Каталог книг

Инна Разина Вернуть себя

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Ты и не догадываешься, как рядовое событие – поездка с подругой на летние каникулы в дом отдыха – повлияет на твою спокойную, размеренную жизнь. Знакомство с девочкой-подростком и её опекуном, хозяином гостиницы, сделает тебя участницей странных происшествий и тайн, окружающих этих людей. А попытка разобраться приведёт к ещё более запутанным и трагическим событиям, в которых их тайны тесно переплетутся с твоим прошлым. И тогда круг замкнётся…

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Инна Разина Вернуть себя Инна Разина Вернуть себя 64 р. litres.ru В магазин >>
Лиснянская, Инна Львовна Вдали от себя : Стихотворения. Лиснянская, Инна Львовна Вдали от себя : Стихотворения. 185 р. bookvoed.ru В магазин >>
Инна Разина Моё чужое лицо Инна Разина Моё чужое лицо 68 р. litres.ru В магазин >>
Инна Разина Не предавай меня Инна Разина Не предавай меня 79 р. litres.ru В магазин >>
Инна Разина Меня больше нет Инна Разина Меня больше нет 69 р. litres.ru В магазин >>
Инна Лиснянская Вдали от себя Инна Лиснянская Вдали от себя 167 р. ozon.ru В магазин >>
Михаил Сергеевич Шелков Проект «Калевала». Книга 2. Клад Степана Разина Михаил Сергеевич Шелков Проект «Калевала». Книга 2. Клад Степана Разина 250 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Вернуть себя

Вернуть себя (Инна Разина, 2015)

Ты и не догадываешься, как рядовое событие – поездка с подругой на летние каникулы в дом отдыха – повлияет на твою спокойную, размеренную жизнь. Знакомство с девочкой-подростком и её опекуном, хозяином гостиницы, сделает тебя участницей странных происшествий и тайн, окружающих этих людей. А попытка разобраться приведёт к ещё более запутанным и трагическим событиям, в которых их тайны тесно переплетутся с твоим прошлым. И тогда круг замкнётся…

Оглавление

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Вернуть себя (Инна Разина, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

На следующий день меня ждал сюрприз – незапланированный приезд Ильи, оказалось, Светка по секрету поделилась с ним моими приключениями. В беседке, скрытой от посторонних глаз высокими кустами, Илья уговаривал меня вернуться в город, не дожидаясь окончания путёвки. Мой категорический отказ покидать дом отдыха его не остановил. Упрямо качая головой, я даже не спорила, прекрасно отдавая себе отчёт, что разумных доводов остаться у меня не было не только для него, но и для себя. Мой друг был раздосадован, обычно он понимал мотивы моих поступков, но не в этот раз.

Провожая Илью у ворот, я пыталась отвлечь его безопасными расспросами о том, что происходит в городе.

– Ты что, уезжаешь?! – встревоженный оклик Лены застал меня врасплох, я и не заметила, что они с Максимом Сергеевичем гуляли поблизости. Девочка подошла ко мне и схватила за руку, вопросительно заглядывая в глаза.

– Нет, что ты! Я бы попрощалась с тобой, если бы решила уехать.

Увидев облегчённую улыбку девочки, я перевела взгляд на её спутника, тот тоже выглядел довольным. Странно, он же давно мечтал от меня отделаться, может, избавился, наконец, от своих подозрений? Я раздумывала об этом и не сразу заметила, что мужчины обмениваются напряжёнными взглядами. А они-то что не поделили, уж точно не меня.

Из-за присутствующих наше прощание с Ильёй вышло скомканным, он быстро обнял меня и сел в такси. Проводив взглядом машину, я повернулась к Лене, которая всё ещё стояла рядом.

– Ну что, погуляем вместе?

Девочка с удовольствием согласилась. Я думала, её опекун уйдёт, но он остался и не спеша прохаживался с нами по аллеям, словно у него не было никаких дел.

Мы гуляли уже минут двадцать, конечно, я не ожидала светской беседы, но его молчание начало действовать мне на нервы. Когда Лена в очередной раз убежала вперёд, оставив нас одних, я не выдержала.

– Удалось выяснить что-нибудь про покушение? – похоже, мои слова прозвучали слишком резко, он удивлённо посмотрел на меня, отвлёкшись, наконец, от своих мыслей.

– Пока ничего определённого.

– Вам не кажется, что опасность для Лены ещё сохраняется? – злило его нежелание обсуждать со мной происшествие. О, а вот и снова этот мрачный, подозрительный взгляд.

– С чего вы взяли, что Лене что-то угрожает?

– Просто немного поразмышляла о том, что произошло. Не стоит принимать меня совсем за дуру!

– И до чего же вы додумались?

– До того, что Лену пытались похитить. А у вас что, другое мнение?

– Не могу понять, почему вас это волнует?

– Может вы забыли, я тоже во всём этом участвовала! И мне не безразлично, что случится с девочкой.

– А почему не безразлично? – он пытливо смотрел на меня и ждал ответа, как будто тот был для него очень важен.

– Интересно, слово человеколюбие вам знакомо? – за неимением других доводов сошёл и этот. – Послушайте, хватит выдумывать невесть что. Так вышло, что я подружилась с Леной. И мне, правда, не всё равно, что с ней будет, верите вы или нет.

Не знаю, мои слова на него подействовали или что-то ещё, но Максим Сергеевич успокоился и сменил гнев на милость.

– У меня есть разные предположения, их проверяют.

– Может, Лене нужна охрана?

– Здесь полно охранников. Я запретил ей выходить на улицу одной.

Раз он был в нормальном настроении, я решилась задать несколько важных вопросов:

– Что случилось с Лениными родителями?

– Отца у неё нет, а мать недавно умерла.

Что ж, я подозревала что-то подобное.

– Она рассказывала про каких-то родственников.

– Да. У её матери остались дальние родственники со стороны отца. Лена их ни разу не видела. Недавно они вышли на нас и стали настойчиво звать её к себе. Достали своими звонками. Лена отказалась к ним ехать, и я их послал.

– И вы тогда решили, что я от них? Почему?

– Просто был на взводе, вот и привиделось. Я же просил прощения.

– Да нет, я не обижаюсь. Я бы тоже всех вокруг подозревала.

Девочка вернулась, прервав нас, и мы отправились в корпус. Не могу сказать, что я была полностью довольна разговором, мало что прояснилось, но всё же это был прогресс в наших отношениях.

Следующие несколько дней я почти ежедневно гуляла с Леной, иногда к нам присоединялся Максим Сергеевич. Вспомнив подозрения девочки, что ему на самом деле не очень хочется быть её опекуном, я внимательно приглядывалась к ним и не видела ничего, что подтверждало бы её опасения. Казалось, ему искренне нравится общаться с Леной. Сидя на лавочке и наблюдая, как он, словно мальчишка, играет с ней в мяч, я задумалась о том, как давно они знают друг друга? Что связывало его с матерью девочки? Просто дружба или нечто большее? Иначе мне было трудно объяснить его привязанность к Лене.

Набегавшись, Максим Сергеевич сел рядом со мной передохнуть. Он всё ещё улыбался, и я не могла не отметить, что эта мальчишеская улыбка очень ему идёт, смягчает резкие черты лица и делает на несколько лет моложе.

– А вы не хотите побегать? – он повернулся и посмотрел на меня в упор. Сердце вдруг забилось быстрее, я смутилась, отвела глаза и тихо пробормотала:

– Нет, сегодня очень жарко.

Он отвернулся, помолчал немного, вздохнул и протянул:

– Да… жара. Лена упрашивает меня снова поехать на озеро, а я ближайшие дни занят.

– Я бы тоже не отказалась искупаться, – помечтала я, духота и меня доконала. Мой собеседник прищурился, что-то обдумывая, потом предложил:

– Может, вы съездите с ней завтра на озеро, пока я буду в городе? Конечно с охраной, и подругу вашу берите.

Я подумала и согласилась, не видя причин для отказа, да мне и не хотелось отказываться.

– Ну и отлично, с вами поедут Егор и водитель.

Услышав о предстоящих планах, девочка взвизгнула от радости и потащила меня собираться на пикник.

Максим Сергеевич хорошо продумал наш отдых. Пока мы с Леной играли в бадминтон, а Светка загорала, Егор с водителем раскладывали походный мангал. Рядом с нами никто не расположился, вообще отдыхающих было мало, похоже, в такую погоду им лень было тащиться даже на озеро. Пообедав вкуснющими зажаренными сосисками, девочка захотела искупаться. Я знала, что она хорошо умеет плавать, но не разрешала заплывать глубоко – пресная озёрная вода бывает коварна.

Мы плескались недалеко от берега, когда услышали раздражённые голоса. Оглянувшись, увидели, что около нашей машины Егор и водитель громко спорят с каким-то мужчиной. Трудно было разобрать, о чём речь, но разговаривали на повышенных тонах и сильно жестикулировали – может, какой-то пьяный пристал? «Ладно, сами разберутся», – подумала я и обернулась к девочке. Лене нравилось нырять, а меня это беспокоило, в мутной воде я не могла её видеть, хотя она и плавала рядом со мной.

Я старалась разглядеть что-нибудь в толще воды, когда кто-то резко дёрнул меня за ноги. Теряя равновесие, я лишь злилась на дурацкую шутку, не понимая, что рывок был слишком сильным для ребёнка. Неожиданно оказавшись под водой, не успела вдохнуть воздух и захлебнулась. Отчаянно барахтаясь, вынырнула на поверхность и, едва увидев испуганную мордашку Лены, снова погрузилась под воду из-за очередного толчка.

До сих пор эти события вспоминаются мне, как картинки в замедленном фильме: вот я выныриваю, вижу ужас в глазах ничего не понимающей девочки, слышу продолжающиеся на берегу разборки. Вдруг приходит понимание и страх сжимает сердце. Сейчас то же самое произойдёт с Леной, и я не смогу найти её в такой мутной воде и помочь.

– На берег, – хриплю я, а мне кажется, что кричу, и горло разрывает боль. Она, наконец, начинает двигаться, а я ныряю и отчаянно пытаюсь лягать ногами того, кто крутится под водой, в слабой надежде немного задержать его и дать девочке уйти.

Воздух заканчивается, я снова на поверхности, слышу крики Светки, вижу Лену почти у берега и бегущего к ней Егора. Снова кругом вода, я уже не лягаюсь, нет сил, но и под водой никого нет. Меня кто-то хватает, надо сопротивляться, а я не могу. Потом вижу испуганное лицо Егора и всё, темнота…

Я пришла в себя на берегу, сотрясаясь от кашля. Егор помог мне подняться, завернул в плед и посадил в машину, где уже были Лена и Света. Они обе смотрели на меня, как на привидение, наверное, я и была на него похожа. С напряжённым лицом разглядывая меня, Егор спросил:

– Ты как? Сейчас поедем в больницу.

Я покачала головой.

– Не надо. Всё нормально, – слова давались с трудом, но очень хотелось оказаться в своём номере и свернуться калачиком под одеялом.

– Тогда на базу, – бросил он водителю, и мы тронулись, оставив все вещи на берегу.

Максим Сергеевич в очередной раз встречал нас у ворот. Лена выскочила из машины первой и бросилась к нему. Он прижал её к себе и наблюдал, как я с помощью подруги выбираюсь из джипа. Удивительно, что даже в таком состоянии я попыталась представить себя со стороны и содрогнулась от ужаса. Но, всё ещё обнимая девочку, её опекун смотрел на меня вовсе не с отвращением, в его глазах я увидела ярость и вину. Ладно, подумаю об этом потом, сейчас горячий душ и кровать.

Завернувшись в одеяло, я лежала с закрытыми глазами, но сон не шёл. Светы не было в номере, её увёл Егор восстанавливать картину произошедшего. Болело горло, прорывался кашель, навалилась апатия, и ещё было очень жалко себя – ну и отдых у меня получился! Сейчас не хотелось думать, кто в этом виноват, я просто боролась со слезами и дрожью. Без стука открылась дверь, кто-то вошёл и наклонился надо мной. Я услышала вздох, потом сильные руки подняли меня вместе с одеялом, и я оказалась прижата к груди Максима Сергеевича.

– Тихо, тихо, это просто стресс. Скоро всё пройдёт, – шептал он мне в волосы, – я дурак, прости меня, – его голос был полон раскаяния.

Всё же крепкое мужское плечо успокаивает, моя дрожь постепенно прошла, дыхание выровнялось, а потом пришла неловкость. Я попыталась отстраниться, не поднимая глаз, но он не отпустил. Приподнял за подбородок моё лицо, заглянул в глаза и вдруг прикоснулся губами к моим губам. Сердце бешено застучало. Вот это да, ведь это не первый мой поцелуй, почему же раньше не было ничего подобного? Впрочем, он не дал мне возможности дальше раздумывать над этим, а через несколько минут мы оба пытались успокоить дыхание. Я отвернулась и покраснела, стало очень стыдно.

– Прости, я понимаю – это тоже стресс, – его голос я слышала уже от двери. Потом она захлопнулась, а я легла и накрылась с головой одеялом, неспособная сегодня больше испытывать никаких эмоций. Только бы поскорее заснуть и ни о чём не думать.

Этот поцелуй не прибавил мне лёгкости в отношениях с Максимом Сергеевичем, я испытывала смущение, а он… что чувствовал он, я не понимала. Он как будто игнорировал меня, не подходил и не замечал. Я тоже старалась не смотреть в его сторону. Иногда даже казалось, что его шёпот и объятия мне просто приснились, только бешеный стук сердца при этих воспоминаниях подтверждал их реальность.

Заходили меня проведать Лена и Егор, последний, чувствуя свою вину, подробно рассказывал о ходе расследования. Они прочесали все окрестности и нашли парня, который их с водителем отвлекал, пока нас пытались утопить. Но здесь всё опять оказалось глухо. Местного пьянчужку за стольник нанял какой-то мужик и попросил устроить небольшую потасовку, объяснив это тем, что повздорил с богачами и хочет испортить им отдых. Поскольку дебошир всегда находился навеселе, составить словесный портрет нанявшего его мужика не представлялось возможным. Пьяница постоянно путался в показаниях, а также клялся и божился, что ничего плохого не хотел – только немного попортить нам нервы. Удивительно, как преступнику удавалось подбирать себе таких безопасных для него сообщников?

Теперь, когда мы гуляли с Леной по территории, рядом всегда маячили два охранника. Такие прогулки не доставляли удовольствия нам обеим. А через несколько дней девочка с грустью сообщила, что они с дядей Максимом возвращаются в город. Он считал, что там будет легче обеспечить её безопасность, пока ведутся поиски.

– Ты же будешь меня навещать? – от её вопроса у меня на глаза навернулись слёзы, она казалась такой одинокой. Девочка прижалась ко мне и прошептала: – Пожалуйста, приходи. Ты очень похожа на мою маму. Я это сразу заметила!

А я вспомнила, как в начале нашего знакомства она старалась долго на меня не смотреть, теперь понятно, просто ей было больно! Вот и разгадка странных слов Максима Сергеевича, видимо, он тоже обратил внимание на это случайное сходство и решил, что я Ленина родственница.

Пожалуй, я бы не возражала, впервые за много лет мне остро захотелось узнать тайну своего рождения. Но я понимала, что это невозможно – у подкидыша нет никаких шансов установить родителей через столько лет, ведь при мне не было ни записок, ни других возможных зацепок. Вот если бы в детском доме объявилась моя непутёвая мать и сама во всём призналась. Там знали мой нынешний адрес и, я уверена, сообщили бы мне важную информацию. Впрочем, зачем это? Моя жизнь меня вполне устраивала, а дружить с Леной нам никто не запрещал. И всё же было грустно, ясно, что теперь мы будем видеться не так часто.

Обнявшись, мы сидели в беседке и молчали, думая каждая о своём.

– Зачем только мама поехала в эту свою деревню? Осталась бы дома, и ничего не случилось! – вдруг воскликнула Лена. Злость и обида в голосе показывали, что её боль ещё очень сильна. – И дядю Витю с собой потащила, он бы тоже остался жив!

Господи, о чём она, какая деревня, какой дядя Витя? Я считала, что дело в болезни, а она говорит о поездке! Я потрясённо молчала, но расспрашивать её не решилась, лишь крепче прижала к себе.

– Не надо, не думай об этом. Тут уж ничего не изменишь, и никто в этом не виноват.

– Виноват! – горячо воскликнула она. – Кто-то же виноват, что они разбились. Или дядя Витя – он был за рулём, или ещё кто-то! А полиции проще сказать, что это случайность, и ничего не расследовать!

– Дядя Витя – это мамин друг? – я не выдержала.

– Ну да. Брат дяди Максима.

Брат дяди Максима?! То есть младший брат Максима Сергеевича, разбившийся пять месяцев назад? Мне срочно требовалось остаться в одиночестве и подумать, я повела Лену домой, наша стража неотступно следовала сзади.

Проводив девочку, я не пошла к себе, а присела на скамейку. Так вот в чём дело, кажется, что-то прояснилось. Мама Лены и Виктор погибли вместе. Скорее всего, между ними была связь, а старший брат здесь ни при чём. Новая информация произвела впечатление. Глядя в пространство, я думала, какие ещё выводы можно из неё сделать, и вдруг увидела того, кто в последнее время занимал все мои мысли. Он шёл по дорожке и смотрел на меня. Я поднялась навстречу, чувствуя, как сжимается сердце от предстоящего расставания. По логике вещей, мне бы надо было радоваться, что весь этот кошмар скоро закончится – что ж, похоже, с логикой у меня в последнее время нелады.

Максим Сергеевич подошёл вплотную и взял меня за руку. Надо же, после поцелуя он в первый раз снова ко мне прикоснулся.

– Лена тебе рассказала, мы уезжаем.

Это был не вопрос, но я кивнула. Странный у него был взгляд, похоже, опять злился, вот только на кого?

– Да, жизнь преподносит сюрпризы. Раньше бы ни за что не поверил, что такое возможно. Жаль, это произошло сейчас – я должен уехать!

Я не понимала о чём он? По-моему, речь не о Лене, и вообще было похоже, что он разговаривает сам с собой. Надо вернуть его на землю, тем более, времени что-то узнать у меня осталось мало. После озера версию о похищении я отбросила.

– У Лены есть свои деньги? – да уж, прямой вопрос, некогда придумывать обходные манёвры.

– Ты думаешь только об этом?

– Интересно, о чём мне ещё думать, о погоде?

С минуту он молча меня разглядывал, потом ответил:

– Раньше не было. Но четыре месяца назад я открыл на неё счет и перевёл туда достаточно крупную сумму. Она сможет получить их после совершеннолетия.

– То есть, теперь она богатая наследница? Родственников её проверили?

– В первую очередь. Там две еле живых старушки и всё. Может, и правда переживают о родной душе, а может, как-то узнали про деньги, но подготовить покушения они не могли. Не беспокойся, я скоро во всём разберусь.

Он вдруг резко притянул меня к себе, обнял и, наклонившись к самому уху, прошептал:

– И тогда не оставлю тебе ни одного шанса не думать обо мне.

Его горячее дыхание возбуждало меня, сердце готово было выскочить из груди. Не обращая внимания на отдыхающих, Максим Сергеевич запустил пальцы в мои волосы и жадно прижался к моим губам. На некоторое время я потеряла все ориентиры, где я, сколько уже здесь нахожусь? Наконец он меня отпустил. Пытаясь отдышаться, я ошеломлённо смотрела в его потемневшие глаза.

– Чёрт, как же не хочется уезжать, – с досадой произнёс он и, криво усмехнувшись, добавил: – Только не вздумай пока выйти замуж!

Максим Сергеевич ушёл. «По-моему, он просто насмехается надо мной», – злилась я, глядя как он удаляется. На следующее утро я узнала, что они с Леной уехали. У нас со Светкой было ещё три дня до отъезда, из упрямства я решила провести их здесь, хотя ни о каком отдыхе уже не было и речи. Оставшееся время мы с подружкой в основном прогуливались по тропинкам и аллеям. Она не приставала ко мне с разговорами, лишь изредка я ловила на себе её задумчивые взгляды и была благодарна за молчание.

Оглавление

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Вернуть себя (Инна Разина, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Карта слов и выражений русского языка

Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.

Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.

Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.

Источник:

kartaslov.ru

Вернуть себя

Вернуть себя

Если у вас имеется доступ к чтению произведения, то вы можете оценить его по пятибальной шкале (как в школе), нажав на любую из 5 звездочек. 1-ая звездочка - очень плохо, 5-ая звездочка - отлично! Любая накрутка оценок исключена! Ваша оценка будет показываться вам синей зведочкой ☆ , чтобы вы видели, как проголосовали. В любой момент вы можете переставить свою оценку, еще раз нажав на любую звездочку. При этом накрутки не произойдет! Будет учтена именно ваша последняя оценка.

812 просмотров | 6 комментариев | 4 в избранном | 0 наград

для всех Размер: 7,93 алк

Произведение наградили Что такое награждение?

Любому произведению автора может быть присуждена платная награда или антинаграда, влияющие на общий рейтинг произведения. При этом все оплаты за награды перечисляется в виде процентов вознаграждения автору произведения.

В отличие от обычного проставления оценок (звездочек), вы можете сколько угодно раз награждать одно и то же произведение автора. Все награждения являются публичными, поэтому ваши награды произведению будут видны не только автору, но и другим пользователям сайта.

Данное произведение еще не награждали.

Комментарии

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

26.02.2017, 19:38 #2464669 Инна Разина

Дарья, благодарю! Я очень рада)

26.02.2017, 00:29 #2459697 Дарья

02.02.2017, 14:32 #2251617 Инна Разина

Инна, спасибо большое Вам. Прочитала уже 4-й Ваш роман. Как же мне нравятся Ваши героини! Умные, решительные, неординарные девочки, способные повлиять на свою судьбу и судьбы своих близких, не пасующие перед непростыми жизненными обстоятельствами, не боящиеся совершать поступки. Наверное, в их характерах отражается характер самого автора? Хороши книги и с точки зрения языка. Согласна с предыдущим комментарием абсолютно. Хочется пожелать Вам вдохновения и преданных читателей.

01.02.2017, 23:28 #2246812 Anneliese13

07.12.2016, 22:13 #1764358 Инна Разина

Трагичная и прекрасная история. Изумительные герои - живые, яркие настоящие. Их видишь, их ощущаешь, им со-переживаешь.

Вы очень хорошо пишете. у Вас образный язык, чёткий слог, логически выверенный сюжет. Тогда почему нет читателей? *озадаченно* Обидно за хорошего, но недооценённого автора.

По поводу читателей - я недавно вышла на сайты типа Продамана и Лит-еры и сейчас осваиваюсь на них. Как раз в надежде найти своих читателей. И такие замечательные отзывы, как ваш, помогают привлечь к моим книгам внимание. Не исключено, что я упускаю какие-то важные моменты. Я тут подумала, может, у меня слишком простые обложки, и это отпугивает читателей. Ну а может, нужно время)

07.12.2016, 14:19 #1759456 Медленная Река

Вы очень хорошо пишете. у Вас образный язык, чёткий слог, логически выверенный сюжет. Тогда почему нет читателей? *озадаченно* Обидно за хорошего, но недооценённого автора.

Инна Разина Обсуждения на сайте 20 56 / 10 21:08 Гэлбрэйт Серина 1327 / 15 21:08 Людмила Королева 544 / 21 21:08 Ольга Леер/Luna_25 71 / 36 21:07 Рина Михеева

Залесье. Право на выбор

45 / 2 21:07 Эльга С. 247 / 3 21:07 Алина Розанова 1328 / 52 21:07 Анвин Росс

Ты была моей (С Рождеством от автора в конце текста!)

9962 / 30 21:07 Ольга Грон

Штурман для космического демона

3834 / 128 21:07 Ягушинская Вероника

Отбор с подменой

289 / 3 21:07 Екатерина Лоринова

Ядовитые узы2. Сердце терновника

1474 / 33 21:07 Елия Ренес 1379 / 58 21:06 Снежная Марина

Три жениха для принцессы-1

14566 / 115 21:06 Эль Бланк

Холиане. Забытые чувства

347 / 2 21:06 Рина Михеева

Цветок Зари. Книга первая: На пороге ночи

76 / 5 21:06 Элли Милау 603 / 74 21:05 Жильцова Наталья

Академия черного дракона 2

1730 / 8 21:05 Ялика Фадеева

Монастырь сбежавших невест

12 / 4 21:05 Елизавета Соболянская

Дед Мороз и Снегурочка в стиле БДСМ

13601 / 154 21:04 Снежная Дарья

Роли леди Рейвен. Том 2

59 / 6 21:04 Ольга Шестрова

Предскажи нам звёздный путь

Случайные произведения 5 13 апр Алекс Хелльвальд

Ключ к тайне двух миров

09 янв Стужева Жанна

Тьма в подарок или счастье по заказу

15 сен Мария Гринхольд 09 мар Олена Шалена 22 окт Белая Дарина

Князь тёмной пустоши

Сегодня День Рождения! 2

Таша Танари

В действительности все иначе, чем на самом деле (с)

Источник:

prodaman.ru

Разина Инна

Инна Разина Вернуть себя

Ты и не догадываешься, как рядовое событие - поездка с подругой на летние каникулы в дом отдыха - повлияет на твою спокойную, размеренную жизнь. Знакомство с девочкой-подростком и её опекуном, хозяином этой гостиницы, сделает тебя участницей странных происшествий и тайн, окружающих этих людей. А попытка разобраться приведёт к ещё более запутанным и трагическим событиям, в которых их тайны тесно переплетутся с твоим прошлым. И тогда круг замкнётся. Купить книгу на Литрес и Амазоне в удобном формате

Он покачал головой и тоже покинул ресторан, меня он даже не заметил. Снова я увидела девочку на следующий день после завтрака. Мы с подругой возвращались по лесной тропинке, соединяющей дом отдыха через небольшой лесок с железнодорожной станцией и близлежащим посёлком. Она быстро шла нам навстречу, поправляя сползающий с плеча розовый рюкзачок и нервно оглядываясь. -- Странно, куда это ребёнок идёт один по лесу? -- я поняла, что произнесла свои мысли вслух. -- Ты об этой девчонке? -- удивилась Светка. -- Да мало ли куда. И совсем она не ребёнок -- подросток уже, -- подружка продолжила свой рассказ. Слушая её краем уха, я размышляла о том, куда могла направляться девочка. И знает ли об этом её. родственник или кто он там ей? В течение дня предмет этих размышлений не попадался мне на глаза, за обедом и ужином их стол оставался пустым. Вечером, вернувшись с прогулки, я с удивлением обнаружила машину полиции перед входом в гостиницу, а Максима Сергеевича в холле, беседующим с двумя полицейскими. Любопытная Светка сразу направилась к стойке администратора. -- Что это у вас полиция? Что-то случилось?

Администратор, молодая девушка, выглядела расстроенной. Наклонилась в нашу сторону и зашептала: -- У Максима Сергеевича племянница пропала. Утром была здесь, а потом исчезла. Он её сам искал, всё облазил, всех расспрашивал, но не нашёл. Пришлось в полицию обращаться. Ребёнок ведь, мало ли что случиться может! -- А кто такой Максим Сергеевич? -- продолжала любопытствовать подружка. -- Так это же наш хозяин. Вы что, не знаете? -- А девочка -- его племянница? -- Ну да, наверное. А может, и нет. В общем, он её опекает. Сюда вот привёз отдохнуть, и на тебе. Только бы нашлась поскорее! К стойке подошли люди, и девушке пришлось переключиться на них, хотя она явно была не прочь поболтать ещё. Светка направилась в номер, а я притормозила, не зная, что делать. Надо ли говорить, что мы видели девочку в лесу, заметил ли её ещё кто-нибудь? Не очень хотелось вмешиваться, но вдруг мы -- единственные свидетели. И кому стоит всё рассказать -- хозяину дома отдыха или полиции? Общаться с хозяином почему-то тянуло ещё меньше. Тем временем троица закончила разговор и направилась к выходу. Я нерешительно дёрнулась в сторону полицейских и негромко их окликнула: -- Простите, вы же ищете девочку? Я её, кажется, видела. Вернее, мы видели, с подругой.

Светка заметила, что я общаюсь с полицией, и подошла ближе. Максим Сергеевич тоже остановился и внимательно слушал меня, буравя тяжёлым взглядом. Когда я закончила свой рассказ, нам задали несколько вопросов, записали данные и номер комнаты и отпустили. Больше всего полицию интересовало, была ли девочка не одна, и шёл ли кто-нибудь за ней? Я отрицательно ответила на оба вопроса, так как точно помнила, что кроме неё нам никто на тропинке не попадался. Максим Сергеевич ни словом не обмолвился, что мы уже встречались, а может, он меня и не запомнил вовсе. Мы вернулись в номер. Чувство тревоги усилилось, даже странно, что я так беспокоилась за незнакомого мне ребёнка. Не в силах отвлечься от мыслей о девочке, я пыталась анализировать свои эмоции. Я поступила так, как должна была, но почему-то ощущала вину за своё бездействие. Это было глупо, учитывая, что я совершенно не знала ни ситуацию, ни ребёнка и вряд ли могла чем-то помочь, раз уж делом занялась полиция. Засыпая, я против своей воли пыталась представить, что сейчас делает Максим Сергеевич.

Я с трудом пыталась найти смысл в его словах и глупо спросила: -- Какая Лена?

Он разозлился, его и так неприятный взгляд стал ещё жестче, а тон -- грубее: -- Послушайте, я пока ничего не рассказал полиции, но это можно быстро исправить. Если сами всё объясните, я не буду их вмешивать. Что вы здесь делаете? Следите за нами? Лена же ясно сказала, что ни к каким родственникам не поедет!

Я больше не могла слушать этот бред. -- Нет, вы послушайте! Я не знаю вас и не знаю, кто такая Лена. И если вы от меня не отстанете, это я обращусь в полицию! У вас вообще с головой всё в порядке?

Он хмуро смотрел на меня, потом молча развернулся и ушёл. Глядя ему в след, я ещё несколько минут стояла в кустах, тщетно пытаясь успокоиться и навести порядок в мыслях. Так, Лена -- это, скорее всего, его племянница. Но почему он решил, что я за ними слежу -- из-за той случайной встречи в кафе? Это же смешно! Впрочем, находясь в такой ситуации, он, наверное, мог быть излишне подозрителен. Понемногу я успокоилась и поняла, что не слишком сержусь на Максима Сергеевича. Что-то было ещё более странное в его словах. а, он сказал, что я кого-то ему напомнила. У меня вдруг неприятно засосало под ложечкой. Остаток дня прошёл без происшествий. Я сидела в своей комнате, чувствуя сильное нежелание её покидать. Похоже, боялась ещё раз встретиться с Максимом Сергеевичем, трусиха. Выйти на ужин всё же пришлось. Да и Светка не понимала, что со мной происходит, а я не могла ничего объяснить. Что объяснять -- одни эмоции и ощущения. Испытав облегчение от отсутствия в ресторане хозяина нашей гостиницы, я согласилась немного прогуляться перед сном. Но как только мы вышли на улицу, сразу увидела его. Он общался с девушкой-администратором, заметил нас, прервал разговор и подошёл ближе. Я сжалась, очень не хотелось сцен в присутствии посторонних людей. Должно быть, ему тоже этого не хотелось, он вполне вежливо отозвал меня в сторону. И выглядел пусть усталым и небритым, но совсем не злым. -- Я решил извиниться перед вами. Проверил ваши данные -- вы действительно не имеете к нам отношения. Так что ещё раз прошу меня простить.

Я даже не возмутилась, будто такая проверка была обычным делом. Больше удивили его извинения. Не похож он был на человека, который извиняется, даже если не прав. Впрочем, что я о нём знала? Кивнув, не удержалась и спросила: -- Лену нашли?

Он покачал головой. -- Пока нет. Её ищет и полиция, и мои люди. У нас слишком сложная ситуация. -- Максим Сергеевич хотел ещё что-то добавить. Вдруг его взгляд снова стал колючим, не прощаясь, он развернулся и ушёл. "Ну вот, кажется, инцидент исчерпан", -- подумала я, совсем не испытывая облегчения. Неведение -- большая сила. В тот момент я тоже была абсолютно уверена, что не имею к ним никакого отношения. Следующие два дня прошли в той же атмосфере. От девушки-администратора мы знали, что Лену ещё не нашли. Её дядю-опекуна я иногда видела то в одиночестве, то с полицией, то с крепкими мужчинами в тёмных костюмах. Вид у него был всё такой же усталый и хмурый, на меня он больше не обращал внимания. А я не могла спокойно отдыхать. Беспокойство за девочку не отпускало, мысли постоянно возвращались к ней. Понимая, что пока она не найдётся, мне не удастся отвлечься, я решила принять участие в поисках Лены. Заметила на территории Максима Сергеевича, с трудом преодолев неловкость, подошла и предложила свою помощь. Он не принял её. Просто заявил, что в этом не нуждается. И даже не попытался облечь свой отказ в вежливую форму: -- Вряд ли от вас будет какая-то польза. Лену ищут те, кто это умеет делать, не стоит им мешать. И вообще, не беспокойтесь о нас. Вы приехали сюда на отдых -- вот и отдыхайте.

Девчонки переглянулись, я продолжала смотреть на них с лёгкой улыбкой, пытаясь не показать свою жгучую заинтересованность. Наконец, одна из них заговорила: -- Да нет, я его с рук купила. Тут на рынке, у станции, -- она кивнула головой в сторону небольших торговых рядов слева от платформы. -- А как выглядит продавец? Может, у него ещё такие есть? -- я старалась, чтобы мой голос звучал просительно, а не настойчиво, только бы их не отпугнуть. -- Девочка одна продавала. Но у неё больше нет, мы узнавали. И она ушла сразу. -- А куда ушла? -- спросила я, уже ни на что не надеясь. Как ни странно, они ответили: -- Вон туда, к складам, -- и показали в сторону, противоположную посёлку и станции. Подъехала электричка, девчонки быстро запрыгнули внутрь, а я осталась. Сама себе удивляясь, отправилась не в полицию, а на рынок, узнавать насчёт складов. Несмотря ни на что, я чувствовала, что делаю всё правильно. Представляю, чего бы я наслушалась, если бы в полиции узнали, чем я занимаюсь. Про Максима Сергеевича и его реакцию думать совсем не хотелось. На рынке я выбрала самую безобидную на вид продавщицу и подошла к ней, заранее приняв жалобный вид. -- Здравствуйте. Помогите, пожалуйста! Меня отправили на встречу по поводу работы. Сказали -- на этой станции, у складов, а где это -- плохо объяснили. Подскажите, как их найти? -- Это каких складов? Бывших совхозных? Так там, вроде, никто не работает, они же полуразрушены. Там одни беспризорники прячутся! -- продавщица смотрела на меня с подозрением. Кажется, я ошиблась, пришлось прикидываться обманутой невинностью. -- А где эти бывшие совхозные находятся? Может, там кто-то всё же работает? А здесь ещё какие-нибудь склады есть? Неужели опять обманули? Да что ж мне так не везёт?

Видимо, невезение было женщине знакомо. Она покачала головой и даже посочувствовала: -- Других нет. Только эти -- вон там, за железнодорожным переходом, налево от развилки. А вы с названием станции не ошиблись? Пожав плечами, я снова побрела к платформе, чтобы женщина ничего плохого не заподозрила. Обошла её с другой стороны, дошагала до перехода и свернула налево, на пыльную узкую дорогу. Минут через десять увидела вдали невысокие постройки, перед которыми стояла большая машина. Похоже, женщина была не права, и эти склады вполне обитаемы. Подойдя достаточно близко, чтобы разглядеть автомобиль, я почувствовала тревогу. Я уже видела эту машину сегодня утром в доме отдыха. Именно на таком джипе приехали крепкие парни в костюмах -- знакомые Максима Сергеевича. Хорошо, что рядом с дорогой были густые заросли -- через минуту я уже стояла там, прикидывая, как незаметно подобраться поближе. Странно, но моё поведение в тот момент мне совсем не казалось абсурдным. Пока я раздумывала, что предпринять, сбоку раздался хруст веток и шум от продирающихся сквозь кусты людей. Я оглянулась -- на небольшой поляне мелькнули силуэты нескольких детей. У девочки, бегущей в конце, были длинные светлые волосы! Я бросилась следом, благо держались они не рядом, а на расстоянии друг от друга, и шум от меня вполне могли принять за шум от своих. Вдруг девочка ойкнула и осела на землю. Остальные не обратили на это никакого внимания и продолжили бегство.

Теперь я могла выйти из укрытия. Ускользнуть она всё равно не сможет, да и некуда -- похоже, её временное пристанище накрылось. Судя по всему, никто её из дома отдыха не похищал, сбежала она сама, добровольно. Интересно, из-за чего? Может, из-за своего дяди? Сейчас, когда беспокойство за девочку отступило, меня мучило любопытство. Медленно и осторожно, чтобы не сильно испугать ребёнка, я вышла из кустов. Она всё равно испугалась, вскочила, но тут же охнула и села обратно. -- Тихо, тихо, не бойся. Я из дома отдыха, ищу тебя, там все о тебе переживают, -- я старалась, и мой голос звучал спокойно. -- Ты, наверное, меня видела. Я сидела в ресторане недалеко от тебя и твоего дяди -- Максима Сергеевича.

Услышав это имя, Лена тут же скривилась, до меня долетело сказанное сквозь зубы ругательство. Видимо, я оказалась права, мысль о возвращении к дяде не очень ей нравилась. До сих пор у меня не было возможности внимательно разглядеть девочку. Сейчас, изучая её, я испытывала странное двойственное ощущение: с одной стороны абсолютную уверенность, что никогда раньше, до первой нашей встречи в кафе, я её не видела, с другой -- это лицо вопреки всему не казалось мне чужим. Девочка, в ответ, рассматривала меня. Её взгляд заинтриговал, сначала в нём было безразличие, потом озадаченность, а дальше она резко отвела глаза и нахмурилась, как будто мой вид вызывал у неё неприятные чувства. Странно, с чего бы это? Время шло, надо было на что-то решаться. -- Ну что, будем выбираться? Давай помогу тебе подняться и идти. Твой дядя уже с ума сошёл от беспокойства. -- Никакой он мне не дядя! Он мне вообще никто. Я к нему не пойду! -- Ты же приехала сюда с ним, кто он тебе тогда? Он тебя не заставлял? -- я насторожилась. -- Нет! Он мой опекун. Вернее, пока ещё нет, но собирается. Так мама хотела. А вам какое дело?

Я заметила, что она старается на меня не смотреть. Пока я думала, что предпринять, ситуация разрешилась сама собой. Раздался хруст веток, будто стадо слонов пробиралось сквозь кусты, и на поляну вышли трое мужчин в испачканных листьями и паутиной костюмах. Теперь уже выругалась я, правда про себя. -- Здравствуй, Лена, -- спокойно произнёс один из них. Девочка не ответила и вообще ничего не сказала, похоже, поняла, что деваться некуда. Когда стало ясно, что она подвернула ногу, её просто взяли на руки и донесли до машины. Мне не задали ни одного вопроса, вежливо, но настойчиво "пригласили" поехать с ними. Скорее всего, Максиму Сергеевичу позвонили заранее -- он встречал нас у въездных ворот. Наверное, только присутствие полиции не дало ему наброситься на меня с вопросами, но взгляд был красноречивый. Он быстро осмотрел Лену. Убедившись, что на вид, не считая ноги, она особо не пострадала, кивнул держащему её парню: -- Неси в номер, там врач.

Девочка тоже не бросилась ему на шею, она молчала, хмуро глядя в сторону. Вот и вся тёплая встреча после нескольких дней тревог и волнений. Меня проводили в какое-то помещение, где пришлось поведать о своих приключениях. Всё прошло лучше, чем я ожидала -- стражи порядка вполне удовлетворились моим рассказом. Конечно, отругали за то, что ещё на станции не пошла в полицию. Но, в целом, ничего особо неприятного, если не считать Максима Сергеевича, который находился здесь же. Мужчина слушал меня молча, не задавал вопросов, но его взгляд явно показывал, что он не верит ни одному моему слову. Мало мне было проблем с ним, так я своим поведением сделала ещё хуже! Как ни странно, я не жалела, что так поступила. Я должна была принять участие в поисках Лены. Интересно, откуда у меня взялось такое ощущение? Лучше не думать об этом -- разумных объяснений всё равно не было.

Мне нечего было ему сказать. Доказывать, что я не верблюд? Увольте! Что ж, так даже лучше. По крайней мере, он говорил то, что думал, пусть и отбросив наносные правила вежливости. Машина, взвизгнув, унеслась в сторону дома отдыха, а я продолжила свой путь. Не знаю, почему я тогда не уехала насовсем -- наверное, из-за моего врождённого упрямства. Теперь мне ясно -- это была одна из тех точек выбора, что поворачивают судьбу в ту или иную сторону. Непонятно, что имел в виду Максим Сергеевич, обещая за мной следить -- на оставшейся неделе я видела его не чаще, чем раньше. Сталкиваясь со мной, он провожал меня мрачным взглядом, но и только. А вот Лена, которая через несколько дней, слегка прихрамывая, начала появляться на улице, явно меня избегала.

Громкий окрик заставил нас обеих вздрогнуть. Ну конечно, Максим Сергеевич, собственной персоной, с гневным выражением лица. Ничего нового! -- Что такое? -- в её голосе слышался вызов, но она встала и подошла к нему. Он схватил девочку за локоть и потащил за собой. Знакомый приём! Теперь и я чувствовала раздражение -- нельзя было так с ней обращаться! Очень хотелось высказать всё это, но я прекрасно отдавала себе отчёт, что мне не хватит смелости. Да и бесполезно -- я для него враг, и слушать меня он точно не станет.

Лена просияла, выдала мне ракетку и побежала к площадке. Наша партия доставила нам обеим удовольствие, мы смеялись и шутили. Девочка неплохо играла, иногда мне с трудом удавалось отбивать её удары. Я хорошо размялась и побегала. Устав, мы присели здесь же на лавочке отдохнуть и поболтать. Вдруг лицо Лены вытянулось, я обернулась и мысленно застонала -- к площадке подходил Максим Сергеевич. -- Вот ты где. Почему не сказала, куда ушла? -- Я сказала, что иду гулять! -- А конкретней? Надеюсь, ты помнишь: выходить за территорию тебе нельзя. -- Помню, -- мрачно ответила девочка. -- Ты закончила? Пойдём в номер?

Меня он принципиально не замечал. Лена отрицательно покачала головой и просительно взглянула на меня. -- Нет, я хочу ещё поиграть. Нам так весело!

Я понимала, что её опекуну это не понравится, но согласилась. Вообще, я уже чувствовала солидарность с Леной -- мне, как и ей, тоже хотелось его немного позлить. Максим Сергеевич действительно был недоволен, но не стал спорить при девочке и запрещать ей играть. Однако, вместо того, чтобы уйти, уселся на лавочку, закинул ногу на ногу и дал понять, что собирается за нами наблюдать. Обменявшись с Леной разочарованными взглядами, мы вернулись на площадку. Очень захотелось сбежать, но деваться было некуда. Я решила побыстрее закончить партию. Как и подозревала, это была не игра, а мучение. Под скептическим взглядом мы с Леной чувствовали себя скованно, роняли ракетки, мазали и постоянно теряли воланчик. А под конец я вовсе споткнулась и подвернула ногу. Поморщившись, дохромала до лавочки, девочка подбежала ко мне. -- Ой, совсем как у меня недавно! -- Да нет, я немного оступилась. Ничего страшного, -- успокоила я её. -- Давайте посмотрю, -- вдруг влез Максим Сергеевич. Я резко замотала головой и спрятала ногу под лавку. На его лице появилось упрямое выражение, он наклонился, рывком вытащил мою ногу и положил её себе на колени. Да, мне с ним не справиться, я покраснела и закусила губу. Уверенными движениями мужчина стал ощупывать лодыжку. Когда нажал на больное место, я вздрогнула и не сдержала стон. Он остановился и поднял глаза. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом я отвела взгляд и тихо сказала: -- Там больно.

Максим Сергеевич осторожно коснулся больного места, я почувствовала, как его пальцы дрогнули. -- Ничего серьёзного. Небольшое растяжение, завтра пройдёт.

Я убрала ногу, он встал и, внимательно глядя на меня, спросил: -- Сами дойдёте, или помочь? -- Нет, нет, спасибо, я справлюсь.

Улыбнувшись Лене, я попрощалась с ней. Они ушли, а я немного посидела, чувствуя досаду, раздражение и ещё что-то такое, чему не могла дать определение.

Действительно, её спутник нырнул в глубокую часть бассейна. Мы успокоились. Наслаждаясь тёплой водой с гидромассажем, болтали обо всём подряд, практически забыв о нём. И вспомнили, только когда он неожиданно залез к нам в джакузи. Мне сразу захотелось уйти, я чувствовала себя неловко под настойчивыми взглядами. Это нервировало, и я сказала Лене, что иду плавать в большой бассейн. Максим Сергеевич насмешливо спросил: -- Что, сбегаете?

Презрительно взглянув на него, я резко встала и сразу же поскользнулась. Сильные руки поддержали меня, помогая сохранить равновесие. Мужчина поставил меня на ноги, но всё ещё не отпускал мой локоть. Я быстро отстранилась и подняла глаза. В его взгляде уже не было насмешки, скорее удивление и даже растерянность, впрочем, он быстро отвернулся. Нырнув в бассейн, я подумала, что активные физические нагрузки и холодная вода мне сейчас точно не помешают. Я отдыхала у бортика, когда Лена меня окликнула, рядом с девочкой стоял её опекун. -- А вы неплохо плаваете.

Не очень приятно было слышать его похвалу, и я скривилась, а Лена заметила: -- Дядя Максим тоже хорошо плавает. Интересно, кто кого обгонит? Давайте вы поплывёте наперегонки! -- Ну нет, не стоит, -- эта идея мне совсем не понравилась. -- А что так? Боитесь проиграть? -- усмехнулся Максим Сергеевич. -- Вот ещё! -- Тогда не трусьте, -- он прыгнул в воду и вынырнул рядом со мной. Я понимала, что меня банально берут "на слабо", но всё-таки согласилась. Он обошёл меня на полкорпуса. Выбравшись из бассейна, я успокаивала дыхание и злилась на себя за эту детскую выходку. Мой соперник остановился рядом. -- Что, не любите проигрывать? Тогда не стоит играть в мужские игры. С женскими у вас получается гораздо лучше!

Я задохнулась от возмущения. Да что же это такое, опять он о своём! И на что это намекает, говоря про женские игры? Я не собиралась такого спускать. -- Ещё посмотрим, кому в какие игры играть не стоит! Я бы, на вашем месте, так не радовалась. Сомнительная победа, как бы не обернулась поражением с вашей самоуверенностью! А с женскими играми вы правы, здесь у вас действительно нет шансов.

Его глаза полыхнули яростью, я не дала ему ответить и прыгнула в воду. Когда оглянулась, его и Лены уже не было в бассейне.

Сарказм в его голосе сразу же вывел меня из себя. Как это всё надоело! Я развернулась и отправилась в номер. Собеседник быстро обошёл меня, преградив путь. -- Нет уж, подождите. Вам придётся меня выслушать! Я дал Лене слово и сдержу его. -- Какое ещё слово? -- любопытство сгубило кошку! -- Не знаю, как вам удалось, но она заставила меня пообещать, что завтра вы поедете с нами в пещеры. И вы поедете! -- это была уже почти угроза. -- Ещё чего! Никого я не заставляла и никуда не поеду! -- странно, но я чувствовала себя с ним упрямым ребёнком. -- Поедете! Я не нарушаю данное слово. И вы меня не заставите, даже если придётся тащить вас силой. -- Ха, ха! Ну попробуйте! Посмотрим, как у вас получится. И главное, как это понравится Лене? -- на этот раз ему удалось меня сильно разозлить. Максим Сергеевич притормозил, видимо, ясно представил себе эту сцену, и перешёл на уговоры. Но после его угроз, просьбами меня точно было не пронять. Через несколько минут милых препирательств он не выдержал и позорно ретировался, ругаясь сквозь зубы. А жаль, на меня нечасто нападал боевой задор, но сейчас я готова была с ним сразиться! После эмоционального разговора мне пришлось долго успокаиваться, чтобы заснуть, а утром от воинственного настроя не осталось и следа. Поэтому, когда вместо своего дяди пришла Лена, в конце концов, я не устояла перед её умоляющим взглядом и через час сидела в синем джипе, ругая себя за бесхребетность и мрачно предвкушая нашу совместную прогулку. Вначале показалось, что я ошиблась. Ради Лены её опекун запрятал поглубже свою неприязнь ко мне и был с нами мил и заботлив. Занимательно и с юмором рассказывал местные легенды, подшучивал над нами, а в середине пути накормил вкусным обедом в придорожном ресторане. Пришлось с немалым удивлением признать, что я незаметно попала под его обаяние. Когда в разговоре он проявил интерес к моим увлечениям и любимым местам, ненадолго показалось, что это вполне искренне. Я мысленно одёрнула себя, чтобы не обольщаться, но всё же чувствовала, что против воли получаю удовольствие от этой поездки. И совсем не хотелось гадать, в какой мере на это влияет присутствие Максима Сергеевича.

Лена перелезла на переднее сиденье и зашуршала в бардачке. Что-то щёлкнуло, она победно воскликнула: -- Вот он!

Я взяла у неё оружие. К сожалению, это было не лучше ключей от машины -- стрелять я тоже не умела. На самом деле, я даже пробовала, Илья водил меня в тир. Он-то неплохо стрелял, но мне ни разу не удалось поразить ни одну мишень. В конце концов, мой друг оставил попытки научить меня, решив не тратить время впустую. Я рассматривала пистолет, я даже знала, что вот эта штука называется предохранитель, и чтобы стрелять, его надо подвинуть. Но чем нам это поможет? Я всё равно ни в кого не попаду, да и вряд ли вообще смогу выстрелить в человека. План созрел мгновенно. Мне не надо попадать -- только отпугнуть, пока я буду искать Максима Сергеевича. Раз я не могу увезти Лену, нужно найти его. Я пойду в сторожку одна, девочка останется в машине. Несколько минут понадобилось, чтобы уговорить её и объяснить, что она должна делать -- сразу замкнуть двери, лечь на дно и лежать, если придётся до утра, пока не приедут люди. Я посмотрела в окно и прикинула расстояние до сторожки, там всё ещё горел свет. Если честно, я боялась, что мне не хватит смелости выйти из машины -- в ней была хоть какая-то иллюзия защищённости. Но сидеть всю ночь, замирая от ужаса, я тоже не могла.

Я быстро объяснила про связь. Следующий вопрос сильно меня удивил. -- Когда я был в отключке, что, стреляли? Или мне почудилось? -- Не почудилось. На улице кто-то был, и я выстрелила, -- призналась я и продемонстрировала пистолет. Несколько секунд он таращился на оружие, потом забрал его и посмотрел на меня. Если бы у нас было время, я бы поразмышляла о том, что выражал его взгляд. Но времени не было, и я просто спросила: -- Что будем делать?

Сейчас, рядом с ним, мой ужас отступил, я беспокоилась только за девочку, представляя, как она там умирает со страха. -- Значит так, я иду к машине за Леной. Будем ждать здесь до утра. Сиди тихо и не высовывайся. Сразу закрой задвижку. Следи в окно, увидишь нас -- откроешь, -- он немного помолчал и добавил: -- Не увидишь нас, не открывай до утра. Я сделала, как мне велели, и прижалась лицом к окну. Впрочем, рассмотреть всё равно ничего не смогла и стала ориентироваться на слух. Вот топот ног, потом вдруг два выстрела, один за другим. Я еле удержалась, чтобы не зажать уши ладонями и не заползти под стол. Ещё выстрел, и звук разбитого стекла. Хлопнула дверь, снова топот и его голос: -- Открывай!

Он тащил Лену на плече, придерживая одной рукой, держа пистолет в другой. Я закрыла дверь и помогла уложить девочку на продавленный диванчик. Она была очень бледной и не подавала признаков жизни. -- Что с ней? -- от испуга я почти кричала. -- Тихо, похоже, она в обмороке. Скоро придёт в себя, приготовь воды. Максим Сергеевич сел на пол лицом к двери, привалился к стене и закрыл глаза. Наверное, у него болела голова. Я налила ещё воды и протянула ему. -- Это вы стреляли? -- я опустилась на краешек дивана и положила голову Лены себе на колени. -- Да. Он был уже у машины. -- И попали? -- испугалась я. -- Я стрелял в воздух. -- Он был один? -- Видел одного. -- Кто это? Грабитель? -- Не похоже. -- Тогда кто? У вас есть враги? -- я не могла остановиться, наверное, нервы. Он усмехнулся. -- Куда ж без них, конечно есть. -- А. -- Всё! На вопросы будем отвечать завтра, дома. Сейчас спи, я покараулю. -- Ну да, прямо так возьму и усну, -- я даже хихикнула. -- Спи, спи, -- повторил он, -- сюда не сунутся. Поняли, что у нас оружие, и не рискнут. Лена вдруг застонала и пробормотала что-то, не открывая глаз. Я погладила её по голове, бережно поправила растрепавшиеся волосы, повернулась и поймала его странный взгляд. -- Что такое?

Он покачал головой. -- А ты молодец, обошлась без истерик. Ещё стреляла. Спасибо тебе!

От смущения я уткнулась взглядом в пол. Дальше мы сидели молча, и я постепенно задремала. Всё остальное помню очень смутно, как сквозь сон. Солнечный свет в окне, шум подъехавших автомобилей. Я выхожу из сторожки, поддерживаемая кем-то, кажется, Егором. На улице две машины, мы садимся в одну и долго едем, я сплю на плече у Максима Сергеевича. Потом меня куда-то несут, но это, похоже, точно во сне.

Я протянула руки, Лена шагнула вперёд и обняла меня. Продолжая обнимать девочку, я провела её в номер, мы устроились на кровати, а её спутник -- в кресле напротив. Ещё более непривычным был для меня его взгляд -- раньше было всё понятно, а теперь гадай, что он там себе думает? -- Я очень рада, что вы зашли!

Максим Сергеевич выразил удивление, наверное, не поверил, что к нему это тоже относится. А зря, впрочем, я и сама себе удивлялась. Всё время их краткого визита мы обсуждали нейтральные темы, старательно обходя то, что произошло. Лена поделилась новостью, что оформление бумаг заканчивается, и скоро дядя Максим станет её официальным опекуном. Она говорила об этом без особой радости, но и без недовольства, быть может, последние события их сблизили? А уходя, попросила меня приходить к ней, и я подумала, что девочке должно быть одиноко. Очень жаль, что для неё не нашлось здесь подруг. Лена вышла из номера первой, Максим Сергеевич притормозил и сказал, что скоро её догонит. -- Я толком не поблагодарил вас за то, что вы для нас с Леной сделали. Не знаю, почему вы так поступили, но в любом случае рисковали собой ради нас. Я этого не забуду, -- он немного помолчал и добавил: -- Хочу извиниться за свои слова тогда, в бассейне. Вы доказали, что можете играть и в мужские игры. Я был не прав! Слушая его и глядя в пол, я испытывала смущение, а когда он замолчал, подняла глаза и удивилась. Мой собеседник смотрел, слегка хмурясь, в его странном взгляде были неуверенность и сомнение, как будто его что-то беспокоило, и он пытался найти ответ, изучая меня. Потом вдруг протянул руку, словно хотел пожать мою. Поколебавшись, я дала ему свою, он накрыл её другой ладонью и продолжал стоять, глядя на меня. Его прикосновение вызвало сильный отклик в моём теле. Досадуя на себя за эту реакцию, я хотела убрать руку, но Максим Сергеевич сам меня отпустил и, быстро попрощавшись, ушёл.

Увидев облегчённую улыбку девочки, я перевела взгляд на её спутника, тот тоже выглядел довольным. Странно, он же давно мечтал от меня отделаться, может, избавился, наконец, от своих подозрений? Я раздумывала об этом и не сразу заметила, что мужчины обмениваются напряжёнными взглядами. А они-то что не поделили, уж точно не меня. Из-за присутствующих наше прощание с Ильёй вышло скомканным, он быстро обнял меня и сел в такси. Проводив взглядом машину, я повернулась к Лене, которая всё ещё стояла рядом. -- Ну что, погуляем вместе?

Девочка с удовольствием согласилась. Я думала, её опекун уйдёт, но он остался и не спеша прохаживался с нами по аллеям, словно у него не было никаких дел. Мы гуляли уже минут двадцать. Конечно, я не ожидала светской беседы, но его молчание начало действовать мне на нервы. Когда Лена в очередной раз убежала вперёд, оставив нас одних, я не выдержала. -- Удалось выяснить что-нибудь про покушение? -- похоже, мои слова прозвучали слишком резко, он удивлённо посмотрел на меня, отвлёкшись наконец от своих мыслей. -- Пока ничего определённого. -- Вам не кажется, что опасность для Лены ещё сохраняется? -- злило его нежелание обсуждать со мной происшествие. О, а вот и снова этот мрачный, подозрительный взгляд. -- С чего вы взяли, что Лене что-то угрожает? -- Просто немного поразмышляла о том, что произошло. Не стоит принимать меня совсем за дуру! -- И до чего же вы додумались? -- До того, что Лену пытались похитить. А у вас что, другое мнение? -- Не могу понять, почему вас это волнует? -- Может вы забыли, я тоже во всём этом участвовала. И мне не безразлично, что случится с девочкой. -- А почему не безразлично? -- он пытливо смотрел на меня и ждал ответа, как будто тот был для него очень важен. -- Интересно, слово человеколюбие вам знакомо? -- за неимением других доводов сошёл и этот. -- Послушайте, хватит выдумывать невесть что. Так вышло, что я подружилась с Леной. И мне, правда, не всё равно, что с ней будет, верите вы или нет. Не знаю, мои слова на него подействовали или что-то ещё, но Максим Сергеевич успокоился и сменил гнев на милость. -- У меня есть разные предположения, их проверяют. -- Может, Лене нужна охрана? -- Здесь полно охранников. Я запретил ей выходить на улицу одной.

Раз он был в нормальном настроении, я решилась задать несколько важных вопросов: -- Что случилось с Лениными родителями? -- Отца у неё нет, а мать недавно умерла.

Что ж, я подозревала что-то подобное. -- Она рассказывала про каких-то родственников. -- Да. У её матери остались дальние родственники со стороны отца. Лена их ни разу не видела. Недавно они вышли на нас и стали настойчиво звать её к себе. Достали своими звонками. Лена отказалась к ним ехать, и я их послал. -- И вы тогда решили, что я от них? Почему? -- Просто был на взводе, вот и привиделось. Я же просил прощения. -- Да нет, я не обижаюсь. Я бы тоже всех вокруг подозревала.

Девочка вернулась, прервав нас, и мы отправились в корпус. Не могу сказать, что я была полностью довольна разговором. Мало что прояснилось, но всё же это был прогресс в наших отношениях.

Он отвернулся, помолчал немного, вздохнул и протянул: -- Да. жара. Лена упрашивает меня снова поехать на озеро, а я ближайшие дни занят. -- Я бы тоже не отказалась искупаться, -- помечтала я, духота и меня доконала. Мой собеседник прищурился, что-то обдумывая, потом предложил: -- Может, вы съездите с ней завтра на озеро, пока я буду в городе? Конечно с охраной, и подругу вашу берите.

Я подумала и согласилась, не видя причин для отказа, да мне и не хотелось отказываться. -- Ну и отлично! С вами поедут Егор и водитель.

Услышав о предстоящих планах, девочка взвизгнула от радости и потащила меня собираться на пикник. Максим Сергеевич хорошо продумал наш отдых. Пока мы с Леной играли в бадминтон, а Светка загорала, Егор с водителем раскладывали походный мангал. Рядом с нами никто не расположился. Вообще отдыхающих было мало, похоже, в такую погоду им лень было тащиться даже на озеро. Пообедав вкуснющими зажаренными сосисками, девочка захотела искупаться. Я знала, что она хорошо умеет плавать, но не разрешала заплывать глубоко -- пресная озёрная вода бывает коварна. Мы плескались недалеко от берега, когда услышали раздражённые голоса. Оглянувшись, увидели, что около нашей машины Егор и водитель громко спорят с каким-то мужчиной. Трудно было разобрать, о чём речь, но разговаривали на повышенных тонах и сильно жестикулировали -- может, какой-то пьяный пристал? "Ладно, сами разберутся", -- подумала я и обернулась к девочке. Лене нравилось нырять, а меня это беспокоило, в мутной воде я не могла её видеть, хотя она и плавала рядом со мной. Я старалась разглядеть что-нибудь в толще воды, когда кто-то резко дёрнул меня за ноги. Теряя равновесие, я лишь злилась на дурацкую шутку, не понимая, что рывок был слишком сильным для ребёнка. Неожиданно оказавшись под водой, не успела вдохнуть воздух и захлебнулась. Отчаянно барахтаясь, вынырнула на поверхность и, едва увидев испуганную мордашку Лены, снова погрузилась под воду из-за очередного толчка. До сих пор эти события вспоминаются мне, как картинки в замедленном фильме. Вот я выныриваю, вижу ужас в глазах ничего не понимающей девочки, слышу продолжающиеся на берегу разборки. Вдруг приходит понимание и страх сжимает сердце. Сейчас то же самое произойдёт с Леной, и я не смогу найти её в такой мутной воде и помочь. -- На берег, -- хриплю я, а мне кажется, что кричу, и горло разрывает боль. Она наконец начинает двигаться, а я ныряю и отчаянно пытаюсь лягать ногами того, кто крутится под водой, в слабой надежде немного задержать его и дать девочке уйти. Воздух заканчивается, я снова на поверхности. Слышу крики Светки, вижу Лену почти у берега и бегущего к ней Егора. Снова кругом вода, я уже не лягаюсь, нет сил, но и под водой никого нет. Меня кто-то хватает, надо сопротивляться, а я не могу. Потом вижу испуганное лицо Егора и всё, темнота.

Я покачала головой. -- Не надо. Всё нормально, -- слова давались с трудом, но очень хотелось оказаться в своём номере и свернуться калачиком под одеялом. -- Тогда на базу, -- бросил он водителю, и мы тронулись, оставив все вещи на берегу. Максим Сергеевич в очередной раз встречал нас у ворот. Лена выскочила из машины первой и бросилась к нему. Он прижал её к себе и наблюдал, как я с помощью подруги выбираюсь из джипа. Удивительно, что даже в таком состоянии я попыталась представить себя со стороны и содрогнулась от ужаса. Но, всё ещё обнимая девочку, её опекун смотрел на меня вовсе не с отвращением, в его глазах я увидела ярость и вину. Ладно, подумаю об этом потом, сейчас горячий душ и кровать. Завернувшись в одеяло, я лежала с закрытыми глазами, но сон не шёл. Светы не было в номере, её увёл Егор восстанавливать картину произошедшего. Болело горло, прорывался кашель, навалилась апатия, и ещё было очень жалко себя -- ну и отдых у меня получился! Сейчас не хотелось думать, кто в этом виноват, я просто боролась со слезами и дрожью. Без стука открылась дверь, кто-то вошёл и наклонился надо мной. Я услышала вздох, потом сильные руки подняли меня вместе с одеялом, и я оказалась прижата к груди Максима Сергеевича. -- Тихо, тихо, это просто стресс. Скоро всё пройдёт, -- шептал он мне в волосы, -- я дурак, прости меня, -- его голос был полон раскаяния. Всё же крепкое мужское плечо успокаивает. Моя дрожь постепенно прошла, дыхание выровнялось, а потом пришла неловкость. Я попыталась отстраниться, не поднимая глаз, но он не отпустил. Приподнял за подбородок моё лицо, заглянул в глаза и вдруг прикоснулся губами к моим губам. Сердце бешено застучало. Вот это да, ведь это не первый мой поцелуй, почему же раньше не было ничего подобного? Впрочем, он не дал мне возможности дальше раздумывать над этим, а через несколько минут мы оба пытались успокоить дыхание. Я отвернулась и покраснела, стало очень стыдно. -- Прости, я понимаю -- это тоже стресс, -- его голос я слышала уже от двери. Потом она захлопнулась, а я легла и накрылась с головой одеялом, неспособная сегодня больше испытывать никаких эмоций. Только бы поскорее заснуть и ни о чём не думать.

А я вспомнила, как в начале нашего знакомства она старалась долго на меня не смотреть, теперь понятно, просто ей было больно! Вот и разгадка странных слов Максима Сергеевича, видимо, он тоже обратил внимание на это случайное сходство и решил, что я Ленина родственница. Пожалуй, я бы не возражала, впервые за много лет мне остро захотелось узнать тайну своего рождения. Но я понимала, что это невозможно. У подкидыша нет никаких шансов установить родителей через столько лет, ведь при мне не было ни записок, ни других возможных зацепок. Вот если бы в детском доме объявилась моя непутёвая мать и сама во всём призналась. Там знали мой нынешний адрес и, я уверена, сообщили бы мне важную информацию. Впрочем, зачем это? Моя жизнь меня вполне устраивала, а дружить с Леной нам никто не запрещал. И всё же было грустно. Ясно, что теперь мы будем видеться не так часто. Обнявшись, мы сидели в беседке и молчали, думая каждая о своём. -- Зачем только мама поехала в эту свою деревню? Осталась бы дома, и ничего не случилось! -- вдруг воскликнула Лена. Злость и обида в голосе показывали, что её боль ещё очень сильна. -- И дядю Витю с собой потащила, он бы тоже остался жив!

Господи, о чём она, какая деревня, какой дядя Витя? Я считала, что дело в болезни, а она говорит о поездке! Я потрясённо молчала, но расспрашивать её не решилась, лишь крепче прижала к себе. -- Не надо, не думай об этом. Тут уж ничего не изменишь, и никто в этом не виноват. -- Виноват! -- горячо воскликнула она. -- Кто-то же виноват, что они разбились. Или дядя Витя -- он был за рулём, или ещё кто-то! А полиции проще сказать, что это случайность, и ничего не расследовать! -- Дядя Витя -- это мамин друг? -- я не выдержала. -- Ну да. Брат дяди Максима.

Брат дяди Максима?! То есть младший брат Максима Сергеевича, разбившийся пять месяцев назад? Мне срочно требовалось остаться в одиночестве и подумать. Я повела Лену домой, наша стража неотступно следовала сзади.

Это был не вопрос, но я кивнула. Странный у него был взгляд, похоже, опять злился, вот только на кого? -- Да, жизнь преподносит сюрпризы. Раньше бы ни за что не поверил, что такое возможно. Жаль, это произошло сейчас -- я должен уехать!

Я не понимала о чём он? По-моему, речь не о Лене, и вообще было похоже, что он разговаривает сам с собой. Надо вернуть его на землю, тем более, времени что-то узнать у меня осталось мало. После озера версию о похищении я отбросила. -- У Лены есть свои деньги? -- да уж, прямой вопрос, некогда придумывать обходные манёвры. -- Ты думаешь только об этом? -- Интересно, о чём мне ещё думать, о погоде?

С минуту он молча меня разглядывал, потом ответил: -- Раньше не было. Но четыре месяца назад я открыл на неё счет и перевёл туда достаточно крупную сумму. Она сможет получить их после совершеннолетия. -- То есть, теперь она богатая наследница? Родственников её проверили? -- В первую очередь. Там две еле живых старушки и всё. Может, и правда переживают о родной душе, а может, как-то узнали про деньги, но подготовить покушения они не могли. Не беспокойся, я скоро во всём разберусь. Он вдруг резко притянул меня к себе, обнял и, наклонившись к самому уху, прошептал: -- И тогда не оставлю тебе ни одного шанса не думать обо мне.

Его горячее дыхание возбуждало меня, сердце готово было выскочить из груди. Не обращая внимания на отдыхающих, Максим Сергеевич запустил пальцы в мои волосы и жадно прижался к моим губам. На некоторое время я потеряла все ориентиры, где я, сколько уже здесь нахожусь? Наконец он меня отпустил. Пытаясь отдышаться, я ошеломлённо смотрела в его потемневшие глаза. -- Чёрт, как же не хочется уезжать, -- с досадой произнёс он и, криво усмехнувшись, добавил: -- Только не вздумай пока выйти замуж! Максим Сергеевич ушёл. "По-моему, он просто насмехается надо мной", -- злилась я, глядя как он удаляется. На следующее утро я узнала, что они с Леной уехали. У нас со Светкой было ещё три дня до отъезда. Из упрямства я решила провести их здесь, хотя ни о каком отдыхе уже не было и речи. Оставшееся время мы с подружкой в основном прогуливались по тропинкам и аллеям. Она не приставала ко мне с разговорами, лишь изредка я ловила на себе её задумчивые взгляды и была благодарна за молчание.

Девочка загрустила, её глаза заблестели от слёз, хорошо появился её опекун и позвал нас пить чай. Мы с ним вместе старались развеселить Лену, вернуть атмосферу лёгкости шутками и смешками. В конце концов, это удалось, и она тоже заулыбалась. Глядя на Максима Сергеевича, я ясно увидела, каким хорошим отцом он может быть -- хоть в этом Лене повезло. Было уже поздно, я уложила девочку спать, дождалась, пока она заснёт, и вернулась в зал. Когда я вошла, Максим Сергеевич с застывшим лицом смотрел в лежащий на столе альбом. Я тихо подошла к нему и заглянула через плечо -- так и есть, с фотографии задорно улыбался его брат, обнимая смеющуюся маму Лены. В первый раз за всё время я видела, что он тоже переживает. До сих пор в разговорах со мной он ни разу даже не упоминал, что у него был брат. Моё сердце потянулось к нему, я с трудом справилась с порывом обнять его, лишь слегка дотронулась до плеча. Он схватил меня за руку, усадил на колени и прижал к себе, уткнувшись лицом мне в шею. Я обняла его, и несколько минут мы сидели молча, а потом он поднял голову. Сильные руки держали меня, не давая вырваться, а губы на моей шее, плечах, груди приковывали сильнее рук, лишая всякой возможности сопротивляться. Страсть захватила и меня, в голове уже не было мыслей, зато обострились все чувства: я слышала наше шумное дыхание, вдыхала запах его кожи, ощущала жар поцелуев на своём теле. Я уже не смогла бы остановиться сама, если бы не звонок в дверь, он ворвался в моё сознание и вернул в реальность. Максим Сергеевич не обращал на него внимания, пришлось отстраниться, чтобы привести его в чувство. -- Чёрт, это Егор, -- его голос был ещё хриплым от страсти, -- я собирался отвезти тебя домой, он должен был остаться здесь. Он сейчас уйдёт. -- Нет! -- я уже могла рассуждать трезво. -- Я поеду домой, пожалуйста. -- Не уходи! Ты нужна мне.

Он пытался убедить меня не словами, а действиями, я вскочила и отошла подальше, чтобы вновь не забыть обо всём на свете. Максим Сергеевич выглядел совсем недовольным, но всё же не стал настаивать и пошёл открывать дверь. Чтобы немного разрядить обстановку и прогнать гнетущую тишину в машине, я стала задавать вопросы, которые хотела прояснить ещё когда уложила девочку спать: -- Можно я спрошу, как ты познакомился с мамой Лены?

Странно, такой простой вопрос явно вызвал у него замешательство, он поджал губы и нахмурился. И что это значит? Что такого я спросила? Похоже, здесь опять какие-то тайны! -- Это было очень давно, я уже не помню, -- мой спутник поморщился, наверное, сам понял, что ответ прозвучал не очень правдоподобно. Ладно, оставим это пока. -- А кто отец Лены, ты случайно не знаешь?

Я видела, что этот вопрос понравился ему ещё меньше. Он даже отвечать не стал, просто покачал головой. -- Где Ленины бабушка и дедушка?

Вот здесь он готов был ответить, только сам ничего про них не знал, кроме того, что они давно умерли. По ночному городу мы быстро доехали до моего дома, а я так ничего толком и не выяснила, что-то у меня сегодня не складывалось с расспросами. Максим Сергеевич остановился у подъезда, я собралась выходить. Бросив взгляд в окно, он перехватил мою руку. -- Спасибо, что навестила Лену. Она была очень рада.

Мне показалось, он хотел ещё что-то сказать, но вместо слов, просто притянул меня к себе и крепко обнял. Его губы медленно скользили по моим губам, пока у него не кончилось терпение. И тогда дразнящая нежность его ласк сменилась жарким поцелуем. Когда мы наконец вдохнули, он снова посмотрел в окно. Что он там разглядывал? Я тоже пригляделась и застонала от огорчения. Прямо у подъезда стоял Илья и смотрел на нашу машину, фонарь над нами давал ему прекрасный обзор. Мой друг повернулся и быстро зашагал прочь. Я рванулась к двери, Максим Сергеевич меня задержал. -- Пусть уходит, не трогай его сейчас.

Что-то в его голосе мне не понравилось. Я внимательно присмотрелась к нему и вдруг поняла, он сразу заметил Илью и поцелуем просто показал, что место занято. Вот гад! И выглядел он скорее довольным, а не смущённым, мне тут же захотелось стереть усмешку с его лица. -- Ты. ты специально это сделал! Зачем? Разве не понимаешь -- ему больно! Катись отсюда, оставь меня в покое!

Я выскочила из машины, громко хлопнув дверью. Ильи уже не было видно, да и бежать за ним бесполезно. Лучше дать успокоиться, а потом объясниться. Впрочем, объяснять ничего не придётся, он и так уже всё понял. Собираясь рассказать ему правду, я хотела сделать всё аккуратно, причиняя как можно меньше боли. Но скорее всего, просто обманывала себя, расстаться безболезненно всё равно бы не получилось. Эти мысли нисколько не уменьшили моего гнева на Максима Сергеевича, я разозлилась всерьёз. Моя злость имела один положительный аспект, она помогла наконец выбраться из апатии, в которой я пребывала последние дни. Я вновь вернулась к обычной жизни, к встречам с подругами. Правда Илья нас больше не сопровождал, с тех пор я его не видела. Он сам не звонил, и я тоже -- не хотела бередить его раны, понимая, что здесь только время поможет.

Какая милая семейная сцена, что за идиотизм! Я с досадой покачала головой, вырвала руку и пошла к подъезду. Он двинулся за мной, пришлось остановиться. -- Я тебя не приглашала! -- Ну так, пригласи. -- И не подумаю. Ко мне скоро придут. -- Ты не отвечаешь на мои звонки. Всё ещё дуешься из-за того мальчишки? -- Он мой друг. А ты специально сделал ему больно! -- Ничего не поделаешь, так всегда бывает, когда мужчины делят женщину. Кто-то обязательно проигрывает. -- Так вы что, меня делите? А моё мнение кому-то интересно? -- Ты же сама и выбрала. Разве нет? И чем раньше он это поймёт, тем для него лучше. -- Здорово! Может, ему ещё спасибо тебе сказать? -- Может и стоит.

Меня уже трясло от возмущения. Сцепив зубы и отвернувшись от него, я с яростью тряхнула сумку и полезла за ключами. Решила, что лучше скорее уйти, иначе скажу что-нибудь такое, о чём потом пожалею. Я уже открывала дверь в подъезд, когда услышала, как сзади газанула машина. Не очень-то разумно с его стороны вымещать на ней свой гнев.

Я внимательно посмотрела на него, и у меня защемило сердце. Он выглядел таким усталым и измученным, странно, что я не заметила этого в лифте. -- Хорошо, останусь ненадолго.

Мы нашли лавочку, скрытую от дома деревьями. Максим Сергеевич сразу привлёк меня к себе, зарывшись лицом в мои волосы. -- Я скучал по тебе, -- его горячий шёпот вызывал дрожь в моём теле, -- никогда не думал, что это будет так мешать. Мне очень нужна сейчас ясная голова, а я не могу ни на чём сосредоточиться. Закрываю глаза и вижу твоё лицо!

Он посадил меня к себе на колени и перешёл от слов к делу. Хорошо, что там не гуляли мамаши с детьми, наши поцелуи их вряд ли бы обрадовали. Я совсем потеряла счёт времени, уже полностью стемнело и стало прохладно. Прижимаясь к груди своего спутника, я дрожала от холода, а может, не только от него. Пора было перебираться отсюда, и я с неохотой выбралась из кольца сильных рук. Его машина стояла в гараже, но он отвёз меня домой на такси. Скорее всего, просто не хотел выпускать из своих объятий, впрочем, я и не возражала. В моих окнах горел свет. Максим Сергеевич вопросительно посмотрел на меня, и я, вздохнув, рассказала о затее с ремонтом. Он облегчённо рассмеялся. -- Дурочка, я ведь мог набить ему морду! Между прочим уже собирался это сделать, -- вдруг он стал серьёзным, а во взгляде появилась нерешительность. -- Ты переедешь ко мне? Прямо завтра?

Я замерла, мысли метались в поисках правильного ответа. Мне не нужно было спрашивать себя, чего я хочу. В глубине души я прекрасно знала, о чём мечтала, и не стала лукавить, просто произнесла: -- Да.

Егор говорил тише, было слышно лишь отдельные слова: -- . есть сообщник. всегда была рядом. не надо самой, только предупредить. Аккуратно, стараясь не шуметь, я отошла от двери и закрылась в ванной. Из зеркала на меня смотрело совершенно белое лицо. Он прав, память услужливо прокрутила в голове череду покушений, каждый раз я была рядом! Я схватилась за раковину, мне захотелось кричать. Почему, почему так случилось?! Что теперь делать? На несколько минут я поддалась отчаянию, но всё же попыталась взять себя в руки, успокоилась и умылась холодной водой. Что за паника, я же знаю, что ни в чём не виновата -- это главное, с остальным они разберутся. Когда я вышла из ванной, Лена уже спала, а Егор ушёл. Я нашла Максима на кухне, он задумчиво смотрел в окно. Подошла вплотную, прижалась к его спине и обхватила руками. Несколько секунд мы стояли, словно одно целое, потом он повернулся, обнял меня и унёс в спальню. Той ночью он был очень пылок, так пылок, словно заглаживал вину. "В чём он чувствует себя виноватым?" -- с этой мыслью я заснула. Два дня Максим вёл себя как обычно, только запретил нам пока гулять. На третий день приехал домой и подозвал Лену к себе. -- Помнишь моего партнёра дядю Пашу и его дочку? Она примерно твоего возраста. Мы с ними как-то обедали в ресторане, -- обратился он к девочке. -- Павел с семьёй послезавтра уезжает в Испанию на две недели и зовёт тебя с собой, чтобы дочке была компания. Иди, собирайся. -- А как же школа? -- было видно, что девочку идея заинтересовала, но она не была готова сразу согласиться. -- Ничего страшного. Пропустишь немного, потом догонишь. Зато продлишь себе лето. Тут же забыв про учёбу, Лена повела меня в свою комнату помогать готовиться к отъезду. Складывая её вещи, я обдумывала это предложение. Ещё три дня назад я не увидела бы в нём ничего необычного, три дня назад, но не сегодня. "Ну, давай, -- мысленно сказала себе, -- не прячь голову в песок. Ты же понимаешь, что происходит -- он отсылает девочку подальше отсюда, подальше от тебя". Меня зазнобило, как будто я стояла на ледяном ветру.

И я решилась: -- Максим, посмотри на меня. Я не пью транквилизаторы и не вожу мотоцикл.

Он не удивился, не спросил, о чём это я. Просто смотрел в упор, от напряжения его лицо с крепко сжатыми челюстями побелело. Тогда я задала вопрос, ответа на который боялась больше всего: -- Ты мне не веришь? -- Верю, -- сказал он слишком быстро и отвёл глаза. Вот и всё, больше надеяться не на что, его любовь не справилась с недоверием. Ночь я провела в комнате Лены, а утром, когда Максим уехал, собрала вещи и ушла. Я пережила то, что он отправил девочку подальше от меня, пережила подозрительные взгляды охраны. Но больше не могла видеть, как сомнение в его глазах день за днём уничтожает остатки того, что было между нами. Не хотела ждать, пока совсем ничего не останется. Пусть мне было очень больно и страшно, лучше уйти сейчас, чем тогда, когда будет уже всё равно.

Кивнув, я протянула руку. -- Давай, -- наверное, собеседник ожидал большей заинтересованности, но было лень притворяться. Он вгляделся в меня, и его взгляд изменился. Теперь я хорошо умела различать в глазах людей боль -- а всего лишь надо было каждое утро смотреться в зеркало. -- Можно войти?

Я посторонилась, Максим прошёл прямо в мою комнату. Пока он её изучал, я стояла на пороге. -- Не хочешь узнать, как дела у Лены?

Я пожала плечами. -- Надеюсь, всё хорошо. Давай письмо, почитаю.

Он достал конверт и положил на стол. -- Тебя проводить?

Вместо ответа мой гость сел на кровать и потёр лицо руками. Я подошла ближе. -- Максим, зачем ты пришёл?

Он снова не ответил, встал, притянул меня к себе и, как раньше, зашептал мне в волосы: -- У тебя теперь такой взгляд. Девочка моя, прости меня!

А потом подхватил и положил на кровать. То, что произошло дальше, совсем не напоминало наши прежние ночи. Нет, мне было хорошо, даже очень. И огонь бежал по жилам, и стоны срывались с губ, только сейчас я точно знала ответ на вопрос, что такое секс без души. Я лежала, закрыв глаза, и восстанавливала дыхание. Максим сел на кровати и заговорил: -- Отец Лены -- мой брат. Ольга познакомилась с ним на какой-то тусовке, когда приехала в наш город, сбежав от родственников. Ей было лет восемнадцать, а Виктору только исполнилось двадцать. Они встречались всего-то ничего, но успели сделать ребёнка. К родам уже поссорились. Виктор всегда был взбалмошным и ветреным, ему нравилась свобода, и не хотелось никакой ответственности. Он оставил Ольгу и уехал учиться за границу, даже ребёнка не успел увидеть. Ольга, кстати, не сильно переживала. Она не собиралась замуж, её больше беспокоило, на что они с дочкой будут жить. Я познакомился с ней, когда они ещё встречались, и забирал её из роддома. Для меня, в отличие от Виктора, кровные связи всегда много значили. Когда я держал племянницу на руках, понял, что не смогу вычеркнуть их из своей жизни, как это сделал брат. Я выделил Лене ежемесячное содержание и периодически встречался с ними, наблюдая, как девочка растёт. С Ольгой нас связывали дружеские отношения. Ещё тогда она взяла с меня слово, что если с ней что-то случится, я позабочусь о Лене. Виктор прожил за границей восемь лет, а потом вернулся домой. Он изменился, стал гораздо спокойней, даже захотел увидеться с дочкой. Я попросил Ольгу разрешить им встретиться, и она согласилась, с условием не рассказывать девочке об отцовстве. Она сочинила сказку с папой-героем и с детства рассказывала её Лене. Неожиданно, Виктор очень привязался к дочке, а потом и с Ольгой у них наладились отношения. Они снова стали встречаться и решили пожениться. После свадьбы собирались рассказать дочке правду об отце. Остальное ты знаешь. В этой истории мой брат выглядит не очень красиво, поэтому я не хотел её рассказывать. Что ж, многое стало понятно -- и то, что Лена знала его с рождения, и его привязанность к ней. И то, что после смерти Виктора он перевёл ей все его деньги. Оставался один вопрос, зачем Максим мне это сейчас рассказал? А потом я увидела -- он просто очень хотел доказать самому себе, что всё ещё мне доверяет. -- Ну что ты всё время молчишь? -- его напряжённый голос вывел меня из раздумий. Он развернул меня к себе, я чувствовала, как дрожат его руки. Ладно, решила я, не буду молчать, и сказала: -- Уходи. Хлопнула дверь, а я испугалась. Испугалась не потому, что он ушёл, а потому, что случилось то, чего я боялась -- мне было всё равно. И тогда я разозлилась на себя, на то, что я, а не он творю с собой и своей жизнью. Жгучая ярость поднялась во мне и растопила холод в груди, я почувствовала, как наконец оживаю. В ту ночь, проснувшись от слёз, я позволила себе выплакаться, а утром улыбнулась, ощущая зверский аппетит.

Ей не откажешь в прозорливости. -- Да, подозревал. И сейчас ещё подозревает. Только я-то знаю, что ни в чём не виновата, -- на этих словах я внимательно на неё посмотрела. Она выдержала мой взгляд, разве что ещё больше ссутулилась. -- А от меня ты чего ждёшь? Чтобы я себя виновной признала и тебя обелила? -- Нет, меня обелять уже бесполезно. Да это не так важно. Я хочу понять, что тогда произошло? Мне надо разобраться. Я за девочку боюсь, она чуть не умерла! Ведь это не в первый раз уже было. -- Что не в первый раз? -- Убить её хотели не в первый раз. -- С ума сошла, зачем же сразу убить? Может, просто ошиблись. -- она поняла, что проговорилась и замолчала. -- В чём ошиблись. -- вкрадчиво спросила я. -- Галина, о чём вы? Вы что-то знаете? Расскажите мне, пожалуйста. Лена к вам хорошо относилась, всегда вашу еду хвалила. Помогите ей, её, правда, хотят убить! Она колебалась, я это видела. И надеялась, вдруг всё-таки скажет. Но женщина не решилась, отвернулась от меня и упрямо произнесла: -- Не знаю я ничего и помочь не могу. У тебя помощников много, раскопают небось. А я одна, теперь одна.

Последние слова были наполнены такой горечью, что я удивилась -- кого она имеет в виду? С мужем вроде бы давно разошлась, сын живёт отдельно, но в этом же городе. Поняв, что ничего не добьюсь, я ушла. Галина даже не стала меня провожать, я просто прикрыла дверь. Ну что ж, первая неудача, ладно, я и не думала, что у меня сразу всё получится.

Я внимательно вгляделась в него -- на лице никаких эмоций, покачала головой. -- Ясно, я ошиблась. Считала тебя практически другом, сама виновата.

Когда села в машину, он вдруг с обидой произнёс: -- Чего вкручиваешь? Никем ты меня не считала. Такие, как ты, меня вообще не замечают, им побогаче давай. -- Ну да, конечно. Я дрянь, а ты хороший мальчик. Я не против, раз тебе так спокойнее.

Он глянул на меня с подозрением, нахмурился, но промолчал. Я думала, что мы едем домой к Максиму, но машина остановилась у высокого офисного здания в центре города. В скоростном лифте мы поднялись на десятый этаж и прошли по коридору до дверей с красивой табличкой "Охранное агентство "Сфинкс". Егор втолкнул меня внутрь. Остановившись у порога, я огляделась и сразу увидела сидящего на диване Максима. Два других человека были мне незнакомы. Грузный мужчина за столом заметил меня первым. -- А вот и наша красавица. Ну заходи, поговорим, -- и кивнул на кресло напротив стола. Я прошла и села, куда он просил. Максим находился справа от меня, я старалась не смотреть в его сторону. Второй мужчина подвинул стул и устроился рядом. Они рассматривали меня и как будто чего-то ждали, а мне было очень интересно, зачем я им понадобилась? Наконец они перешли к делу, начал всё тот же, за столом. -- Расскажи нам, чем ты сейчас занимаешься? -- В смысле? Учусь в институте. -- В институте -- это хорошо. А здесь ты что делала? -- он пододвинул ко мне фотографию. Я взглянула -- так и есть, обшарпанный дом, и я открываю дверь в подъезд Галины. Они действительно до сих пор за ней следили. Ладно, скажу правду: -- Я приходила поговорить об отравлении Лены. -- Вот как. А чего ждала два месяца? -- Раньше и без меня охотников хватало. -- А сейчас что изменилось? -- Ну вы ведь так ничего и не нашли, -- ответила я полувопросом. -- А ты что же, сама что-то ищешь? Не скажешь что? -- То же, что и вы.

Он усмехнулся. -- И что она тебе рассказала? -- Ничего. Сказала, что ничего не знает.

Мужчины переглянулись, второй пожал плечами. -- Могла ничего не сказать. Тётка кремень, просто железобетонная. Тот, что вёл разговор, побарабанил пальцами по столу, немного поразмышлял и вытащил ещё одну фотографию. -- А что ты на это скажешь?

Я взглянула на снимок и похолодела. Он был сделан издалека. Женщина в халате лежала на асфальте, раскинув руки. Рядом с головой лужа крови, лицо отвёрнуто в сторону, но Галину я узнала. Меня затошнило. Наверное, я побледнела, Максим, который до этой минуты сидел молча и не проявлял к разговору никакого интереса, встал, налил в стакан воды и поставил передо мной. -- Когда это. -- я не договорила. Вода не слишком помогла, и мне всё ещё приходилось бороться с тошнотой. -- Вчера, через полчаса после твоего ухода. -- Когда я уходила, с ней было всё в порядке, -- это, конечно, не совсем правда, ничего в порядке у неё не было, но они говорили не об этом. -- Естественно, когда ты уходила, она была жива. Зачем тебе самой ручки пачкать?

Он что, сошёл с ума, не может же всерьёз это говорить? Я недоумённо подняла голову и поняла -- может. -- Ясно. Думайте, что хотите, -- у меня вдруг появился вопрос: -- Вы же за ней следили, кто кроме меня заходил тогда в подъезд?

Они опять переглянулись. -- Соображаешь, красавица. Следили, конечно, но твоего сообщника не засекли. Иначе, зачем бы ты нам понадобилась? -- А. так вы думаете, я вам сейчас про сообщника расскажу, -- протянула я. Мой голос звучал издевательски, всё это было так абсурдно, что я, возможно, недооценивала обстановку. Не будут же они выбивать из меня показания. или будут? Я уже ни в чём не была уверена. -- Да мы не против, если расскажешь.

Я молчала, продолжать этот сумасшедший дом мне надоело. Максим поднялся с дивана. -- Всё, хватит. Иди.

Меня не надо было просить дважды, я встала и, ни с кем не прощаясь, покинула кабинет. Выйдя за дверь, поискала глазами стул -- хотела успокоиться и прийти в себя. Я уже собиралась уходить, когда в коридор вышел Максим. Подошёл ближе и махнул головой в сторону выхода. -- Пойдём, отвезу тебя домой. -- Мне надо на лекции. -- Хорошо, отвезу в институт. Всю дорогу в салоне машины стояла такая напряжённая тишина, что когда мы приехали, я облегчённо вздохнула. Припарковавшись, Максим повернулся ко мне. -- Ну и как ты живёшь? -- холодный безразличный голос, только взгляд выдавал его. -- Отлично!

Его глаза полыхнули ненавистью. А что он думал, я зарыдаю и брошусь ему на шею? Не дождётся! -- Хочу дать совет: не попадайся снова мне на пути. Я не стану тебя больше защищать. -- Я и не просила! -- выскочив на улицу и с размаху хлопнув дверью, я направилась в институт, внутри меня закипала злоба. Защищать он меня не будет -- это что, была защита?! Они обвиняли меня чёрт знает в чём, а он молчал, защитничек. Ещё и советы даёт!

Он естественно удивился. -- А в чём дело? -- Понимаете, она ведь погибла. А когда работала у нас, мою племянницу тоже пытались убить. Вдруг это как-то связано, и убийца один и тот же человек? Конечно, полиция ищет, но у них полно таких случаев. -- я не знала, что ещё сказать, всё это звучало не очень убедительно. Он всё же ответил, быть может, тоже не верил в полицию. -- К сожалению, я с ней в последнее время редко встречался. Мама сама не хотела, всё говорила, что занята. Но странности были. Отец ведь давно нас бросил, и обычно она не очень хорошо отзывалась о мужчинах. А тут вдруг стала говорить по-другому. Что оказывается, своё счастье можно и в пятьдесят лет найти. И, вообще, была такая весёлая, только это длилось недолго. Потом её неожиданно уволили с работы. Я приезжал к ней тогда, мне показалось, что мать очень уж переживает. Я не знал подробностей, она мне их не рассказывала, но всё равно это было слишком. И всё время говорила о предательстве, о том, что ошиблась. Что не хотела так, что её предали и бросили. Я признаться, вообще не понимал, о ком она говорит? Даже думал, может, это что-то возрастное, но ей было не так много лет. А потом мама всё откладывала наши встречи, и голос был такой усталый. Надо было мне всё бросить и приехать, а я. -- он махнул рукой, отвернулся и пошёл к автобусу. Я побрела к остановке, обдумывая услышанное. Проходя мимо припаркованной у тротуара машины, случайно подняла глаза и усмехнулась -- Егор за стеклом ответил мне мрачным взглядом и покачал головой.

Он соврал и насчёт подружки, и насчёт характера. На самом деле от адреналина меня немного мутило, я с трудом справлялась с дрожью. Максим вернулся на место и наконец обратил внимание на свою спутницу. Я обрадовалась, что он решил меня не замечать, и ушла перевести дух в дамскую комнату. Не торопясь вернуться в зал, провела там довольно много времени. А когда вышла, не успела сделать и двух шагов, как он схватил меня за руку и потащил за собой. Втолкнул в пустое служебное помещение и закрыл дверь на торчащий в замке ключ. -- Ты совсем сошла с ума?! Вообще знаешь, с кем связалась? Этот человек очень опасен. И если выяснит, что ты водишь его за нос, свернёт твою глупую голову. Я потому с ним и расстался, что он без тормозов. Что ты надеешься у него узнать?

Он сходу обрушил на меня лавину обвинений, даже не предположив, что я честная девушка и просто жажду любви. Надо было его образумить. -- Не понимаю, о чём ты? Если мы когда-то встречались, мне что, теперь нельзя ни с кем знакомиться?

Максим опешил, такой поворот не понравился ему ещё больше. -- Ты хочешь сказать, что ты с ним. с ним? Ну ты и дрянь!

Я подумала, что он сейчас меня ударит, и отшатнулась. Но обдав меня полным ненависти взглядом, он вышел из комнаты. Даже не понимая подоплёки ситуации, Борис видел, что Максима раздражают его прикосновения ко мне, и старательно лапал меня весь вечер, с удовольствием наблюдая перекошенное от гнева лицо врага. Я еле сдерживалась, чтобы не вскочить и не сбросить руки Бориса со своего тела. Наконец не выдержала, наклонилась к его уху и попросила отвезти меня домой. Он и из отъезда устроил мерзкое шоу. Прекрасно зная, что ему ничего не обломится, поднялся и достаточно громко заявил: -- Мы вас покидаем. Моя девочка хочет в кроватку.

Как только я не убила его прямо там, в ресторане!

Дальше пошёл уже совсем пьяный бред. Вскоре Борис захрапел, а я вызвала такси и уехала домой. Этой ночью я так и не смогла уснуть, перебирая в уме всё, что услышала. Две вещи интересовали меня больше всего. Женщина, из-за которой подрались братья -- была ли это Ольга? И то, что Виктор собирался выйти из общего дела. На мой взгляд, обе причины вполне могли стать поводом для убийства. Но прежде, чем рассматривать их, надо было ответить на главный вопрос: допускала ли я, что Максим вообще способен на убийство? Не защищая свою жизнь и жизнь близких, а ради денег или из ревности? Не так уж долго я его знала, и даже за это время он успел продемонстрировать мне не лучшие качества своей натуры. Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Передо мной пронеслись кадры воспоминаний. Вот Максим набрасывает мне на плечи свой пиджак в пещерах; вот играет с Леной в мяч в доме отдыха; а вот обнимает меня и шепчет ласковые слова. Я почувствовала, как всё моё существо восстало против мысли о том, что он может быть убийцей, и этот вопрос я для себя закрыла. Что бы ни случилось, я не буду даже рассматривать такую версию.

Разозлившись, парень достал нож. Справедливо полагая, что нож -- это ещё не самое страшное, что они могут придумать, я продолжала отбиваться. Плечу стало горячо, рукав светлой кофты быстро окрасился красным. -- С ума сошёл! Заляпаешь всю машину. Просто выруби её.

Послушавшись водителя, напарник извернулся и кулаком ударил меня под дых. Для хорошего замаха ему не хватило места, но мне и этого было достаточно, я согнулась пополам, хватая ртом воздух. Воспользовавшись этим, он заломил мне руки и связал их. -- Рану ей замотай, чтобы крови не было! Даже сейчас не хочу вспоминать, что я думала и как ругала себя, лёжа на полу той машины. Мне показалось, мы ехали очень долго. Вдруг водитель громко выругался: -- Чёрт! Что ему надо?

Второй закричал: -- Не тормози, выворачивай!

Раздался жуткий скрежет, и нас как следует тряхнуло, парни ругались последними словами. Я не видела, что происходит, только слышала, как быстро открылись двери, топот, шум и крики. А потом родной голос с тревогой произнёс: -- Ты жива? Максим развязал мне руки и вытащил из машины. Кружилась голова, я пошатнулась, он удержал меня и крепко прижал к себе. От слабости я еле стояла на ногах, но вцепилась в него со всей силой, на которую была способна, и никто бы не оторвал сейчас меня от него. -- Тихо, тихо, -- шептал мой спаситель, -- уже всё хорошо, не плачь.

Действительно, я, кажется, плакала, сама не осознавая этого. Понемногу рыдания прекратились, и я смогла разжать руки -- как же мне не хотелось отрываться от него! Максим осмотрел меня, поправил растрепавшиеся волосы и заметил напитавшийся кровью рукав. -- Что это? Ты ранена?!

Говорить ещё было трудно, я молчала. Он заглянул мне в глаза и спросил: -- В больницу?

Я отрицательно затрясла головой. -- Домой?

Наверное, на моём лице отразился ужас, я представила себе реакцию родителей. -- Тогда ко мне, -- сказал Максим и бережно усадил меня в свою машину. Лишь теперь я увидела, что мы находимся за городом, на пустынной просёлочной дороге. Автомобиль, на котором меня везли, стоял поперёк, упёршись носом в слегка помятый джип Егора. А он сам, вместе с ещё одним парнем, запихивал связанных похитителей на заднее сиденье своей пострадавшей машины.

Он поставил чашку на стол и взял меня за руку. Погладил её, его пальцы, остановившись на синяках и царапинах, дрогнули. Потом поднёс мою руку к губам и стал целовать запястье. Это было слишком мучительно. Боль пополам с желанием разрывали меня, я резко выдернула руку. Максим встал и отвернулся к окну. -- Ты знаешь, кто они? -- Догадываюсь. -- Борис? -- тихо спросил он и повернулся ко мне, я кивнула. -- И чего вы не поделили? Ты же меня убеждала, что у вас полная гармония.

Я решила сказать правду: -- Мы не сошлись в цене за информацию. -- Вот как! Значит, я не ошибся, ты всё-таки пыталась его одурачить, -- в его голосе был и сарказм, и заметное облегчение. -- Ну и что, получилось у тебя? -- ему не удалось скрыть интерес. Я отрицательно качнула головой, пусть лучше думает, что я ничего не узнала. -- Как вы там оказались? -- задала я волновавший меня вопрос. Он объяснил, что, прекрасно зная своего бывшего партнёра, велел Егору за мной присматривать. На моё счастье сегодня тот ехал за мной от института и видел, как меня запихнули в машину. Преследуя её, позвонил Максиму. Они дождались, пока похитители выедут из города, зажали их и вынудили остановиться. -- Сегодня ты переночуешь здесь, -- его голос был непреклонен. Я не стала спорить, это было разумно. Позвонила родителям и предупредила, что останусь у подруги. Максим принёс поднос с едой и заставил меня немного поесть. Потом проводил в нашу бывшую спальню, помог стащить джинсы и надеть его футболку, не потревожив раненную руку. Я ждала, что он уйдёт, но Максим притянул меня к себе. Как же я соскучилась по его поцелуям! Только сейчас остро почувствовала, как мне не хватало его всё это время. Почти потеряв голову, я не могла и не хотела сопротивляться, но одна мысль настойчиво билась в моём мозгу: что я буду делать завтра? Вновь умирать от тоски? Я смогла прошептать: -- Нет, Максим, не надо. Я не хочу.

"Я не хочу, чтобы мне опять было больно, я еле выбралась в прошлый раз", -- правда, это я кричала уже про себя. Он сразу меня отпустил. Я слышала его тяжёлое дыхание, видела перекошенное от напряжения лицо. И мне всё равно было больно за себя и за него, хотя именно боли я и старалась избежать. Утром он отвёз меня домой, а перед этим сказал, что разберётся с Борисом. Не знаю, как он разбирался, какие доводы приводил, но больше я о Борисе не слышала, и никто меня не беспокоил.

Ни слова о прошлом, никаких вопросов. Судя по всему, Илья решил возобновить нашу дружбу, сделав вид, что между нами не было недоразумений. Я сомневалась, что это правильный ход, считала, что всегда лучше смотреть правде в глаза. Но меньше всего хотелось отвечать на болезненные для меня вопросы, и я ему подыграла. Илья остался со мной до конца пары. Мы болтали на разные нейтральные темы и вскоре почувствовали себя друг с другом также легко, как и раньше. Прошло смущение, и вернулась радость общения с близким и приятным мне человеком. Илья похвастал, что получил права и купил машину. Подержанную конечно, но он был так рад, говоря о ней, и сразу же предложил меня покатать. Мы договорились в ближайшее время выбраться куда-нибудь вдвоём и расстались как лучшие друзья после недолгой разлуки.

На его громкий окрик ответила начальница отдела кадров: -- Пока нет, Олег Петрович. Она недоступна. -- Что за чёрт, я её уволю! А это кто?

Последнее относилось ко мне, мужчина наконец заметил, что здесь ещё кто-то есть. -- Девушка пришла устраиваться на работу. Вы же сами хотели смотреть претендентов. -- Вот я и посмотрю в деле! Давай её сюда, пусть заменит Марину.

Женщина с сомнением взглянула на меня. -- Вы готовы начать работу прямо сейчас?

Ничего себе осмотрелась! Но упускать такой случай было нельзя, и я согласилась. Другого шанса точно не будет. Олег Петрович был сердит на неведомую Марину и гонял меня вдоль и поперёк. Я печатала ему разную информацию, искала телефоны и адреса, набирала длинные тексты и терпела придирки, стараясь понравиться. И даже обедать не пошла, лишь бы успеть выполнить всё, что ему было нужно. В результате к вечеру чувствовала себя как выжатый лимон. Зато мучилась не напрасно -- перед уходом Олег Петрович сказал, что ждёт меня завтра. Уставшая, но довольная я ехала домой, прикидывая, что делать с институтом. Сочетать его с полным рабочим днём в конторе было невозможно. В конце концов, пришлось позвонить знакомой и выпросить на две недели больничный. За это время я надеялась управиться или понять, что мне там ничего не светит. Адвокатская контора была небольшой, но дорогой. Клиенты редко приезжали в офис, гораздо чаще было наоборот. Сотрудники находились в постоянных разъездах, я даже не знала, сколько их там вообще. В течение дня в конторе присутствовали охранник у входа, сам Олег Петрович, Марина -- его личный помощник, и теперь я. Даже начальница отдела кадров бывала там не чаще двух раз в неделю -- это мне тогда просто повезло сразу на неё нарваться. Так что основные заботы по поддержанию жизни офиса легли на мои плечи. Я была девочкой на побегушках и старательно выполняла любые задания, демонстрируя недюжинную работоспособность. Как я поняла, Марину -- симпатичную двадцатипятилетнюю женщину с рыжими волосами и огромным бюстом -- устроили сюда по знакомству. Она была совершенно необязательной и постоянно опаздывала. Было видно, что у неё бурная личная жизнь, и работа в её приоритетах явно не стоит на первом месте. Олег Петрович по несколько раз на дню грозился её уволить, на что она обычно не обращала внимания. Только корчила смешные рожицы и ухмылялась. Видимо, у неё были хорошие покровители. Марина быстро поняла, как можно использовать мой трудоголизм в своих целях, и нередко просила её подменить или перебрасывала мне часть своей работы. Это было в моих интересах, и я не сопротивлялась, но радовалась, что здесь ненадолго. Работать с таким человеком просто каторга, особенно если не умеешь за себя постоять. Правда, в обычной жизни я не стала бы долго это терпеть.

Устраиваясь внутри, я вздохнула. Ну что за невезение, значит, джип Егора мне не почудился. -- Ты куда шла? -- Обедать. -- Хорошо, заодно и поедим, -- он привёз меня в ресторан и дождался, пока мы закажем еду. А потом спокойно поинтересовался: -- Не хочешь мне сказать, что ты делаешь в адвокатской конторе?

Я молчала, так и не смогла придумать, что говорить. -- Понятно, не хочешь. На работу можешь больше не выходить. Завтра тебя уволят, я поговорю с Олегом.

Он вдруг стукнул ладонью по столу. Бокалы подскочили и тихо звякнули, а соседи покосились в нашу сторону. -- Я же просил не играть в эти игры! У тебя всё равно ничего не получается, кроме проблем. Быстро ты забыла Бориса! Я вообще не понимаю, чего ты добиваешься? Ты же знаешь, я веду расследование, -- он замолчал и пристально посмотрел на меня. -- Если только это всё не отвлекающие манёвры. -- Ты действительно так думаешь?

Максим покачал головой. -- Ты не оставляешь мне выбора.

Он злился, это понятно. Но было ещё что-то, я чувствовала его тревогу и беспокойство. Чего он боялся? Принесли наш заказ. Я обедала, стараясь не подавиться, его внимательный взгляд мешал мне есть. -- Скажи, ты совсем по мне не скучаешь?

Такого вопроса я не ожидала и всё-таки закашлялась. -- Скучаю, -- не стала врать. -- Но ко мне не вернёшься? -- Нет. -- Почему? -- Максим, ты сам прекрасно знаешь, почему.

Он снова разозлился. -- Не хочу я ничего знать! Я хочу, чтобы ты вернулась. -- Как мы будем жить? Ты же мне не доверяешь, подозреваешь чёрт знает в чём. -- Наплевать! Я просто хочу, чтобы ты была рядом. -- Я не смогу. -- К чёрту не смогу! Скажи правду -- я тебе не нужен! -- он совсем перестал обращать внимание на окружающих. -- Максим, мы не дома. Ты не забыл? -- я попыталась вернуть его к действительности, но не преуспела. -- Всё, хватит, я устал! Или возвращайся, или уйди из моей жизни.

Он вскочил, бросил на стол деньги и ушёл. А мне пришлось доедать под заинтригованные взгляды посетителей и официантов.

Она быстро объяснила всё, что хотела, и выскочила из помещения, не дав мне вставить ни слова. Охранник скучающе отвернулся к своему компьютеру. Я печально смотрела на экран монитора -- ладно, сегодня ещё поработаю, и хватит -- и вдруг замерла. Торопясь, Марина не выключила компьютер и не вышла из системы, сейчас я могла зайти в архив под её личным паролем. Надо сказать, несколько секунд я всё же раздумывала, но искушение оказалось сильнее. Я сидела и быстро просматривала данные, ища знакомую фамилию. Через двадцать минут уставилась в монитор, не веря своим глазам. Передо мной была сохранившаяся копия завещания Виктора, в котором он официально признавал Лену дочерью и оставлял ей не только все свои деньги, но и долю в бизнесе. Другие наследники в нём не упоминались. Я посмотрела на дату -- завещание было составлено за месяц до его гибели. Закрыв архив и выйдя из системы, я зашла в неё уже под своим паролем. И, чтобы не вызвать подозрений, стала доделывать работу, оставленную Мариной. Закончила поздно вечером, попрощалась с охранником и поехала домой. Лёжа в кровати, вместо сна я боролась со слезами. Зачем я ввязалась во всё это? Максим прав, у меня ничего не выходит! Вот и сейчас, после двух недель адской работы в адвокатской конторе, я так и не получила полезной информации для продолжения поисков. Что мне давало это чёртово завещание? Ничего, кроме версии о причастности Максима. Но её я обещала себе не рассматривать и не собиралась нарушать обещание.

Несколько секунд старушка изучала меня. Под её взглядом я почувствовала себя очень неуютно. Наконец она подвинулась и пропустила меня в квартиру. Бедный интерьер, заполненный разным хламом и старыми вещами, не удивил -- он был обычным для людей такого возраста. Дождавшись, когда я сяду на диван, женщина спросила: -- Так вы говорите, что знаете Леночку. Где вы с ней познакомились?

Она общалась со мной доброжелательно, но нотки тревоги в голосе были вполне различимы. Я объяснила это естественной подозрительностью к незнакомому человеку. -- Некоторое время я работала у её опекуна, и мы с Леной подружились, -- мне показалось правильным немного отойти от истины и не афишировать свою связь с Максимом. -- А, так вы работали на этого ужасного человека, который не даёт нам увидеться с девочкой! -- голос старушки зазвенел от возмущения, пришлось быстро уточнить: -- Работала, но меня уже уволили, -- я постаралась, чтобы в моём тоне слышалась еле скрытая обида. Это женщине больше понравилось, и она снова стала любезной. -- Как поживает Леночка? -- У неё всё хорошо, -- я не стала вдаваться в подробности. И, чтобы подтолкнуть старушку к воспоминаниям, продолжила: -- Девочка рассказывала, что вы очень помогли её маме после смерти родителей. Простите, я только не знаю, в каком вы родстве с Ольгой?

Собеседница проглотила наживку: -- Я и моя младшая сестра Валентина -- родные сёстры отца Ольги, Петра. Он был нашим любимым братом. Когда Петя и Маша утонули, мы очень переживали и забрали Олечку к себе. Не могли оставить бедную девочку без крова над головой. Относились к ней, как к родной дочери, ведь бог не дал нам с сестрой своих детей. Правда, Олечка оказалась неблагодарной, видимо, пошла в свою маму. Та тоже не ценила мужа. А уж как Пётр её любил, заботился о ней. И мы об Олечке так заботились, а она уехала и забыла про нас. Ни разу не навестила и Леночку не привозила. Чем больше женщина говорила, тем меньше я ей верила. Её сюсюканье и преувеличенная заботливость были насквозь фальшивыми. Она продолжила: -- Когда мы узнали, что Олечка погибла, посчитали своим долгом взять её дочку к себе. Но её, видно, настроил этот опекун, она не захотела к нам ехать. А уж сколько раз я звонила, уговаривала, всё без толку! Разве лучше жить у чужих людей при живых-то родственниках? Если встретитесь с Леночкой, расскажите, как мы за неё переживаем, ждём её.

Ну, с этим всё ясно, старушка решила использовать меня в своих интересах. А я попыталась выяснить то, что интересно мне. -- Вы не знаете, кто отец Лены? Он может забрать её к себе?

Старушку от такой перспективы слегка перекосило. Я никак не могла понять, зачем ей так нужна девочка? Забота о ней женщине явно уже не по силам. -- Нет, не знаю, Оля нам ничего о нём не говорила. Скажу по секрету: думаю, она и сама не знала, кто отец её ребёнка. В этом она тоже пошла в свою мать. -- А что с её мамой? -- удивилась я. -- Пётр не раз приезжал к нам после женитьбы. Он никогда плохо не говорил про свою жену, но я сразу поняла, что она гуляет! А он её очень любил и не разводился. Это была интересная информация. Но родители Ольги давно погибли, а мне хотелось узнать что-нибудь о ней самой и её отношениях с братьями. Но здесь старушка ничем мне не помогла. Похоже, и правда, мама Лены, с радостью сбежав отсюда, больше с ними не общалась. Кстати, тогда вопрос -- откуда они узнали о её смерти? Я задала его и увидела, как женщина испугалась. -- Нам знакомые сообщили, -- она постаралась скрыть свой промах, и я поняла, что ничего полезного больше не узнаю. Теперь старушка будет настороже. Действительно, собеседница потеряла свою словоохотливость и смотрела на меня почти враждебно. Оставалось только попрощаться и уйти. В торговом центре я дождалась Илью. Мы выполнили намеченную программу, покатались по городу, поужинали в кафе и поехали домой. На обратном пути я молча смотрела в окно. Не хотелось разговаривать и не хотелось думать. Я боялась снова потревожить свою боль, свернувшуюся клубочком глубоко внутри. Под конец, я вообще задремала, приехали мы уже ночью.

Он стоял напротив в расстёгнутом пальто. Шарф свободно висел на шее, оставляя его горло открытым. Поёжившись от холода, я машинально протянула руки и поправила шарф, закрывая ему грудь и горло. В безразлично-насмешливом взгляде вдруг промелькнула тоска. Я резко отдёрнула руки, ругая себя за глупость. -- Не стоит. У тебя теперь есть о ком заботиться, -- он пытался меня задеть, но сам поморщился, как от боли. -- Мне так захотелось, -- моё упрямство проявило себя. -- Ты всегда делаешь, что хочешь. Захотела -- пришла, захотела -- ушла!

Это было несправедливо, но я не обиделась. Лишь пыталась понять, как ему рассказать, что он ошибся тогда, с платьем. Рядом раздался резкий гудок, я оглянулась. Илья припарковал машину и открыл мне переднюю дверь. Я перевела растерянный взгляд на Максима, он усмехнулся: -- Иди, а то замёрзнешь.

Захлопнув дверь, я увидела, как из торгового центра вышла невеста Максима и взяла его под руку. Мы отъехали, а они направились к стоянке. И тогда я подумала: "Хорошо, что не успела ничего ему рассказать, пусть всё остаётся как есть".

Максим поморщился. Они говорили обо мне в третьем лице, как будто меня тут не было. Впрочем, закончив с Леной, её дядя повернулся ко мне: -- А ты о чём думала? Где твоя голова? Тайные встречи они устраивают! Я молчала, что тут скажешь, и разглядывала его. Он был рядом и так далеко. Мне очень хотелось дотронуться до него, почувствовать его руки на своих плечах, его губы. Нет, не надо об этом думать! Я судорожно сжала кулаки, Максим перевёл взгляд на мои пальцы и замер. Озадаченно посмотрел на меня и требовательно спросил: -- Где твоё кольцо? -- Какое кольцо? -- я всё ещё не понимала, о чём он. -- Обручальное, конечно!

Лена удивлённо вскинула глаза. -- Ты что, вышла замуж?!

Если бы не девочка, я, скорее всего, не стала бы ему отвечать. Но врать ей не хотелось, и я покачала головой. -- Нет, я не замужем, -- потом посмотрела на Максима и усмехнулась, -- это было платье моей подруги. Мы готовились к её свадьбе, а ты не стал меня слушать.

Он побледнел, его глаза впились в моё лицо. Не выдержав выворачивающего душу взгляда, я отвернулась. Мы пробыли в кафе ещё минут двадцать, но разговор не клеился. Нам с Леной было неуютно общаться рядом с её дядей, и вскоре они ушли. Через несколько дней девочка написала мне уже из Испании, она снова вернулась туда.

Я молчала, говорить с ним всё равно бесполезно, не он здесь главный. Мысли судорожно метались в поисках ответа на загадку, о каких журналистах шла речь? Как я и ожидала, мы опять приехали в охранное агентство "Сфинкс", только на этот раз в кабинете не было Максима. Всё тот же тучный дядька предложил мне сесть, но был уже не так весело настроен и красавицей больше не называл. -- Вот мы и снова встретились. Не послушал меня тогда Максим, снял с тебя наблюдение и получил по полной. Что ж ты глупая такая? Разве не понимаешь, что опасные игры плохо заканчиваются? Угроза в его голосе была вполне реальной. Я догадывалась, что своим ответом разозлю его ещё больше, но сказать то, что ему бы понравилось, не могла. -- Понятия не имею, о чём вы говорите. Я ничего не делала. -- Ну да, конечно, ничего! И информацию о завещании Виктора не ты слила? И в адвокатской конторе Олега тоже не ты вынюхивала? И это не твоя работа? -- он бросил мне на колени газету. Прямо на передней странице была большая статья с названием "Брат на брата". Я бегло просмотрела её, в ней практически прямым текстом говорилось, что Максим сам заказал убийство брата. В качестве причины выдвигалась версия о том, что Виктор собирался забрать свои деньги из их общего бизнеса. Ещё сообщалось, что у него было завещание, которое после его смерти исчезло. Делались разные предположения, что в нём могло быть, но все они были далеки от истины. И имя Лены, к счастью, не упоминалось ни в каком контексте. Никогда ещё я не соображала с такой скоростью, несмотря на страх. Тот, кто заказал статью, не видел самого завещания, это было мне ясно и могло бы помочь защититься. Однако я прекрасно понимала: если сообщу, что читала документ, моё положение станет ещё хуже. Поэтому решилась только признать, что работала в конторе и там узнала о существовании завещания. Сообщила, что устроилась к Олегу Петровичу в надежде выяснить то, что поможет остановить покушения на Лену. Но почти ничего не успела, потому что меня быстро уволили. Мужчина мне не поверил и отпустил со словами: -- Деточка, ты не знаешь, с кем связалась. Этого поганого журналиста мы уже вычислили и хорошо потрясли. Он, конечно, божится, что информацию ему прислали по почте из анонимного источника, но мы покопаемся и докажем вашу связь. А потом Макс подаст на тебя в суд, и ты будешь всю жизнь расплачиваться за свою глупость. И это самый лёгкий для тебя вариант. Попробуешь ещё что-нибудь выкинуть -- пеняй на себя!

Я молчала, глотая слёзы, что ещё сказать, не знала. -- Что такое с твоими родителями? Ладно, я сейчас подъеду. Ты где?

Дрожащим голосом я объяснила, где нахожусь, и он отключился. Ожидая его, я пыталась успокоиться, чтобы поговорить без истерик. Но нервы у меня к этому времени уже были ни к чёрту. Когда Максим подошёл, я сжалась и бросила на него затравленный взгляд. Он с удивлением вгляделся в меня и обеспокоенно спросил: -- Что с тобой такое? Что-то случилось с родителями?

Я подумала, что он издевается -- со мной именно то, чего они и добивались, и молча показала сообщение. Он прочитал и нахмурился. -- И что это значит?

Я быстро заговорила, надо было убедить его оставить родителей в покое: -- Максим, признаю, я сама виновата! Тебе могло показаться, что я странно себя вела. Конечно, я не передавала никакой информации журналистам и не заказывала статей. Но понимаю, что ты мог так подумать и решил меня наказать. Только мои родители тут ни при чём! Они точно ничего не знали, не надо их пугать! -- Подожди!

Он достал телефон и отошёл в сторону. А я опустилась на лавочку, стараясь унять дрожь. Когда подняла глаза, он уже стоял рядом и мрачно смотрел на меня. -- Вот что, пойдём в машину. Там не так холодно. Забравшись на переднее сиденье, я отодвинулась подальше от Максима и уставилась вниз. Сидела молча и наблюдала, как дрожат мои руки. -- Посмотри на меня! На улице ты пыталась сказать, что не говорила журналистам о завещании? Это правда?

Я кивнула. -- Но ты о нём знала?

Я опять кивнула и обрадовалась, что он не спросил, видела ли я его. -- Ты узнала об этом у Олега? -- Борис говорил, что было завещание. -- Борис? -- он задумался, глядя в сторону. -- Да, он мог. Но почему сейчас? Через минуту Максим вздохнул и повернулся ко мне. -- Я понимаю, ты мне не поверишь, но я не знал. В "Сфинксе" перегнули палку. Я просил их только выяснить правду, а они пока не получили никаких доказательств -- одни догадки. Прости! Тебя оставят в покое.

Я действительно не поверила, в голову сразу полезли мысли о плохом и хорошем полицейских. Подумала, что успокаивая меня, он тоже хочет что-то выведать -- похоже, у меня всё-таки началась паранойя. Пробормотав спасибо, я стала открывать дверь. -- Подожди, отвезу тебя домой.

Я бросила на него испуганный взгляд, пыталась понять, что ему опять нужно? -- Нет, нет, не надо. Я сама, -- выбралась из машины и медленно побрела в сторону метро, гадая верить ли ему? Действительно ли весь этот кошмар закончился? Когда повернула к переходу, то заметила, что он всё ещё не уехал.

Вот как! Отменил, так отменил, в нашей ситуации это мало что меняло. Видя, что я никак не реагирую на его слова, Максим поднялся и вдруг нерешительно спросил: -- Тебя и твоих родителей больше не беспокоят? -- Нет! -- мой ответ прозвучал слишком резко, я не смогла скрыть эмоций. Он вздохнул и покаянно произнёс: -- Мне очень жаль, что всё так получилось. Ты сможешь меня простить?

Я отвела взгляд. Врать не хотелось, говорить правду -- тоже. -- Понятно!

Захлопнулась дверь, он ушёл. Весь вечер я раздумывала над его словами. Не о наших отношениях -- здесь почти ничего не изменилось, а о его бывшей невесте. Брошенная женщина могла жаждать мести. Интересно, что она каким-то образом объединилась с Борисом, который говорил мне о причастности Максима к смерти брата. Это лишь укрепляло подозрения в том, что они оба стояли за историей со статьёй. Но, поскольку рассталась она с женихом недавно, то не могла иметь отношения к покушениям на Лену. И с точки зрения моего расследования не представляла для меня интереса.

Он протянул руку и дотронулся до моей щеки, погладил её, прикоснулся к губам. Я отшатнулась -- щёку жгло, как после ожога, а сердце пыталось выскочить из груди. Максим опустил руку, его пальцы сжались в кулак. -- Прости, я сам всё испортил.

Он ушёл. Остаток праздника я была уже не в таком радужном настроении, сильно болело в груди и хотелось плакать от тоски и невозможности изменить прошлое.

Он ожёг меня издевательским взглядом, но стал искать. Разворошил разный хлам, вытащил пакет и с удивлением его разглядывал. -- Что это? Что вообще происходит, ты мне, наконец, объяснишь? Я только открыла рот, предвкушая весёлые объяснения, как вдруг услышала полицейскую сирену, приближающуюся к стоянке. И у меня мгновенно сложилась картинка. Вырвав пакет из его рук, я бросилась к своей машине и на ходу крикнула, чтобы он оставался на месте. Кажется, Максим решил, что у меня поехала крыша. Во всяком случае, его беспокойный взгляд говорил об этом. Ладно, хотя бы захлопнул багажник и сел в машину. Я тоже залезла в свою и ждала развития событий. Сейчас окажется, что я ошиблась, и он точно сдаст меня в психушку. Но ошиблась я только в одном -- это была не полиция. Огромный чёрный автомобиль с включённой мигалкой медленно подъехал вплотную к джипу, из него вышли трое мужчин и постучали в окно. Мне не было слышно, о чём они говорили, но скоро Максим выбрался из машины, подошёл в окружении парней к багажнику и открыл его. Пока один рылся в правом углу, остальные не сводили глаз с Максима. Время шло, парень искал уже в других углах. Потом мужчины осмотрели салон, а под конец обыскали самого Максима. Я уже думала, что его заберут с собой, но через несколько минут они уехали. Подождав, пока автомобиль скроется из вида, я выглянула в окно и махнула Максиму рукой. Он сел на соседнее сиденье, забрал из моих рук пакет и заглянул внутрь. Там оказалась папка с бумагами. Просмотрев её содержимое, Максим поднял голову. Такой жёсткий взгляд я у него ещё ни разу не видела. Я поёжилась, пришла запоздалая мысль, что я зря опять во что-то влезла. -- Рассказывай! -- громкий, властный голос вывел меня из стопора. Я быстро и почти внятно описала всё, что видела. Когда назвала имя Оксаны, собеседник дёрнулся и сжал кулаки, от него просто веяло холодом и ненавистью. Максим ещё раз уточнил, как его бывшая невеста открыла машину, и достал телефон. Связался с охраной своего дома и спросил, видел ли кто-нибудь, как Оксана входила в подъезд. Выслушав ответ, сказал, чтобы её задержали, если она снова придёт. Отключил телефон, сидел и смотрел в пространство, не обращая на меня внимания. Через несколько минут раздался звонок, разговор закончился очень быстро. -- Отлично, не выпускайте её, я еду! -- ответил он, вышел из машины и наклонился ко мне. -- Езжай домой, я позвоню.

Через минуту его джип уже выруливал со стоянки.

Заинтригованная, я быстро оделась и в назначенное время спустилась вниз. Уже в машине уточнила, куда мы едем. Оказалось, он вёз меня в ресторан. Я возмутилась, что не одета для этого, мог бы и предупредить. -- Неважно. Мне ты нравишься в любом виде, а на остальных наплевать!

Это действительно оказалось неважно. В ресторане нас отвели в отдельный маленький зал, где мы были только вдвоём, и моё беспокойство по поводу внешности прошло. Максим испытывал моё терпение. Пока мы заказывали, пока подавали закуски и напитки, не объяснял, зачем меня позвал. Под его внимательным взглядом я сгорала от любопытства и, когда принесли горячее, не выдержала: -- Максим, не тяни!

Он улыбнулся. -- Что, интересно? Не бойся, я обязан тебе и удовлетворю твоё любопытство. За вчерашнюю сцену с Оксаной и её отцом я готов дорого заплатить -- это того стоит!

Я ничего не понимала. Видимо, досада отразилась на моём лице, и он наконец сжалился. -- Отец Оксаны -- мой партнёр. Ну не совсем партнёр, о крыше ты, надеюсь, слышала? В последнее время у нас отношения испортились. После того, как я разорвал помолвку с его дочерью. К тому же у меня появились проблемы с одним человеком -- он хотел получить часть моего бизнеса. У отца Оксаны был на него компромат. Он обещал помочь, но требовал, чтобы я женился на ней. А я тянул, она меня уже давно достала. Я и согласился-то на помолвку, только потому что. ладно, это неважно. В общем, я искал другие пути решения вопроса, и вдруг этот компромат у него украли. А я был в тот день в его офисе. Попался как мальчишка, типа секретарша позвонила, приезжайте, вас ждут и всё такое. Ситуация и так паршивая, и тут твоё сообщение. Ребята, что обыскивали мою машину -- его служба безопасности. Им поступил анонимный звонок, что пропажу стоит поискать у меня. Я дурак, не забрал у Оксаны ключи от квартиры. Но мне повезло, охранники из дома смогли её задержать со вторым комплектом ключей от машины в кармане. Она приезжала, чтобы их вернуть. Я вызвал туда её отца. Он был в бешенстве, когда я отдал ему документы и всё рассказал. А она не могла уже ничего отрицать. Теперь он поможет мне безо всяких условий, а Оксану отослал подальше, за границу. И она, наконец, от меня отстанет. -- Ты давно её знаешь? -- Давно. Когда-то мы с Виктором даже её делили. Где были тогда мои глаза? Слава богу, я на ней не женился! Я испытала огромное облегчение. Так вот кто была та девушка, про которую говорил Борис -- это вовсе не Ольга! Я была благодарна Максиму за доверие, многое стало ясно. А он помолчал и проникновенно посмотрел мне в глаза. -- Ты спасла меня от очень больших проблем! Я хочу тебя отблагодарить. Видел твою машину. В общем, выбирай любую. Я ведь ничего не подарил тебе на день рождения. -- Ты ещё деньги мне предложи, -- моя усмешка задела Максима, я заметила, как напряглось его лицо. -- Я понял, ты ничего от меня не возьмёшь. Правильно?

Я кивнула. -- А почему? Почему ты вообще мне помогла?

Он напряжённо ждал, что я скажу, прожигая взглядом, словно пытался сам найти ответ внутри меня. Я размышляла, не хотелось показывать, что он всё ещё много для меня значит. И придумала: -- Из-за Лены!

Мои слова Максиму не понравились, он поморщился и вдруг разозлился. -- Ясно, правды от тебя не добьёшься, ты упрямая! Я тебя обидел, и ты с этим своим упрямством сломаешь жизнь и себе, и мне. Будешь страдать и носиться со своей гордостью. А мне что делать, если я не могу без тебя? Если мне тошно, когда рядом не ты, а другая? Напор и боль в его голосе заставили меня усомниться. Может и правда, надо послать всё к чёрту и попробовать быть вместе, несмотря ни на что -- ни на его сомнения и недоверие, ни на мою обиду и страхи? Я колебалась, и он это понял. Встал, схватил меня за локти, заставил подняться, обнял и прижался щекой к моей щеке. Его губы шептали мне в ухо: -- Забудь, слышишь, всё забудь! Есть только ты и я, и больше ничего не важно! Вернись ко мне.

Моё сердце рвалось к нему, но я прекрасно видела, что он обманывается сам и пытается обмануть меня. Мы не сможем сделать вид, что мира вокруг нас не существует. Вернее, сможем, но совсем ненадолго. А что потом? Я вздохнула и отстранилась. По моему лицу он понял, что не убедил меня, и дал волю своей злости. -- Да что за чёрт! Как же я устал! Зачем ты вообще свалилась мне на голову? Женился бы на этой дуре Оксане и горя не знал! Ни она мне не нужна, ни я ей не нужен, и все довольны.

Я обиделась. -- Ну и шёл бы к своей невесте! Она тебя быстро в тюрьму пристроит. -- Да лучше в тюрьму, чем так мучиться. С тобой же с ума сойдёшь!

Слёзы брызнули у меня из глаз. Максим, душераздирающе вздыхая, принялся меня утешать, что закончилось вполне предсказуемо -- объятиями и поцелуями. Впрочем, я проявила недюжинную силу воли и прекратила всё это, пока у меня ещё оставалась хоть капля разума. В результате, когда он отвёз меня домой, мы расстались если не врагами, то уж точно не добрыми друзьями.

Он набрал в лёгкие воздух, вернулся в дом и распахнул окно. Выйдя на улицу, взял меня за руку и повёл к своей машине. Я шла за ним, совершенно ничего не понимая. Когда мы устроились внутри, я смогла разглядеть его лицо -- очень напряжённое, мрачное и даже испуганное. -- Максим, что случилось? -- Ты помнишь, окно на кухне оставляла открытым? -- в его голосе слышалось сильное беспокойство. -- Я всегда летом держу это окно приоткрытым. Там у нас газовый котёл и газовая плита. -- Кто-то открыл газ на плите и закрыл окно. Если бы ты включила свет, был бы взрыв.

Я не верила своим ушам, такого просто не могло быть! -- Но зачем?! -- Вот что, расскажи-ка мне всё странное, что с тобой происходило в последнее время.

Я молчала, со мной ничего странного не происходило, если не считать сна и моих непонятных ощущений, что же рассказывать? Максим меня поторопил. -- Давай, не тяни!

Я пожала плечами и, стыдясь, озвучила свои страхи, не подкреплённые никакими событиями. Ему, похоже, этого хватило, он надолго задумался, потом сказал: -- Пойду посмотрю. Думаю, газ уже выветрился. Переночуем сегодня здесь. Завтра я вызову специалистов, пусть проверят замки и остальное. Он ушёл, я сидела и пыталась разобраться в себе. Умом я понимала, что если бы не Максим, меня бы уже не было в живых, но никаких чувств и эмоций пока не испытывала. Я просто не успела ещё это осознать. С опаской я входила в свой дом, теперь уже не чувствовала себя под его защитой и ощущала предательство. Мой дом тоже предал меня, впустил чужого. Максим заметил мой страх. -- Не бойся, я уже вызвал охрану. Они будут стоять за воротами всю ночь.

Я думала не про охрану, а про предательство, а он не понял и попытался отвлечь меня разговорами. Я видела это и решила помочь. Отвечала на реплики, приготовила нам ужин и ему постель в гостевой комнате, а потом сослалась на усталость и ушла к себе. Мне нужно было побыть одной, свыкнуться с мыслью, что кто-то пытается меня убить. Неожиданно для себя, я довольно быстро уснула. Снова берег реки, шаги и холодная вода над головой. Я закричала и проснулась, моё лицо было мокрым от слёз. Стало ещё страшнее -- опять этот сон, уже второй раз! Только в прошлый раз я была уверена, что это случайный кошмар, а теперь поняла, что ошиблась. Дверь открылась, вошёл Максим. На нём были только джинсы, наверное, он уже отдыхал, а я помешала ему своим криком. Он сел рядом и прижал меня к себе. Почувствовал моё мокрое лицо и начал успокаивать, говоря что-то про охрану. Я качала головой и бессвязно шептала про сон, чем его ещё больше напугала. Он уже вообще ничего не понимал, просто крепко держал меня, пока я всхлипывала и бормотала про холодную воду и темноту. Наконец я успокоилась и немного согрелась на его груди. Быстрый стук его сердца завораживал меня, но я взяла себя в руки и отстранилась. Посмотрела на него и замерла. В темноте спальни его глаза казались бездонными, а взгляд вызывал дрожь. Я ощущала его желание, как что-то материальное, что окутывало меня, лишая воли и возможности сопротивляться. Он медленно наклонился ко мне, и я сдалась. Слишком сильно я нуждалась в нём, чтобы слушать голос разума. Когда я открыла глаза, Максим смотрел на меня. Похоже, ночью вообще не спал. Но силы у него ещё оставались, и он быстро доказал это. Во второй раз я проснулась уже одна, оделась и спустилась вниз. Услышала голоса на улице, выглянула туда и нашла Максима вместе с каким-то мужчиной изучающими замок входной двери. Занявшись приготовлением завтрака, я думала о том, как осложнила своё положение. После этой ночи мне в десятки раз труднее будет уйти от него. А это неминуемо случится, если он опять во мне усомнится. О покушении я почти не думала, странно, но сейчас оно казалось мне менее значимым, чем эта ночь. Пока незнакомые люди изучали мои двери и бродили по участку, мы завтракали. Сидя напротив, Максим не отрывал от меня глаз. Я с трудом справлялась с горячей волной, поднимавшейся во мне от его взгляда, что очень мешало есть. Видимо, поняв моё состояние, он довольно улыбнулся, а потом задал вопрос: -- Расскажи мне о своём сне. Что в нём было?

Я почувствовала, что бледнею. Ужас снова охватил меня, и я поняла, что не могу сделать того, что он просил. Нет, только не это! Он заметил мою реакцию, и улыбка быстро сошла с его лица, сменившись испугом и раскаянием. Максим подхватил меня, посадил к себе на колени. Обнимая, целуя, просил прощения, но я видела, что он сильно озадачен.

Я всё ещё загорала на скамейке, когда он подъехал. Подошёл, взял меня за руку и повёл к машине. Я напомнила, что приехала на своей, а он отмахнулся. -- Заберём потом, я привезу тебя обратно. Сейчас едем ко мне, надо поговорить.

Всю дорогу я сидела очень заинтригованная, удивляясь, почему нельзя пообщаться в машине. Что же такого он узнал? Мы зашли в его квартиру, я огляделась. Ничего не изменилось, только Лены не было. Нетерпеливо посмотрела на Максима, он мальчишески улыбнулся, подхватил меня на руки и понёс в спальню. А на моё возмущение горячо зашептал: -- К чёрту разговоры! Я соскучился, три дня тебя не видел.

Ладно, разговоры и правда, могли немного подождать. Или даже много, какая разница. Но когда мы освободились, а он всё ещё ничего не рассказывал, я начала злиться и попыталась встать с кровати. -- Мы его засекли, -- быстро произнёс Максим, и я села обратно. -- Кого? -- Того, кто за тобой ходит. Тебе не показалось, за тобой действительно следят. Мои люди его вычислили, говорят -- скорее всего, наёмник. И похоже, действует в одиночку. Сейчас они его ведут, надо понять, кто заказал убийство.

Я потрясённо молчала, неужели мы что-то узнаем? Максим продолжил: -- У тебя же закончилась сессия? Посиди несколько дней дома. Моим парням надо сосредоточиться на наёмнике, им некогда будет смотреть и за тобой.

А когда я открыла рот, чтобы возразить, поцеловал и попросил: -- Потерпи, скоро мы всё выясним. Четыре дня я сидела дома и чуть не взвыла от замкнутого пространства, а на пятый позвонил Максим. На этот раз мы не поехали к нему, сжалившись, он вывез меня погулять в парк. Мы бродили по тропинкам в густой тени старых деревьев. Мой спутник был грустен и задумчив, и я решила, что у него плохие новости. Наконец, он заговорил -- я ошиблась, они смогли всё узнать. Преступника взяли, предварительно проследив его каналы связи. Оказалось, моё убийство заказала Оксана. Точнее, непосредственным заказчиком был Борис, но инициатором -- она. Считала меня виновной в том, что жених ушёл от неё. А у её сообщника со мной были старые счёты. Максим невесело засмеялся. -- Из-за этой истории её отец передо мной в неоплатном долгу. Я мог бы засадить его дочь за решётку надолго, у нас достаточно доказательств. Он лично поехал к ней и вправил мозги. Можешь не беспокоиться, больше она тебя не потревожит. А с Борисом мы уже поговорили. Когда его прижали, он под запись рассказал обо всём, и о статье в газете тоже. Это действительно их рук дело. -- Я очень надеюсь, что ты меня простила, -- добавил он тоном, полным раскаяния, и смущённо заглянул мне в глаза. Похоже, всё ещё чувствовал себя виноватым за то, что заставил меня пережить. Я улыбнулась и кивнула. И хотя по его словам теперь находилась в безопасности, почему-то совсем не ощущала облегчения. На мой вопрос, что его ещё беспокоит, Максим пояснил: -- Я думал, здесь есть связь с гибелью Виктора и Ольги. И с покушениями на Лену. Надеялся, мы приблизились к развязке и с помощью этого убийцы распутаем клубок.

Да, я тоже на это надеялась. Но ничего не поделаешь, придётся искать дальше. Я решила, что сейчас самое время задать один вопрос: -- Максим, что случилось с завещанием твоего брата?

Он поморщился, вздохнул и предложил: -- Давай сначала закончим со всем этим. И тогда я расскажу тебе о завещании. -- Мне не надо рассказывать про само завещание, я его видела. Скажи только, что с ним случилось?

Он резко остановился и покачал головой. -- Понятно! Ты всё же добилась своего в адвокатской конторе. Что ещё узнала? -- Что была женщина, из-за которой вы с Виктором дрались. Ты хотел на ней жениться, а он её отбил. Что он собирался выйти из вашего общего бизнеса и забрать свои деньги, а тебе это не нравилось. Что за месяц до своей гибели твой брат составил новое завещание, признал Лену своей дочерью и оставил ей всё, в том числе и свою долю. А после его смерти завещание исчезло, -- кажется, я ничего не забыла. Максим смотрел на меня с удивлением и растерянностью. -- И зная всё это, ты не пошла в полицию и продолжаешь со мной встречаться? -- Ну да. Просто я тебе верю.

Он схватил меня в охапку и стал целовать, я, смеясь, отбивалась. -- Прости меня, я дурак! Я уже один раз предал тебя. Если ещё хоть раз усомнюсь в тебе, можешь меня не прогонять. Сам больше не подойду к тебе, потому что себя не прощу! Когда он успокоился, я напомнила свой вопрос. -- Про женщину я тебе уже говорил -- это была Оксана. Слава богу, я быстро понял, чего она стоит. Да и Виктор тоже. Он бросил её и начал снова встречаться с Ольгой. Мой брат не собирался выходить из нашего бизнеса. Не знаю, кто тебе об этом сказал, но он ошибся. Что касается завещания, с ним всё в порядке, оно вступило в силу. Просто мы с Олегом его не афишируем. Я уверен, именно деньги -- основная причина покушений на Лену. А так, я официальный представитель её интересов, веду её дела. Деньги Виктора у неё на счете, её долей в бизнесе пока управляю я. Когда ей будет восемнадцать, она получит всё и сама решит, что делать дальше. Думаю, тогда она и узнает, кто её отец. Я пока точно не решил, но мне кажется, сейчас рано ей об этом говорить. Может быть только хуже. Вот и очередные тайны раскрыты, я облегчённо вздохнула. По дороге домой попыталась поделиться с Максимом соображениями о том, в какую сторону стоит продолжать расследование, и предлагала свою помощь. Но он категорически запретил мне даже думать об участии в поисках. -- Ты что, не понимаешь, как это опасно? Я даже вспоминать не хочу, что чувствовал у тебя на даче. Когда представлял, что было бы, если бы я не позвонил тебе тем вечером, а ты не сказала бы мне о своих страхах. Так что забудь об этом и думай только обо мне!

Умом я соглашалась с ним, но запретить себе думать не могла.

Я отрицательно качнула головой, и он не спеша ушёл в сторону корпусов. В этом месте был высокий забор из металлической сетки, выход в лес находился достаточно далеко в противоположной стороне. Через несколько минут Максим вернулся с банкой пива и водой для меня. Уселся рядом, обнял за плечи и тихо сказал: -- Я предупредил ребят. Они попробуют его засечь.

Мы сидели ещё какое-то время, заставляя себя вести обычный разговор. Вдруг послышался шум, хруст веток, топот. Я, уже не скрываясь, смотрела за забор, но никого не видела. Максим вышел из беседки и достал телефон, через несколько минут ему позвонили. Закончив разговор, он повернулся ко мне. Уже по его лицу я догадалась, что ничего не вышло. -- Чёрт, он ушёл! Там сплошной кустарник, подобраться тихо им не удалось. Сейчас ребята прочёсывают местность, но надежды мало. Мы вернулись в номер. Мой спутник задумчиво ходил по комнате, потом сел ко мне на диван. -- Там очень удобное место. Мы за забором, и через лес уйти не трудно. Этот человек проследил, что мы часто туда приходим. Значит, он снова здесь!

Я спрятала лицо на груди Максима, он погладил мои волосы. -- Дурочка, не бойся! Это хорошо, у нас появился шанс. -- Зачем он опять пришёл? Что ему надо? -- Не знаю. Может, думает, что Лена тоже здесь? -- Господи, когда же это закончится? -- я старалась не паниковать, но мой голос дрожал.

Максим принялся меня утешать. Представления об утешении у него были своеобразные, зато действенные, я и правда обо всём забыла.

Вика, как я и предполагала, удивилась и сообщила, что ничего не знает о готовящемся приезде девочки. -- Ой, Викочка, Макс немного помешался на конспирации, вы же помните, что было в прошлом году? Так что это будет наш с вами секрет. Мы сами выберем хорошую комнатку и подготовим её. А Максиму ничего пока не будем говорить, чтобы не обрадовался раньше времени. Леночка приедет через пять дней. Правда, Макс с этой своей конспирацией совсем меня запутал. Он собирается послать охрану на джипе в аэропорт, для отвода глаз. А на самом деле поедет встречать девочку на моей машине. Её привезёт из-за границы его друг на частном самолёте. Представляете Вика, у друга Макса есть свой самолёт, как классно! Ну вот, этот друг доставит её к ресторану "Охотник", помните, здесь недалеко, на шоссе. Там Макс и заберёт девочку. Ладно, Вика, давайте скорее обсудим, как я хочу украсить комнату. Ещё через двадцать минут мы расстались, договорившись о том, как будем выполнять мои планы. Я очень надеялась, что не перемудрила, и пяти дней достаточно, чтобы эта информация дошла тому, кому предназначалась. Хотелось верить, что злоумышленник заинтересуется и придёт к ресторану. Даже если он не будет затевать никаких действий, то хотя бы засветится. Мой план и от меня потребовал кое-каких приготовлений, и я съездила в город.

Я упрямо молчала, глядя в стену, и он разозлился ещё сильнее. Старался говорить мягко, но я видела, больше всего ему хочется стукнуть кулаком по столу и заорать. -- Так, спокойно. Я знаю, что тебя не переупрямить. Пожалуйста, не заставляй меня делать то, о чём я потом пожалею. Я, правда, уже готов временно ограничить твою свободу. Не доводи меня до этого, очень прошу. Извини, но охрану я к тебе опять приставлю. Пусть защищают тебя от твоих же безумных идей.

Его нежелание признавать, что идея была неплохая, злило ещё больше, чем угрозы. Я не верила, что он посмеет когда-нибудь меня запереть. Наверное, из-за дневных переживаний ночью мне опять приснился тот сон. Я так устала от него, что просто рыдала на плече Максима. Чувствуя себя виноватым, он убаюкивал меня, как ребёнка, крепко обнимая и прижимаясь щекой к моим волосам, а потом прошептал: -- Скажи мне, попробуй. Тебе станет легче. Чего ты боишься?

Похоже, этот сон мучил не только меня, но и его. Я отчаянно замотала головой, пряча лицо у него на груди. Согревалась его теплом и пыталась понять, что мешает мне всё рассказать. И наконец, догадалась -- ребёнок. Я не хотела ничего говорить о ребёнке во сне, потому что не знала, кто был его отцом. И заплакала ещё сильней. Бедный Максим опять испуганно просил прощения и ругал себя последними словами за расспросы.

Я глотала слёзы у него на груди, потом пробормотала: -- Я должна была попрощаться! -- Почему сразу прощаться? Можешь с ним дружить, я потерплю. -- Ты не понимаешь. Не будет он со мной дружить! -- Очень даже понимаю! Я бы тоже не стал с тобой дружить. Ты же дружеских советов не слушаешь, врёшь прямо в глаза, -- в его голосе слышался упрёк и обида. Я снова всхлипнула. -- Ну, всё, всё! Я понял, тебе надо было попрощаться. Только, пожалуйста, не заставляй меня больше гонять за тобой по городу и сходить с ума от ревности, ладно? -- Ты же обещал мне доверять! -- Я и доверяю, просто беспокоюсь. У тебя такая богатая фантазия, да ещё упрямство. Как вспомню, что ты творила с Борисом или с адвокатской конторой!

Подтвердились мои подозрения. Скорее всего, всё, что рассказала старшая сестра, не соответствовало истине. -- А что вам известно о том, как погибли ваш брат и его жена? -- Очень мало. В тот год Маша много болела. Я даже хотела приехать к ним месяца за два до гибели. Думала помочь, но Пётр не разрешил. Сказал, что у Маши что-то заразное, и он за меня беспокоится. Если честно, я не поверила, но не спорила. С ним вообще было трудно спорить. Очень упрямый был, и взгляд такой -- мурашки по спине. Я тогда спросила про Ольгу, предлагала взять её на время. Он сказал, что подумает, тем более, девочка, в основном, у соседей жила. Но не успел её к нам отправить. Про сам несчастный случай знаю только от соседей. Это весной было, как раз лёд на реке сошёл. К ним поздно вечером прибежал Пётр. Сказал, что Маше плохо, её нужно везти к доктору, и попросил лодку. Вот и всё, больше их никто не видел. До доктора они так и не доплыли. Лодку перевёрнутую через неделю нашли, её к берегу прибило недалеко от деревни. А тела их так и не нашли. Знаю, Ольга потом поставила кресты на местном кладбище, чтобы было, куда приходить погоревать. Надо мне выбраться туда. В этом году ведь годовщина их смерти, двадцать лет уже прошло. У меня оставался ещё один вопрос, тот, который испугал старшую сестру -- как они узнали о смерти Ольги? Задавая его, я думала, что и Валентина не станет отвечать. Она действительно напряглась, потом подняла глаза и произнесла: -- Неприятный это вопрос для нас. Ты подумаешь обо мне плохо, и поделом. Но я, правда, чувствую свою вину перед Ольгой. Если ты говоришь, что это её дочке поможет, так и быть скажу. Письмо нам пришло, вернее не пришло, а в почтовый ящик его бросили. Просто белый конверт, в нём бумага с печатными буквами. Там было написано, что Ольга умерла, а Лена теперь богатая наследница, и нам надо забрать её к себе. Письмо это Тонька сразу сожгла, а идея прибрать деньги к рукам ей очень понравилась. -- А вы думали, кто мог послать это письмо? -- Думали, конечно, только ничего не придумали. Нет у нас никого, кто мог бы о нас заботиться. Перед уходом я спросила, остались ли у них фотографии Петра и Маши. Мне давно уже было любопытно на них взглянуть. Она грустно покачала головой. -- Есть только детские снимки Пети. А те, что были сделаны после их свадьбы, он сам забрал незадолго до своей гибели. Ему они были для чего-то нужны, я уже не помню, что он говорил. Когда Ольга к нам переезжала, мы просили захватить их обратно. Но девочка не смогла ничего найти. Мы и не настаивали, она была в таком состоянии. Жалко конечно, лицо Пети я хорошо помню, а его жены -- нет. Я видела-то её всего два раза, на свадьбе и после. Пётр не любил, когда к ним гости приезжали, мы и не ездили. А сам он у нас бывал только один, без Маши.

Ничего ещё не понимая, я инстинктивно повиновалась оклику и отскочила назад. В это мгновение в паре сантиметров от меня прямо по тротуару пронёсся мотоцикл. Он слегка задел меня по касательной. Не удержавшись на ногах, я упала навзничь и стукнулась затылком об асфальт. Резкий запах ударил в нос, я открыла глаза и увидела испуганное лицо Максима. Я лежала на земле, а он, стоя на коленях, держал мою голову. Женщина в белом халате убрала от моего лица нашатырь, ощупала конечности и спросила, как я себя чувствую. Выслушала тихий невразумительный ответ и посмотрела на моего спутника. -- Надо везти в больницу, делать рентген!

Максим подхватил меня на руки и занёс в стоящую рядом скорую. Я вцепилась в его руку. Он наклонился, легко прикоснулся губами к моим губам и прошептал: -- Не бойся, я поеду за вами. Пока мы ехали, я почти пришла в себя. Голова болела, немного кружилась, и ещё меня тошнило. В больнице нас продержали два часа. Мне сделали снимок головы и спины и разные другие процедуры, определив лёгкое сотрясение мозга. А потом отпустили со строгим наказом завтра же подойти к врачу у себя. А если станет плохо, сразу ехать в больницу. Максим не отходил от меня ни на шаг, разве что, отозвал врача в сторону и недолго с ним беседовал. Потом помог мне сесть в машину, и мы поехали в дом отдыха. По дороге пришлось несколько раз останавливаться. Меня мутило, и я старалась отдышаться на свежем воздухе. Под конец я заснула, и в номер меня внёс на руках Максим. Утром он попытался отвезти меня к врачу, но я отказалась куда-либо ехать. Чувствовала себя вполне сносно, только продолжала болеть голова. Тогда Максим вызвал доктора к нам. Тот осмотрел меня, выписал таблетки и рекомендовал покой и только покой. Кажется, Максим слишком буквально воспринял его слова. Он требовал, что бы я всё время лежала, не разрешал вставать и вообще обращался, как с тяжелобольной. Я начала злиться. Однако, видя, что страх ещё не ушёл из его глаз, старалась не волновать его и, прикидываясь спящей, просто размышляла. Я пыталась понять, почему тот человек решил убить меня сейчас. Что такого я узнала у родных Лены? Безусловно, самым интересным было письмо. Возможно, я смогла бы найти в нём какую-нибудь зацепку, но старшая сестра его сожгла. Всё остальное относилось к давно минувшим временам и не могло мне подсказать, где искать преступника. Боль в голове мешала думать, и я незаметно задремала, а проснулась от приглушённых голосов. В номере было темно и тихо. Я хорошо слышала, как Максим в другой комнате рассказывает о том, что произошло, а Егор задаёт вопросы. -- Это был он. Та же кепка, очки, те же усики и борода, я успел разглядеть. -- И, похоже, тот же мотоцикл, что был тогда, в парке с Леной. -- Да, он повторяется.

Они немного помолчали, и снова заговорил Егор: -- Максим, ты можешь злиться, но как твой друг и как человек, который заботится о твоей безопасности, я должен спросить. Ты не думаешь, что кто-то очень искусно водит тебя за нос? То, что она выманила его на встречу в ресторан, было хорошим шагом. Только он мог всё знать, и взять его нам не удалось. А это покушение! Если бы его не было, его стоило придумать. Ты сомневался, и тебе показали -- не надо сомневаться, она жертва. А по большому счёту, она и пострадала-то случайно, когда оступилась и ударилась головой об асфальт. Её же почти не задело.

Чёрт, Егор совсем не так прост, как хотел казаться. Пожалуй, он был прав когда-то -- я не особо обращала на него внимание и уже второй раз расплачивалась за это. Но сейчас, затаив дыхание, я ждала, что скажет Максим, понимая, что от его ответа полностью зависит то, что я буду делать завтра. -- Ты ошибся, я уже давно не сомневаюсь в ней. Теперь я скорее засомневаюсь в себе или в тебе. -- Максим, подумай хорошо! Мы ищем информатора в доме отдыха, а он может быть совсем близко. -- Может быть, но только не она. -- Я прошу об одном, просто приглядись к ней внимательней. -- Нет! Я не буду повторять одну и ту же ошибку дважды. Я уже чуть её не потерял. -- Ну смотри. Сейчас я вижу, она добилась своего и снова рядом с тобой. -- Ты опять не понял. Это я добился, что она рядом со мной, и больше её не упущу. -- Пока мы не знаем её целей, это может быть опасно. -- Ты всё ещё не понимаешь -- мне просто не нужна безопасность без неё.

Я поблагодарила бога и подумала, что стоило пережить этот ужас, чтобы услышать его слова.

Наконец-то мне повезло, я быстро произнесла: -- Я очень рада, что вас нашла. Местные сказали, вы единственная помните тех, кто жил в Михайлово двадцать лет назад. Мне очень нужно поговорить о том времени!

Бабка, прищурившись, смотрела на меня, и я забеспокоилась, что она сейчас просто развернётся и уйдёт. Но она всё же ответила: -- Не обманули тебя люди-то. Я, правда, многое помню. А тебе что за дело до прошлого? -- Понимаете, у моего жениха есть племянница, с этим местом у неё много связано. Её бабушка, дедушка и мама жили здесь. Бабушка и дедушка погибли очень давно. А потом и мама со своим женихом разбились совсем рядом с деревней. Девочка мало знает об истории своей семьи, и я обещала ей помочь. Я считаю, надо помнить о своих предках, чтобы потом рассказывать о них детям. В общем, я дала слово, и для меня очень важно его выполнить. Не могли бы вы мне помочь, пожалуйста?

Бабка ещё минуту меня рассматривала, потом повернулась и пошла в дом, пробормотав: -- Ну заходи. Внутри всё было таким же старым, как и снаружи. Разрозненная громоздкая мебель, продавленный диван, потрескавшийся деревянный стол и древний телевизор, но в целом довольно чисто. Усадив меня за стол и угостив вкусным чаем, заваренным на травах, женщина спросила: -- Рассказывай, как их звали-то, тех, кто тут жил. Может, я их и помню.

Я назвала фамилию Ольги, потом добавила: -- Пётр и Маша. Они утонули в реке двадцать лет назад, а их дочь Ольга осталась. Она тогда была ребёнком, и её забрали родственники. Когда выросла, она сюда приезжала и дочку свою привозила. А в прошлом году разбилась на машине вместе с женихом где-то здесь недалеко. Баба Люба задумалась, помолчала, потом вздохнула. -- Да, помню я и Петю, и Машу. Эх, дочка, а история-то непростая. Вот узнаешь всю правду, как её девочке рассказывать будешь? Не поймёт она. Да и кому всё это теперь нужно? Пусть старое останется в прошлом.

Вспомнив слухи о Маше, которые упоминала старшая сестра Петра, я догадалась, о чём говорила баба Люба, и ответила: -- Я понимаю, что всё непросто. Но мне кажется, правду всё равно надо знать. А что и как девочке рассказать, чтобы она только хорошее о своей семье помнила, я соображу. -- Ну смотри, дело твоё. Я скажу, мне несложно. Давно хотелось об этом с кем-нибудь поговорить, только не с деревенскими. Правда старых деревенских, с того времени, уже и нет вовсе. Кто умер, кто уехал к детям. А вот новые понаехали. Да с ними что толку говорить, им это неинтересно. А я хорошо всё помню, старший сын ведь мой, Васька, погиб тогда, я думаю, из-за этого. Да, двадцать лет прошло, недавно я на кладбище к нему ходила. Ну, слушай. Пётр всегда был мужиком жёстким, молчуном и себе на уме. Когда он жену свою привёз из соседнего села, мы все удивлялись, как же она за него пошла. Скорее всего, её и не спросили вовсе, выдали за него и всё. Маша была очень тихая, скромная, никому худого слова не сказала. А Пётр мог любого обругать, если ему не по нраву что. Видела я, не было у них в семье счастья. Говорили, что он Машу поколачивал, но врать не буду, не знаю. С синяками она не ходила, но в глазах всегда был страх. И о себе она ничего не рассказывала, они вообще жили обособленно. Пётр в дом никого не пускал, и сам по гостям не ходил. Родственники -- и те к ним не приезжали. Дочка у них родилась, но лучше жить они не стали. А потом мой старшой сюда приехал. Заметила я, как он на Машу смотрит, говорила ему: "Уймись, даже не думай". Да кто меня слушать-то будет. Так и не знаю, было ли у них что или нет, сын со мной не откровенничал. А последний год, перед смертью, Машу мало кто видел, она всё время дома сидела. Пётр говорил, что болеет она, только люди другое рассказывали. Слышала я и такое, что не болезнь это, а беременная она была. Я ещё когда в первый раз услышала, испугалась, не Васька ли мой в том виноват, но он молчал. Ну а потом утонули они оба. Как и что там было, никто точно не знал. А через месяц и мой сынок погиб. Шибко он переживал после смерти Маши, запил, вот по этому делу и утоп в той же самой речке. Она говорила ещё долго, рассказывала подробности, вспоминая давние события. Мы прерывались и пили чай, тогда и пригодилось моё угощение, потом продолжали разговор. Я попросила показать, где находится дом Петра и Маши. Моя собеседница объяснила, сказав, что он давно стоит заколоченный. А ещё я хотела узнать, не осталось ли у неё старых фотографий родителей Ольги. Женщина ответила, что в вещах сына видела какие-то снимки и, после моих долгих уговоров пообещала завтра их поискать. Уже стемнело, надо было где-то устраиваться на ночлег. На следующий день я собиралась осмотреть место аварии и найти дом Ольги. Баба Люба сама предложила мне остаться у неё, и я с радостью согласилась. Мне ещё нужно было побольше выяснить об автокатастрофе, но тут она ничем не помогла. В деревне, конечно, об этом говорили. Слухов ходило много, я их все выслушала, но ничего интересного не усмотрела. Поздно вечером, когда я уже укладывалась спать, позвонил Максим, хотел узнать, как у меня дела. Мне было очень стыдно. Я покраснела и, кусая губы, постаралась так построить разговор, чтобы прямо не врать, но и ничего ему не рассказывать. Я понимала, если он узнает правду, эти уловки всё равно меня не спасут. И долго вздыхала, обещая себе больше его не обманывать. Тогда я ещё не знала, что очень скоро расплачусь за свой обман сполна.

Она пододвинула мне две половинки старого, пожелтевшего, чёрно-белого снимка, разорванного пополам. Я повернула их к себе. На одной половинке -- мужчина лет тридцати. Крупный нос, тонкие губы, родинка над правой бровью и тяжёлый взгляд, он даже на фото не улыбался. Рассматривая второй снимок, я никак не могла понять, что меня в нём так смущает -- красивая женщина чуть старше меня в цветном платке. И вдруг мурашки побежали по спине, а холод сковал грудь. Это же я, я смотрела на себя со старой фотографии! Я подняла безумные глаза на бабу Любу. Заметив мой испуг, она тоже побледнела и спросила: -- Кто ты? Сколько тебе лет? -- Я. я не знаю, кто я. -- это всё, что мне удалось выдавить. Сердце бешено стучало, мне не хватало воздуха. Я схватила снимок и выбежала на улицу. Забыв про машину, я помчалась к заброшенному дому. Перескочила через калитку, снова залезла в окно и бросилась к сундуку. Дрожащими руками достала из него тот самый платок и повязала так, как это делала женщина с фотографии. Над сундуком висело мутное зеркало. Я смотрела то в него, то на обрывок снимка в моих руках. В этом платке моё сходство с Машей было практически полным. Я опустилась на корточки, прислонившись спиной к стене -- ноги не держали меня. В голове крутились фразы, услышанные от разных людей: -- . двадцать лет уже прошло с их смерти. -- . не болезнь это, а беременная она была. -- . это весной было, как раз лёд на реке сошёл.

Я родилась в апреле двадцать лет назад. Неужели, перед тем как утонуть, Маша родила ребёнка? И это ребёнок -- я? Мой мозг бунтовал против такой информации, а сердце приняло её сразу. Я вдруг вспомнила свой сон: беременная женщина на берегу, мужчина, которого она боялась и ждала, ребёнок и холодная вода. Это не моё будущее. Это были последние воспоминания моей настоящей мамы, перед тем, как она родила меня и умерла! Она передала их мне. Я родилась где-то здесь, в этой деревне! Но как я оказалась в доме малютки, за много километров отсюда? Кто отнёс меня туда? Почему я не утонула вместе с моей мамой? Господи, что же тогда случилось?! Кого на берегу ждала и боялась моя мать? Я схватилась за голову, мне казалось, она сейчас разорвётся! Скрипнула входная дверь, и в комнату вошёл мужчина. Поднявшись на ноги, я смотрела на него -- бородки и усов у него уже не было, а вот кепка была та же самая. Я поняла, кто стоит передо мной, но даже не успела испугаться. Загрохотали тяжёлые шаги, и в комнату ворвались Максим, Егор и с ними ещё двое мужчин. Я облегчённо вздохнула. Но человек не обратил на них никакого внимания, он вдруг стащил с головы кепку и шагнул ко мне. Его глаза были совсем безумными и очень страшными. Он забормотал тихим, виноватым голосом: -- Это ты. Как же так, я же своими руками. Прости меня. Я не смог. Прости. Я ждал тебя.

Я смотрела на его лицо, крупный нос, тонкие губы, родинку над бровью. Он был мало похож на свою давнюю фотографию, но я узнала его. Мне казалось, что больше ничего не сможет меня потрясти. Но я ошиблась -- сегодня судьба решила отдать все долги сразу! Максим вышел вперёд, я перевела на него растерянный взгляд. -- Ты знаешь его?

Не обратив внимания на его напряжённый голос, я прошептала: -- Да, знаю.

Теперь я действительно знала, кто этот человек -- он убийца. Это он убил мою мать! А сам вовсе не утонул. Картины прошлого вспыхивали в моей голове одна за другой так ясно, как будто я присутствовала там. И пусть у меня не было доказательств, сейчас я знала почти всё, даже разгадку своего сна. Вот только не знала того, что подумал Максим, услышав моё признание. Лишь когда от сильной пощёчины, больше похожей на удар, отлетела к стене, и крепко приложилась к ней головой, я догадалась, какие выводы он сделал, поняв, что мы с этим человеком узнали друг друга. Максим стоял надо мной и тяжело дышал. Лютая ненависть в его глазах сковывала меня, мешала всё объяснить. -- Ты. Всё-таки ты! За что?! Как мне теперь с этим жить?

Он отвернулся и резко бросил Егору: -- Запри её где-нибудь здесь, в подвале. А этого берём с собой, у меня есть к нему вопросы.

Егор, к моему удивлению, не бросился с радостью выполнять его приказание, а уточнил: -- Ты уверен? Может, мы её неправильно поняли?

Максим почти кричал: -- Чего я не понял? Ты что, не видишь, она пришла сюда и знает, кто он! А этот и не отрицает, что давно с ней знаком! Егор подошёл ко мне. Подождал, пока я встану, не помог и не протянул руку. У меня не было сил оправдываться и что-то объяснять, слишком много всего сразу свалилось на меня. Да и Максиму нужно было время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Я стянула с головы платок. Вытерла им кровь из носа, пошедшую после удара о стену, и направилась к выходу. Егор и правда отвёл меня к подвалу, открыл его и стоял, презрительно глядя на меня. Мне ничего не оставалось делать. Я вошла туда, дверь захлопнулась, в замке повернулся ключ.

К Максиму подошёл мужчина. -- Он сбежал. В гараже, где его заперли, был лаз. Перерезал верёвки, на полу осталось лезвие. Надо искать.

Егор встал перед Максимом и загородил пожар. -- Пойдём, здесь уже ничем не помочь. Мы должны его найти. Это он, скорее всего, поджёг дом. Видишь, канистра лежит.

Максим оттолкнул его в сторону и остался стоять, глядя в огонь. Потом повернул голову к Егору, его голос был странно спокоен. -- Мне плевать, лови его сам. Он мне больше не нужен. -- Ты забыл, он убил не только её. Его надо остановить!

Но Максим не слышал. -- Я запер её и ушёл. Мне плевать на него, это я её убил. -- Максим, приди в себя. Это я её запер! Егор ещё что-то говорил, но Максим не отвечал, и тогда его друг ушёл. Я тоже вернулась обратно к реке, села прямо на траву, спрятавшись в кустах. Мне надо было подумать, но мозг отказывался работать, и я просто тупо повторяла: -- Он сбежал. Человек, который убил мою мать, сбежал. Человек должен лежать на дне реки, а он где-то здесь ходит. В конце концов, я легла на землю и, свернувшись калачиком, уснула. А проснулась от холода. Одежда промокла от утренней росы, и я замерзла. Было ещё очень рано. В воздухе пахло гарью, вверху, у дома, ревел мотор какой-то машины. Я медленно поднялась и с трудом разогнула руки и ноги, закоченевшие во сне. Волосы растрепались, в них была земля и трава. Я попыталась их пригладить, но не смогла. Из кармана торчал платок. Он весь был в пятнах засохшей крови, но я не стала обращать на это внимание и повязала им голову, спрятав волосы. Так же осторожно, как ночью, стараясь не показаться на глаза людям, я снова пробралась к бывшему дому. Шумела пожарная машина, мужчины в комбинезонах поливали водой дымящиеся доски. Максим всё ещё был там, сидел на земле у забора, обхватив голову руками. Рядом стоял Егор и уговаривал его: -- Пожарные сказали, для разбора завалов нужна специальная техника. Они её вызвали, но это будет нескоро. Он всё ещё здесь, мотоцикл валяется на заднем дворе. Ребята отдохнули и сейчас снова возьмутся за поиски, пойдём.

На этот раз Максим встал, и они ушли. Я снова вернулась в свои кусты. Сегодня голова работала, я пыталась придумать, что мне теперь делать. Тот человек считает, что я мертва -- это хорошо. Но не могу же я остаться здесь и прятаться, пока его поймают. Неизвестно, сколько это займёт времени. У меня есть родители, им сообщат. К тому же, скоро разберут завалы на пожаре и никого не обнаружат. Так что прятаться, пожалуй, бессмысленно, ещё натолкнусь на него. Тогда я решила добраться до своей машины и ехать домой. Только надо было привести себя в порядок, чтобы не напугать родителей. Может, зайти к бабе Любе? Я старательно избегала думать обо всём остальном -- нет, сейчас только о простых, насущных вещах. А вот потом, дома, я сложу всё, что услышала и поняла вместе, и соберу новую картину своего мира.

Если бы он взглянул на лицо Максима, то уже знал бы ответ. По-моему, именно так и смотрят на привидение. Может быть, тот решил, что у него галлюцинации? Дальше всё произошло так быстро, что я даже не успела пошевелиться. Два выстрела почти слились в один. Егор упал на бок. Правое плечо Максима окрасилось алым, он осел на землю, выронив пистолет. Из-за его спины вышел Пётр с ружьем в руках и отбросил ногой пистолет далеко в кусты. Максим, оставляя красный след на песке, тянулся к оружию Егора, лежащему у его ног. Пётр поднял ружьё и направил на него. Не раздумывая, я громко крикнула: -- Петя!

Один раз он уже принял меня за свою жену и мою мать. Может, и сейчас это сработает? Пётр замер, опустил ружьё, нагнулся, и второй пистолет полетел туда же. Потом он повернулся и подошёл ко мне. Я машинально сделала несколько шагов назад и оказалась в воде. Пётр уронил ружьё на песок, его глаза опять стали безумными. Я видела в них своё отражение: женщина с совершенно белым лицом в испачканном кровью платке. Он снова забормотал, как тогда в доме, просил прощения и говорил. Его речь была довольно бессвязной, но я понимала его и слушала, как он убил мою мать и её любовника. Как отнёс меня в детский дом, чтобы я подольше мучилась на этом свете. Как скрылся, а через много лет вернулся в деревню. Подслушал в заброшенном доме разговор Ольги и Виктора о Лене, их свадьбе и завещании, а потом случайно столкнулся с Ольгой, и она его узнала. Как он убил её и Виктора и пытался убить их дочь. И я наконец поняла, что причиной всех этих убийств и покушений были не только деньги, но и до сих пор не прошедшая ненависть к своей жене, которую он любил, а она его нет. Он просто не мог вытерпеть, что её потомки будут счастливо жить на этом свете. Вдалеке послышались крики и топот. Пётр замолчал, обернулся назад и стал заходить в воду. Его взгляд наткнулся на акваланг, он схватил его, быстро надел и нырнул. Я вышла из воды на берег, туда же выбежали охранники Максима. Оценив обстановку, один принялся звонить в скорую, а другой наклонился над Егором. Максим сидел на земле и не отрывал от меня глаз. Было непонятно, слышал ли он всё, что говорил Пётр. Первый парень убрал телефон, снял футболку и прижал её к плечу Максима, пытаясь остановить кровь. Тот даже не поморщился. Мне надоел его взгляд, и я отвернулась к реке.

Я вздохнула, и посторонилась. Что ему от меня нужно? Егор разделся, прошёл на кухню и без приглашения сел за стол. Я устроилась напротив. Выглядел он в целом неплохо, немного осунулся, круги под глазами, но не скажешь, что пару месяцев назад был при смерти. Егор буравил меня взглядом и молчал, а я вдруг поняла, что он волнуется. Никогда его таким не видела, с чего бы это? Пауза затянулась, и он, наконец, решился: -- Я пришёл попросить у тебя прощения. Я виноват перед тобой.

В таких сценах я всегда чувствовала себя неловко, а испытывая раздражение, позволила себе его задеть. -- Тебе нужно от меня отпущение грехов? Зачем? Мне казалось, ты никогда особо не рефлексировал. -- Не думаю, что ты много обо мне знаешь. Ты к этому и не стремилась.

Ну вот, пришёл извиняться, а кусается. -- Это правда, не буду отрицать. Впрочем, за свои ошибки я поплатилась.

Он поморщился. -- Я как раз об этом. Ты можешь меня простить? -- Далось тебе моё прощение! -- я увидела, как он закипает, и добавила: -- Ладно, ладно, успокойся. На самом деле, я давно тебя простила. Если кого и виню в том, что произошло, то только себя. Так что можешь расслабиться и спокойно жить дальше.

Он хмуро смотрел на меня, потом сказал: -- А вы друг друга стоите!

Я благоразумно не стала уточнять, кого он имеет в виду, не хотела нарушать своё хрупкое равновесие. Но Егор на этом не остановился. -- Значит, будем считать, ты меня простила, так?

Я кивнула. -- Так вот, я пришёл сюда не ради себя. Максим мой друг, и я больше не могу смотреть на то, что с ним происходит! Я пришёл просить, чтобы ты простила его.

Такого я не ожидала -- это было ещё нелепее. -- Если уж я простила тебя, то его виню ещё меньше. Так уж получилось, обстоятельства тогда были против меня. И в этом никто не виноват!

Он растерялся. -- Тогда почему вы не вместе? -- Ты не поверишь, но я не видела Максима с тех пор и догадываюсь, почему. -- Объясни! Я как раз не могу понять. По-моему, он должен валяться у тебя в ногах и просить прощения. Но он этого не делает. -- Хорошо, постараюсь объяснить. Он как-то сказал, что если меня предаст, то больше ко мне не подойдёт, потому что сам себя не простит. Наверное, теперь он считает, что предал меня. -- Чёрт, как всё сложно! Это на него похоже. Но что же делать? -- Думаю, тут ничего не поделаешь.

Он пристально посмотрел на меня и спросил: -- Ты говоришь, что простила. А если бы он пришёл, приняла бы его?

Я собиралась ответить, но промолчала. -- Вот! Я же говорю, вы стоите друг друга. У каждого из вас свои заморочки. Вы оба упрямы и создаёте сложности там, где на самом деле всё просто. Надо лишь сделать первый шаг. Только никто из вас его не делает!

Он вдруг наклонился ко мне и горячо заговорил: -- Я прошу тебя, пойди к нему. Теперь я знаю -- ты его любишь! Тебе не может быть безразлично, что с ним происходит. -- Мне кажется, ты преувеличиваешь. Он это переживёт. -- Ты просто дура! После того пожара он как будто сдвинулся! А вторым шоком для него стала история твоего рождения. Особенно то, что ты сестра Ольги, а этот урод в своём бреду принял тебя за свою жену, которую он убил. Ребята рассказывали, когда Максим узнал об этом, заперся в кабинете и всю ночь пил. Ты же знаешь, он почти не пьёт. А потом он по всему дому расставил твои фотографии. Как ни приду, он сидит и пялится на них! И кроме этих фотографий его ничего не интересует. А я его друг и не могу на это смотреть, потому что виноват и перед ним. Это я ему про тебя всё время на мозги капал. И я тебя в том подвале запер! Да что за чёрт, как же теперь всё это исправить?!

Его отчаяние задело меня, я чувствовала, в словах Егора что-то было. -- Хорошо. Обещаю, я подумаю над тем, что ты сказал.

Он внимательно вгляделся в меня, встал и, не прощаясь, ушёл, похоже хотел быстрее оставить меня наедине с моими мыслями. И его затея удалась. Все те мысли, что я в себе заглушала, все чувства, которые запрятала поглубже, чтобы не испытывать боль, нахлынули на меня, и мощной волной смыли тот иллюзорный защитный барьер от реальности, который я выстроила. Я, наконец, прямо задала себе главные вопросы и честно на них ответила. Я любила Максима и знала, что он любит меня. Так почему же спряталась за надуманными объяснениями, побоявшись посмотреть своим страхам в глаза? Позволила прошлому, пусть и довольно трагичному, помешать нам быть вместе? Теперь я ясно видела те простые вещи, о которых говорил Егор, то, что ещё вчера старалась не замечать. Словно разбилось мутное стекло, через которое я в последнее время смотрела на мир. Я уже знала, что буду делать. Прежде всего, надо дождаться Лену и кое-что с ней обсудить.

Максим напрягся, как человек, который не ожидает от визита ничего хорошего. Я ощущала волны напряжения, идущие от него, и вдруг поняла -- он боялся, что ему будет ещё больнее, чем сейчас. Мне стало так горько, потому что ничего сильнее я не хотела, чем стереть с его лица эту боль и убрать холод из глаз. Он так и стоял в дверях, я сама вошла в квартиру, не дождавшись приглашения, сняла пальто и кивнула в сторону комнаты. -- Пойдём?

Зашла в гостиную и вспомнила слова Егора. Везде -- на столе, на полках и даже на стене стояли и висели мои фотографии. Я изумлённо оглядывалась, Максим хмуро смотрел на меня. -- А Лена не возражает? -- мне стало интересно. Он поморщился и ответил с вызовом: -- Нет, ей тоже нравится. Я села на диван, а он продолжал стоять, не сводя с меня настороженных глаз. -- Спасибо, что не запрещаешь Лене проводить у нас много времени. Она единственная, кто остался у меня из родной семьи, и я тоже хочу принимать участие в её жизни.

Если он и ждал от меня каких-то слов, то явно не этих, его плечи опустились, в глазах появилась горечь. А я просто не знала, с чего начать, как растопить этот холод между нами? Максим был слишком далеко от меня, очень хотелось подойти и обнять его, вновь почувствовать жар его тела под своими ладонями. Я вскочила с дивана и подошла к столу, рядом с которым он стоял, взяла одну из своих фотографий, повертела её в руках и резко повернулась. Мы оказались слишком близко друг к другу, моя рука касалась его руки, мои глаза смотрели в его глаза, моё дыхание смешивалось с его. Несколько секунд он не двигался, затем мука исказила его лицо, он отшатнулся, отошёл подальше и отвернулся к окну. Я позвала его: -- Максим!

Он глухо спросил: -- Зачем ты пришла? Я почти убедил себя, что и так можно жить. -- Как так? Не обманывай себя, к чему же тогда все эти фотографии? -- Чтобы не вспоминать, так ты всегда рядом. Если я не вижу твоего лица, то закрываю глаза и начинаю вспоминать. А это ещё хуже! -- Посмотри на меня, я здесь! Не надо меня вспоминать. Он повернулся и поднял глаза, в них плескалась боль, его ледяное спокойствие испарилось. И это было лучше, теперь я знала -- боль надо пережить, а не прятать. -- Максим, я смогла оставить всё, что было, в прошлом, и ты сможешь. Ты когда-то сам говорил: есть только ты и я -- больше ничего не важно! Я люблю тебя, а ты любишь меня, и этого достаточно. Не знаю, что ждёт нас дальше, но не хочу упрекать себя в том, что упустила единственное, что придаёт моей жизни смысл, самое главное в ней -- тебя! Его взгляд метался по моему лицу, я чувствовала огонь, что разгорался у него в груди, растапливая лёд, сковавший его душу. Он неуверенно улыбнулся и осторожно обнял меня. -- Я уже не надеялся, что смогу ещё когда-нибудь до тебя дотронуться!

А я сделала то, что давно хотела. Прижалась щекой к его груди, засунула руки под футболку и прикоснулась ладонями к горячей коже. Дрожь пробежала по его телу, передаваясь и мне. Он стащил футболку и обнял меня так крепко, что перехватило дыхание. Максим целовал мои глаза, щёки, его губы нашли мои. Он так долго меня не отпускал, что начала кружиться голова. Я оторвала губы, чтобы отдышаться, а он продолжал целовать моё лицо, шею, торопливо рванул блузку. Она оказалась слишком тонкой для его нетерпеливых рук, я ещё успела подумать, что теперь мне не в чем ехать домой. А дальше всё стало неважно, ни разорванная блузка, ни холодная кожа дивана, ничего, кроме него.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:

Источник:

samlib.ru

Инна Разина Вернуть себя в городе Новокузнецк

В этом каталоге вы можете найти Инна Разина Вернуть себя по доступной стоимости, сравнить цены, а также изучить похожие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара может производится в любой населённый пункт России, например: Новокузнецк, Кемерово, Брянск.