Н. Россия и Европа 477 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Данилевский Н. Россия и Европа Данилевский Н. Россия и Европа 794 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Россия и Европа читать онлайн, Данилевский Николай Яковлевич

Читать онлайн «Россия и Европа»

Николай Яковлевич Данилевский – социолог, публицист, представитель славянофильского направления русской научно-философской мысли.

В самом известном своем сочинении "Россия и Европа" Данилевский выдвинул теорию "культурно-исторических типов", которая оказала огромное влияние на современную западную философию культуры и предвосхитила концепции локальных цивилизаций О.Шпенглера, А.Тойнби и др.

Николай Яковлевич Данилевский

ГЛАВА I. 1864 и 1854 годы. Вместо введения

Примечания к Главе I

ГЛАВА II. Почему Европа враждебна России?

Примечания к Главе II

ГЛАВА III. Европа ли Россия?

Примечания к Главе III

ГЛАВА IV. Цивилизация европейская тожественна ли с общечеловеческою?

Примечания к Главе IV

ГЛАВА V. Культурно-исторические типы и некоторые законы их движения и развития

Примечания к Главе V

ГЛАВА VI. Отношение народного к общечеловеческому

Примечания к Главе VI

ГЛАВА VII. Гниет ли Запад?

Примечания к Главе VII

ГЛАВА VIII. Различия в психическом строе

Примечания к Главе VIII

ГЛАВА IX. Различие вероисповедное

Примечания к Главе IX

ГЛАВА X. Различия в ходе исторического воспитания

Примечания к Главе X

ГЛАВА XI. Европейничанье - болезнь русской жизни

Примечания к Главе XI

ГЛАВА XII. Восточный вопрос

Примечания к Главе XII

ГЛАВА XIII. Место Австрии в восточном вопросе

Примечания к Главе XIII

ГЛАВА XIV. Царьград

Примечания к Главе XIV

ГЛАВА XV. Всеславянский союз

Примечания к Главе XV

ГЛАВА XVI. Борьба

Примечания к Главе XVI

ГЛАВА XVII. Славянский культурно-исторический тип (Вместо заключения)

Примечания к Главе XVII

Наша культура и всемирное единство[4] (фрагменты статьи)

Последний ответ г. Вл. Соловьеву[7]

Примечания к Приложению

Послесловие. С. А. Вайгачев

Примечания к Послесловию

Николай Яковлевич Данилевский

ГЛАВА I. 1864 и 1854 годы. Вместо введения

Сравнение двух годов. — Равнодушие Европы к Дании и симпатия к Турции. Голштейнский вопрос. — Восточная война; значение ключа Вифлеемского храма. Венская нота; политический образ действий Европы в переводе на сферу частных отношений. — Общественное мнение Европы. — Откуда меряние разными мерами?

Летом 1866 года совершилось событие огромной исторической важности. Германия, раздробленная в течение столетий, начала сплачиваться, под руководством гениального прусского министра(1), в одно сильное целое. Европейское status quo, очевидно, нарушено, и нарушение это, конечно, не остановится на том, чему мы были недавними свидетелями. Хитро устроенная политическая машина, ход которой был так тщательно уравновешен, оказалась расстроившеюся. Всем известно, что события 1866 года были только естественным последствием происшествий 1864 года. Тогда, собственно, произошло расстройство политико-дипломатической машины, хотя оно и не обратило на себя в должной мере внимания приставленных для надзора за нею механиков. Как ни важны, однако же, оказались последствия австро-прусско-датской войны 1864 года, я совсем не на эту сторону ее желаю обратить внимание читателей.

В оба года, которыми я озаглавил эту главу, на расстоянии десяти лет друг от друга, произошло два события, заключающие в себе чрезвычайно много поучительного для каждого русского, хотящего и умеющего вглядываться в смысл и значение совершающегося вокруг него. Представленные в самом сжатом виде, события эти состояли в следующем. В 1864 году Пруссия и Австрия, два первоклассные государства, имевшие в совокупности около 60 000 000 жителей и могущие располагать чуть не миллионною армиею, нападают на Данию, одно из самых маленьких государств Европы, населенное двумя с половиною миллионами жителей, не более,- государство невоинственное, просвещенное, либеральное и гуманное в высшей степени. Они отнимают у этого государства две области с двумя пятыми общего числа его подданных,- две области, неразрывная связь которых с этим государством была утверждена не далее тринадцати лет тому назад Лондонским трактатом, подписанным в числе прочих держав и обеими нападающими державами(2). И это прямое нарушение договора, эта обида слабого сильным не возбуждают ничьего противодействия. Ни оскорбление нравственного чувства, ни нарушение так называемого политического равновесия не возбуждают негодования Европы, ни ее общественного мнения, ни ее правительств,- по крайней мере, не возбуждают настолько, чтобы от слов заставить перейти к делу,- и раздел Дании спокойно совершается. Вот что было в 1864 году.

Одиннадцать лет перед этим Россия, государство, также причисляемое к политической системе европейских государств, правда, очень большое и могущественное, оскорбляется в самых священных своих интересах (в интересах религиозных) Турцией - государством варварским, завоевательным, которое хотя уже и расслаблено, но все еще одним только насилием поддерживает свое незаконное и несправедливое господство, государством, тогда еще не включенным в политическую систему Европы, целость которого поэтому не была обеспечена никаким положительным трактатом. На эту целость никто, впрочем, и не посягает. От Турции требуется только, чтобы она ясно и положительно подтвердила обязательство не нарушать религиозных интересов большинства своих же собственных подданных,- обязательство не новое какое-либо, а уже восемьдесят лет тому назад торжественно данное в Кучук-Кайнарджийском мирном договоре(3). И что же! Это справедливое требование, каковым признало его дипломатическое собрание первостепенных государств Европы, религиозные и другие интересы миллионов христиан ставятся ни во что; варварское же государство превращается в глазах Европы в палладиум цивилизации и свободы. В 1854 году, как раз за десять лет до раздела Дании, до которого никому не было дела, Англия и Франция объявляют войну России, в войну вовлекается Сардиния, Австрия принимает угрожающее положение, и наконец вся Европа грозит войною, если Россия не примет предложенных ей невыгодных условий мира. Так действуют правительства Европы; общественное же ее мнение еще более враждебно и стремится увлечь за собою даже те правительства, которые, как прусское и некоторые другие германские, по разного рода побуждениям не желали бы разрыва с Россией. Откуда же это равнодушие к гуманной, либеральной Дании и эта симпатия к варварской, деспотической Турции,- эта снисходительность даже к несправедливым притязаниям Австрии с Пруссией и это совершенное неуважение к самым законным требованиям России? Дело стоит того, чтобы в него вникнуть. Это не какая-нибудь случайность, не журнальная выходка, не задор какой-нибудь партии, а коллективное дипломатическое действие всей Европы, то есть такое обнаружение общего настроения, которое менее всякого другого подвержено влиянию страсти, необдуманного мгновенного увлечения. Поэтому и выбрал я его за исходную точку предлагаемого исследования взаимных отношений Европы и России.

Прежде всего посмотрим, нет ли в отношениях Дании к Пруссии и Австрии какого-нибудь дерзкого вызова, словом, чего-нибудь извиняющего в глазах Европы это угнетение слабого сильным и, напротив того, в действиях России чего-либо оскорбившего Европу, вызвавшего ее справедливые гнев и негодование?

Мы не будем вникать в подробности шлезвиг-голштейнского спора между Германией и Данией, тянувшегося, как известно, целые семнадцать лет и, я думаю, мало интересного для русских читателей. Сущность дела в том, что Дания установила общую конституцию для всех своих составных частей - одну из самых либеральных конституций в Европе, при которой, конечно, и речи не могло быть о каком-либо угнетении одной национальности другою. Но не того хотелось Германии: она требовала для Голштейна конституции хотя бы и гораздо худшей, но зато такой, которая совершенно разрознила бы эту страну с прочими частями монархии,- требовала даже не личного соединения наподобие Швеции с Норвегией (это бы еще ничего), а какого-то примененного к целой государственной области права, вроде польского не позволим(4), пользуясь которым чины Голштейна могли бы уничтожать действительность всякого постановления, принятого для целой Дании. Но Голштейн принадлежал к Германскому союзу, следовательно, этим путем достигалось бы косвенным образом господство союза над всею Датскою монархией. Это господство он считал для себя необходимым по тому соображению, что кроме Голштейна, в дела которого Германский союз имел право некоторого вмешательства(5), в состав Датского государства входил еще и Шлезвиг, страна по трактатам совершенно чуждая Германии, но населенная в значительной части немцами, которые ее мало-помалу колонизировали и из скандинавской обратили в чисто немецкую. В глазах всех немцев, сколько-нибудь интересовавшихся политикой, Шлезвиг составлял нераздельное целое с Голштейном; но такой взгляд не имел ни малейшей поддержки в основанном на положительных трактатах международном праве. Чтобы провести его на деле, необходимо было употребить Голштейн как рычаг для непрерывного давления на всю Данию. При этом средстве датское правительство могло бы провести в Шлезвиге те лишь только меры, которые были бы угодны Германии. Дания, очевидно, не могла на это согласиться, и патриотическая партия (так называемых эйдерских датчан) готова была совершенно отказаться от Голштейна, лишь бы только единство, целость и независимость остальной части монархии не нарушались беспрерывно чужеземным вмешательством. О тяжести т .

Источник:

knigogid.ru

Книга Россия и Европа - Данилевский Николай Яковлевич скачать бесплатно, читать онлайн

Россия и Европа О книге "Россия и Европа"

Очередной выпуск серии "Социо-Логос" ("Публикации Центра Фундаментальной Социологии") знакомит читателя с полным текстом монументального социально-философского и культурологического труда русского мыслителя XIX века Николая Яковлевича Данилевского "Россия и Европа", вышедшего из-под пера автора ровно 140 лет назад. Написанная с позиций панславизма, эта научная и одновременно публицистическая работа будет тем не менее хорошей пищей для ума и тем, кто придерживается иных политических и национально-культурных взглядов (таковой она стала, например, для немецкого представителя "философии жизни" Освальда Шпенглера - автора знаменитого "Заката Европы"). Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся проблемами развития и функционирования общества и культуры. Она снабжена комментариями и указателями, помогающими читателю ориентироваться в огромной массе имен и названий, встречающихся в ее тексте.

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Россия и Европа" Данилевский Николай Яковлевич бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Скачать книгу Мнение читателей

Очень рекомендую к прочтению (многократному) данную книгу

Работа расскрывает новый подход (для 19 века) к изучению и рассмотрению истории- цивилизационный.Т.е

Источник:

avidreaders.ru

Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа. Часть 2

Политические труды Н.Я. Данилевского

Николай Яковлевич Данилевский (1822-1885) естествоиспытатель, философ, социолог. Родился в с. Оберец Орловской губернии. Получил степень магистра ботаники на естественном факультете Петербургского университета. Примкнул к кружку Петрашевского и за принадлежность к нему был посажен на сто дней заключения в Петропавловской крепости. Начиная с 1853 г. неоднократно направлялся в экспедиции по изучению состояния рыбных запасов в различных регионах России. Войдя в состав Совета Министров государственных имуществ, принял активное участие в выработке законов, которые регулировали состояние рыбных богатств страны вплоть до начала XX в. Основной труд "Россия и Европа" был завершен в 1869 г. В нем он разработал ставшую впоследствии знаменитой теорию культурно-исторических типов. Культурно-исторический тип - это целостная система, определяемая культурными, психологическими и иными факторами, присущими народу или совокупности близких по духу и языку народов. Данилевский выделяет ряд культурно-исторических типов, таких как египетский, китайский, ассиро-вавилонский, еврейский, греческий, римский и др. Некоторые из них завершили свое существование, другие находятся в одной из фаз своего развития.

Особое внимание Данилевский уделяет романо-германскому (западноевропейскому) и славянскому типам. Последний еще находится в стадии формирования. По Данилевскому, отнюдь не обязательно, чтобы все страны и народы проходили в своем развитии одни и те же этапы, например, рабовладение, феодализм, капитализм и т. п. В этом смысле единой истории человечества не существует, а есть история возникновения, развития и упадка отдельных культурно-исторических типов. История человечества складывается из своеобразной истории отдельных культурно-исторических типов. Представление же о единых для всего мира стадиях развития, по Данилевскому, есть неправомерный перенос особенностей истории Западной Европы на весь мир.

Историческую миссию России он видит в заботе о сохранении и развитии славянского культурно-исторического типа. Западная Европа враждебна России и славянству, поэтому необходимо крепить солидарность славянских народов в борьбе со стремлением Запада уничтожить, подчинить или ассимилировать славян. Книга Данилевского, переизданная несколько раз после его смерти его другом издателем Н. Страховым, вызвала оживленную дискуссию. К числу наиболее яростных критиков концепции Данилевского принадлежал Вл. Соловьев. Концепция культурно-исторических типов явилась предшественницей концепции локальных цивилизаций, разработанной в XX в. О.Шпенглером и А.Тойнби.

"Россия и Европа" Вся книга в zip-формате Глава I. 1864 и 1854 годы. Вместо введения Сравнение двух годов. Равнодушие Европы к Дании и симпатия к Турции. Голштейнский вопрос. Восточная война; значение ключа Вифлеемского храма. Венская нота; политический образ действий Европы в переводе на сферу частных отношений. Общественное мнение Европы. Откуда меряние разными мерами? Глава 2. Почему Европа враждебна России? Россия не есть завоевательное государство. Что такое "завоевание"? Финляндия. Остзейские провинции. Западный край. Польша. Бессарабия. Кавказ. Сибирь. Характер русских войн. Россия не есть гасительница света и свободы. Священный союз. Убийство Коцебу. Либерализм России не уменьшает вражды к ней. Невежество Европы относительно России. Европа не признает нас своими. Глава 3. Европа ли Россия? Что такое Европа? - Искусственность деления частей света. Культурно-исторический смысл Европы. Россия не принадлежит к Европе. Роль России по мнению Европы. Россия есть препятствие к развитию европейской цивилизации. Пожертвование низшим для высшего; Маркиз Поза. Внешний политический патриотизм; ультрарусская партия. Где примирение между народным чувством и требованием прогресса? Глава 4. Цивилизация европейская тожественна ли с общечеловеческою? Запад и Восток. Прогресс на Востоке; Китай. Смерть народов. Что такое система науки? - Естественная система. Ее требования. Оценка общепринятой системы в науке всемирной истории. Новая естественная группировка исторических явлений; культурно-исторические типы. Их перечисление. Этнографический материал. Глава 5. Культурно-исторические типы и некоторые законы их движения и развития Пять законов развития типов. Закон сродства языков и политической независимости. Закон непередаваемости цивилизации. Влияние Греции на Восток. Влияние ее на Рим. Влияние Рима. Пересадка цивилизации. Прививка цивилизации. Почвенное удобрение. Закон разнообразия и силы составных элементов типа. Обязанности отдельного человека к своему типу. Нельзя знать обязанностей к человечеству. Закон краткости периодов цивилизации. Прогресс и его пределы. Переход из этнографического состояния в государственное. Глава 6. Отношение народного к общечеловеческому Понятия наших западников об общечеловеческом и национальном.-- Учение славянофилов. Не может быть единого или высшего осуществления идеи человечества. Национальное принимается за общечеловеческое. Род и вид. Общевидовое и всевидовое. Славянский тип. Идея Славянства - высшая идея для каждого славянина. Наука не есть синоним цивилизации. Национальность в науке. Что такое истина? Субъективная примесь. Односторонность и разновременность. Предпочтение известных предметов. Примеры: математика. Общий ход возрастания каждой науки. Развитие астрономии. Пять периодов. Развитие химии. Физика. Ботаника. Зоология. Минералогия и геология. Языкознание. Период искусственной системы. Таблица великих ученых. Особое направление ума у немцев. Классификация наук. Невозможна общая теория общества. Глава 7. Гниет ли запад? Вероятно ли в настоящее время появление новой (славянской) культуры? - Что такое гниение? - В каком периоде развития находятся европейские общества? - Момент высшего развития сил; результаты его наступают позже. Пример Греции, Рима, Индии. Определение эпохи, в которой находится цивилизация Европы. Глава 8. Различия в психическом строе Деление человеческих племен Ретциуса. Выводы из него. Насильственность - черта германо-романского типа. Нетерпимость. Папство. Разделение церквей. Прозелитизм. Торговля неграми. Война за опиум; покровительство Турции. Отсутствие насильственности у славян. Особенность переворотов в жизни русского народа. Принятие христианской веры. Освобождение крестьян. Что такое у нас аристократизм и демократизм. Классификация нравственных качеств. Глава 9. Различие вероисповедное Откровение. Четыре понятия о церкви. Понятие протестантское. Мистическое воззрение на церковь. Католическое понятие. Неосновательность папских притязаний. Непоследовательность католиков. "Свободная церковь в свободном государстве". Отношение церкви и государства; брак. Православное понятие о церкви. Рационализм Европы. Глава 10. Различия в ходе исторического воспитания Определение государства. Отношение между народностью и государством. Племена несознательные. Племена умершие для политической жизни. Одна народность - одно государство. Различные формы государства. Федерация; союзное государство, союз государств и политическая система. Происхождение государства. Культурородная сила леса. Зависимость как условие для развития государства. Рабство. Данничество. Феодализм. Гнет мысли и гнет совести в средневековой Европе. Внутреннее противоречие в жизни современной Европы. Франция - самое полное выражение Европы. Очерк французской истории. Благоприятные обстоятельства Англии. Гнет отвлеченного государства. Начало национальности. Столетние периоды. Характер XIX века. Вопрос национальности и Наполеоны. Связь вопросов национальных со славянским вопросом. Особенности исторического развития России. Призвание варягов. Татарское нашествие. Смутное время. Крепостное состояние. Глава 11. Европейничанье - болезнь русской жизни Неполное здоровье России. Необходимость петровского преобразования. Отношение Петра к России. Две стороны его деятельности. Европейничанье и три его формы. Искажение формы быта. Вред для искусства; для ваяния. Для живописи. Для архитектуры. Вред для промышленности. Разделение русского народа на два слоя. Влияние на инородцев. Перенесение чужеземных учреждений. Судебная реформа. Адвокатура. Освобождение печати. Действие печати на публику. Истинная сила периодической печати. Times. Смотрение на дела России сквозь европейские очки. Наши "аристократы" и "аристократки". Союз "Вести" со всеми аристократиями. Нигилизм. Заискивание милости Европы. Отречение от панславизма. Учение Монроэ. Войны времен Александра I. Действие Восточной войны. Гордыня России. Польское дело. Глава 12. Восточный вопрос Бессилие дипломатии. Мнение историка Соловьева. Никогда не было борьбы между Азией и Европой. Древневосточный вопрос. Македония. Наследники Рима - германцы, наследники Византии - славяне. Синхронизмы, как признак разумности мироправления. Свойства воды. Синхронизм книгопечатания, взятия Константинополя и открытия Америки. Различие религиозное. Новый период восточного вопроса. Магометанство. Его смысл в истории. Отношение Европы к туркам. Польша. Значение России. Третий период восточного вопроса. Неясность целей России в отношении к Турции. Необходимость соединения либеральной и национальной политики. Значение освобождения крестьян для восточного вопроса. Постепенное разъяснение восточного вопроса. Глава 13. Место Австрии в восточном вопросе Краткий очерк истории образования Австрийского государства. Без славян и русских невозможны были бы культура и политическое развитие Германии. Упразднение идеи Австрийского государства. Меттерних. Категории государственных мужей; великие политики, личности трагические и трагикомические. Способы сохранения Австрии после Меттерниха: централизм, дуализм и федерализм; невозможность Австрии во всех этих формах. Мысль об австрийской федерации славян. Мысль об австро-турецкой федерации. Идея Всеславянства. Глава 14. Царьград Центральность местоположения Константинополя. Его четыре названия и четыре эпохи его истории. Права на Константинополь. Что такое историческое право? - Константинополь есть res nullius. Кому обладание Константинополем всего полезнее? - 1) Ахиллесова пята России. 2) Величина России. 3) Необходимость для России флота, а для флота Черного моря. 4) Расширение нравственного влияния России от обладания Константинополем. Царьград должен быть столицею не России, а Всеславянского союза. Славянская федерация с Россиею во главе, как решение восточного вопроса. Члены федерации должны быть крупны. Цель ее не есть поглощение славян Россией. Состав Всеславянского союза и перечисление его членов. Польский вопрос. Наилучшее решение его при посредстве Всеславянской федерации. Глава 15. Всеславянский союз Россия не может быть членом европейской политической системы. Вмешательство никогда не приносило ей пользы. Россия должна быть противовесом Европе. Две судьбы, предстоящие России. Значение союза для остальных его членов. Для Греции. Для Булгарии. - Что такое русская интеллигенция. Для Сербии. Для Чехии. Для Румынии. Для Польши и Венгрии. Мнимое властолюбие России. Три разряда подданных. Страх перед мировладычеством. Необходимость Славянского союза для человечества. История Европы в отношении к другим народам. Система политического равновесия. Главные случаи его нарушения и сохранения. Препятствие к всемирному владычеству Европы. Гибельный результат общечеловеческой цивилизации. Условия и следствия Всеславянской федерации. Возведение русского языка в общеславянский. Необходимость для борьбы с Европою. Глава 16. Борьба Закон сохранения запаса исторических сил. Правило русской политики. Россия не заинтересована в системе равновесия. Равновесие вредно для России, а нарушение выгодно. Отношения России к главнейшим представителям европейского могущества. К Англии. К Франции. К Пруссии. Внутренние источники сил России. Дисциплинированный энтузиазм. Оценка войн, веденных Россией с Европою. Сочувствие славян. Крестьянский надел. Глава 17. Славянский культурно-исторический тип

(Вместо заключения) Четыре разряда культурной деятельности. Первичные культуры. Одноосновные культурно-исторические типы. Европейский тип. Троякая анархия Европы. Надежды и свойства славянского мира. Характер славянской религиозности. Способность к государственности. Особый характер русской политической деятельности - отсутствие владений и колоний. Способен ли русский народ к свободе? - Русские бунты. Общественный и экономический строй России. Община и социализм. Культура в тесном смысле слова. Поглощение сил строением государства. Противоположность между Америкой и Россией. Задатки способностей к наукам и искусствам. "Мертвые души". "Борис Годунов"; "Война и мир". Картина Иванова. "Преображение" Пименова. Мицкевич. Славянство - четырехосновный культурно-исторический тип. Два потока всемирной истории. Приложение Н.Н.Страхов. О книге Н. Я. Данилевского "Россия и Европа" Н.Н.Страхов. Наша культура и всемирное единство Н.Н.Страхов. Последний ответ г. Вл. Соловьеву Комментарий С.А.Вайгачев Послесловие. Приглашаем Вас обсудить эту книгу на нашем новом сайте: Русское Самодержавие

Источник:

monarhiya.narod.ru

Читать Россия и Европа - Данилевский Николай Яковлевич - Страница 1

Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа. Часть 2
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 992
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 192

Николай Яковлевич Данилевский

Россия и Европа. Эпоха столкновения цивилизаций

1864 и 1854 годы. Вместо введения

Летом 1866 года совершилось событие огромной исторической важности. Германия, раздробленная в течение столетий, начала сплачиваться, под руководством гениального прусского министра[1], в одно сильное целое. Европейское status quo, очевидно, нарушено, и нарушение это, конечно, не остановится на том, чему мы были недавними свидетелями. Хитро устроенная политическая машина, ход которой был так тщательно уравновешен, оказалась расстроившеюся. Всем известно, что события 1866 года были только естественным последствием происшествий 1864 года. Тогда, собственно, произошло расстройство политико-дипломатической машины, хотя оно и не обратило на себя в должной мере внимания приставленных для надзора за нею механиков. Как ни важны, однако же, оказались последствия австро-прусско-датской войны 1864 года, я совсем не на эту сторону ее желаю обратить внимание читателей.

В оба года, которыми я озаглавил эту главу, на расстоянии десяти лет друг от друга, произошло два события, заключающие в себе чрезвычайно много поучительного для каждого русского, хотящего и умеющего вглядываться в смысл и значение совершающегося вокруг него. Представленные в самом сжатом виде, события эти состояли в следующем. В 1864 году Пруссия и Австрия, два первоклассные государства, имевшие в совокупности около 60 000 000 жителей и могущие располагать чуть не миллионною армиею, нападают на Данию, одно из самых маленьких государств Европы, населенное двумя с половиною миллионами жителей, не более, – государство невоинственное, просвещенное, либеральное и гуманное в высшей степени. Они отнимают у этого государства две области с двумя пятыми общего числа его подданных – две области, неразрывная связь которых с этим государством была утверждена не далее тринадцати лет тому назад Лондонским трактатом, подписанным в числе прочих держав и обеими нападающими державами[2]. И это прямое нарушение договора, эта обида слабого сильным не возбуждают ничьего противодействия. Ни оскорбление нравственного чувства, ни нарушение так называемого политического равновесия не возбуждают негодования Европы, ни ее общественного мнения, ни ее правительств, – по крайней мере, не возбуждают настолько, чтобы от слов заставить перейти к делу, – и раздел Дании спокойно совершается. Вот что было в 1864 году.

Одиннадцать лет перед этим Россия, государство, также причисляемое к политической системе европейских государств, правда, очень большое и могущественное, оскорбляется в самых священных своих интересах (в интересах религиозных) Турцией – государством варварским, завоевательным, которое хотя уже и расслаблено, но все еще одним только насилием поддерживает свое незаконное и несправедливое господство, государством, тогда еще не включенным в политическую систему Европы, целость которого поэтому не была обеспечена никаким положительным трактатом. На эту целость никто, впрочем, и не посягает. От Турции требуется только, чтобы она ясно и положительно подтвердила обязательство не нарушать религиозных интересов большинства своих же собственных подданных – обязательство не новое какое-либо, а уже восемьдесят лет тому назад торжественно данное в Кучук-Кайнарджийском мирном договоре[3]. И что же! Это справедливое требование, каковым признало его дипломатическое собрание первостепенных государств Европы, религиозные и другие интересы миллионов христиан ставятся ни во что; варварское же государство превращается в глазах Европы в палладиум цивилизации и свободы. В 1854 году, как раз за десять лет до раздела Дании, до которого никому не было дела, Англия и Франция объявляют войну России, в войну вовлекается Сардиния, Австрия принимает угрожающее положение, и наконец вся Европа грозит войною, если Россия не примет предложенных ей невыгодных условий мира. Так действуют правительства Европы; общественное же ее мнение еще более враждебно и стремится увлечь за собою даже те правительства, которые, как прусское и некоторые другие германские, по разного рода побуждениям не желали бы разрыва с Россией. Откуда же это равнодушие к гуманной, либеральной Дании и эта симпатия к варварской, деспотической Турции, – эта снисходительность даже к несправедливым притязаниям Австрии с Пруссией и это совершенное неуважение к самым законным требованиям России? Дело стоит того, чтобы в него вникнуть. Это не какая-нибудь случайность, не журнальная выходка, не задор какой-нибудь партии, а коллективное дипломатическое действие всей Европы, то есть такое обнаружение общего настроения, которое менее всякого другого подвержено влиянию страсти, необдуманного мгновенного увлечения. Поэтому и выбрал я его за исходную точку предлагаемого исследования взаимных отношений Европы и России.

Прежде всего посмотрим, нет ли в отношениях Дании к Пруссии и Австрии какого-нибудь дерзкого вызова, словом, чего-нибудь извиняющего в глазах Европы это угнетение слабого сильным и, напротив того, в действиях России чего-либо оскорбившего Европу, вызвавшего ее справедливые гнев и негодование?

Мы не будем вникать в подробности шлезвиг-голштейнского спора между Германией и Данией, тянувшегося, как известно, целые семнадцать лет и, я думаю, мало интересного для русских читателей. Сущность дела в том, что Дания установила общую конституцию для всех своих составных частей – одну из самых либеральных конституций в Европе, при которой, конечно, и речи не могло быть о каком-либо угнетении одной национальности другою. Но не того хотелось Германии: она требовала для Голштейна конституции хотя бы и гораздо худшей, но зато такой, которая совершенно разрознила бы эту страну с прочими частями монархии, – требовала даже не личного соединения наподобие Швеции с Норвегией (это бы еще ничего), а какого-то примененного к целой государственной области права, вроде польского «не позволим»[4], пользуясь которым, чины Голштейна могли бы уничтожать действительность всякого постановления, принятого для целой Дании. Но Голштейн принадлежал к Германскому союзу, следовательно, этим путем достигалось бы косвенным образом господство союза над всею Датскою монархией. Это господство он считал для себя необходимым по тому соображению, что кроме Голштейна, в дела которого Германский союз имел право некоторого вмешательства[5], в состав Датского государства входил еще и Шлезвиг, страна по трактатам совершенно чуждая Германии, но населенная в значительной части немцами, которые ее мало-помалу колонизировали и из скандинавской обратили в чисто немецкую. В глазах всех немцев, сколько-нибудь интересовавшихся политикой, Шлезвиг составлял нераздельное целое с Голштейном; но такой взгляд не имел ни малейшей поддержки в основанном на положительных трактатах международном праве. Чтобы провести его на деле, необходимо было употребить Голштейн как рычаг для непрерывного давления на всю Данию. При этом средстве датское правительство могло бы провести в Шлезвиге те лишь только меры, которые были бы угодны Германии. Дания, очевидно, не могла на это согласиться, и патриотическая партия (так называемых эйдерских датчан) готова была совершенно отказаться от Голштейна, лишь бы только единство, целость и независимость остальной части монархии не нарушались беспрерывно чужеземным вмешательством. О тяжести такого вмешательства мы можем себе составить легкое понятие по собственному опыту. Вмешательство, основанное на придирчивых толкованиях некоторых статей Венского трактата, привело в негодование всю Россию[6]. Хорошо, что негодование России, будучи так полновесно, перетягивает на весах политики много дипломатических и иного рода соображений; но кто же обращает внимание на негодование Дании? К тому же у Дании руки были в самом деле связаны трактатом, не дававшим ей полной свободы распоряжаться формой правления, которую ей хотелось бы дать Голштейну. Об истинном смысле этого трактата шли между Данией и Германским союзом бесконечные словопрения. Каждая сторона толкует, конечно, дело в свою пользу; наконец и Германский союз, не отличавшийся-таки быстротою действия, теряет терпение и назначает экзекуцию в Голштейн. Голштейн принадлежит к Германскому союзу, и против такой меры нельзя еще пока ничего возразить. Но известное дело, что Германский союз, хотя узами его и было связано до пятидесяти миллионов народа, не внушал никому слишком большого уважения и страха, – ни даже крохотной Дании, которая, несмотря на союзную экзекуцию, преспокойно продолжает свое дело. Пруссия (или, точнее, г. Бисмарк), однако же, видит, что для нее, во всяком случае, это дело ничем хорошим кончиться не может. Возьмет верх Дания – пропали все планы на Кильскую бухту, флот, господство в Балтийском море, на гегемонию в Германии, одним словом, пропали все немецкие интересы, которых Пруссия себя считала и считает, и притом совершенно справедливо, главным, чуть ли не единственным представителем. Восторжествует Германский союз – Голштейн один, или вместе с Шлезвигом, обратится в самостоятельное государство, которое усилит собою в союзе партию средних и мелких государств, что, как весьма справедливо думает г. Бисмарк, только повредит прусской гегемонии. Надо и союзу не дать усилиться, надо и Голштейн с Шлезвигом прибрать к своим рукам, чтобы общегерманское, а с ним вместе и частнопрусское дело должным образом процвели. Следуя этим совершенно верным (с прусской точки зрения) соображениям, обеспечившись союзом с Австрией, которой во всем этом деле приходится своими руками для Пруссии жар загребать, г. Бисмарк вступается за недостаточно уваженный и оскорбленный Данией Германский союз и требует уничтожения утвержденной палатами, общей для всей монархии конституции, – хотя и в высшей степени либеральной, но вовсе не соответствующей ни общим видам Германии, ни частным видам Пруссии, – угрожая в противном случае войною. Дания с формальной стороны не была совершенно права, ибо – не будучи в состоянии исполнить невозможного для нее трактата, или, по крайней мере, исполнить его в том смысле, в каком понимала его Германия, – она решилась рассечь гордиев узел этою общей для всей монархии конституцией, которая, удовлетворяя, в сущности, всем законным требованиям как Голштейна, так и Шлезвига, устраняла, однако, совершенно вмешательство союза в дела этого последнего и делала его излишним для первого. Не будучи, таким образом, правою с формальной стороны, Дания, угрожаемая войной с двумя первоклассными государствами, легко могла уступить столь положительно выраженному требованию. Такую уступчивость необходимо было во что бы то ни стало предупредить. Средство к тому было найдено очень легкое. Для исполнения своего требования Пруссия и Австрия назначили столь короткий срок, что в течение его датское правительство не имело времени созвать палаты и предложить на их обсуждение требование этих держав. Таким образом, датское правительство было поставлено в необходимость или отвергнуть требования иностранных держав и навлечь на себя неравную войну, или нарушить конституцию своего государства; нарушить же конституцию при тогдашнем положении дел – при только что вступившем на престол и не успевшем еще на нем утвердиться государе, непопулярном по причине его немецкого происхождения, – значило бы, по всей вероятности, вызвать революцию. Датскому правительству ничего не оставалось, как избирать из двух зол меньшее. Оно и выбрало войну, имея, по-видимому, достаточные основания считать ее за зло меньшее. Во-первых, Дания уже вела подобную войну и с Пруссией и с Германией, не далее как 15 лет тому назад, и вышла из нее скорее победительницей, чем побежденной; она могла, следовательно, рассчитывать на подобный же исход и в этот раз. Соображение весьма хорошее – только при нем не было принято в расчет, что в тогдашней Германии существовал бестолковый франкфуртский парламент, а в тогдашней Пруссии не было Бисмарка. Кроме того, датское правительство могло надеяться, что политическая система государств, основанная на положительных трактатах, не пустое только слово, – что после того, как Европа около ста лет не переставала кричать о великом преступлении раздела Польши[7], она не допустит раздела Дании, – что примет же она во внимание приставленный к ее горлу нож и, по крайней мере, потребует от нападающих на нее государств, чтобы они дали ей время опомниться. Во всем этом она ошиблась. Война началась. Не приготовленные к ней датчане, конечно, понесли поражение. Чтобы положить конец этой невозможной борьбе, собралась в Лондоне конференция европейских государств. Нейтральные державы предложили сделку, при которой приняли во внимание победы, одержанные Пруссией и Австрией, но эта сделка не удовлетворила союзников; они продолжали настаивать на своем, и Европа, ограничив этим свое заступничество, предоставила им разделываться с Данией, как сами знают. Итак, если и можно считать Данию не совершенно правою с формальной стороны, то эта неправда была с избытком заглажена поступком Пруссии и Австрии, не только не давших Дании возможности отступиться от принятой ею слишком решительной меры, но воспользовавшихся этим только как предлогом для исполнения задуманной цели: отторжения от нее не только Голштейна, но и нераздельного с ним, по их понятиям, Шлезвига. Дипломатические обычаи, – почитающиеся охраною международного права, так же как юридические формы почитаются охраною права гражданского и уголовного, – были нарушены, и нарушителем их была не Дания, а Пруссия с Австрией. Следовательно, эти два государства, а не Дания, оскорбили Европу.

«Гениальным прусским министром» Данилевский называет О. Бисмарка (1815–1898), который, занимая пост министра-президента наиболее могущественного из германских государств, проводил политику объединения Германии «железом и кровью». Австро-прусская война 1866 г. была первым крупным шагом на этом пути

В начале 1852 г. представители пяти великих держав (Англии, Франции, России, Австрии и Пруссии) подписали в Лондоне договор, гарантирующий неприкосновенность Датской монархии. В соответствии с ним герцогства Шлезвиг и Гольштейн признавались владениями датской короны и очищались от введенных туда ранее германских войск.

Договор, подписанный 10 июля 1774 г. в д. Кучук-Кайнарджи (на территории совр. Болгарии), подвел итог русско-турецкой войне 1768–1774 гг. Во владение России переходили Керчь в Крыму, часть побережья Днестровского лимана и Кабарда. Кучук-Кайнарджийский мир превратил Россию в черноморскую державу и значительно укрепил ее позиции в Закавказье и на Балканах.

Во времена Речи Посполитой в польском сейме действовал принцип «либерум вето», т. е. полного единогласия при решении дел. Выступая против принятия какого-либо решения, участники сейма не были обязаны мотивировать свой протест; чтобы добиться отрицательного результата, было достаточно устного несогласия («не позволям») хотя бы одного из присутствующих делегатов шляхты.

Образовавшийся в 1815 г. по решению Венского конгресса Германский союз включал Австрийскую империю и 38 германских государств, среди которых первенствующую роль играла Пруссия. Германский союз не обеспечивал единства Германии, являясь, по сути, формальным образованием.

Речь идет об «апрельских нотах» 1863 г., предъявленных представителями Франции и Англии царю Александру II по поводу восстания в Польше. Ноты содержали требование, чтобы польский вопрос был вынесен на рассмотрение европейских держав.

Раздел Польши (Речи Посполитой) происходил поэтапно в 1772, 1793 и 1795 гг. Первоначально Россия противилась вынашиваемым Пруссией совместно с Австрией планам раздела Польши, ограничиваясь дипломатическим давлением на правящие круги Речи Посполитой по так называемому «диссидентскому вопросу», т. е. вопросу об угнетенном положении в Польше украинского и белорусского населения, исповедующего православие. Мятеж польских конфедератов, выступивших против решения сейма об уравнении православных и протестантов в правах с католиками, заставил Екатерину II пересмотреть свою позицию. В результате трех разделов Польши собственно польские земли вошли в состав Австрии и Пруссии. К России отошли Белоруссия, Правобережная Украина, западноукраинские земли (без Львова), часть Литвы, Латгалия и Курляндия.

Источник:

www.litmir.me

Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа. Часть 2 в городе Барнаул

В этом каталоге вы можете найти Николай Яковлевич Данилевский Россия и Европа. Часть 2 по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти прочие предложения в группе товаров Наука и образование. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Транспортировка осуществляется в любой город РФ, например: Барнаул, Санкт-Петербург, Оренбург.