Каталог книг

Посняков А.А. Новгородская сага. Книга 2. Посол Господина Великого

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Книги

Описание

Поединки и детективные загадки, любовь и утраты, зарубежные миссии и противостояние с опасным маньяком и его приспешниками - все это выпало на долю нашего современника, который, не имея ни связей, ни богатства, только благодаря своим личным качествам становится начальником тайной службы Господина Великого Новгорода.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Новгородская сага (комплект из 5 книг) Новгородская сага (комплект из 5 книг) 1296 р. bookvoed.ru В магазин >>
Посняков А.А. Посол Господина Великого. Посняков А.А. Посол Господина Великого. 137 р. bookvoed.ru В магазин >>
Андрей Посняков. Серия Новые герои (комплект из 6 книг) Андрей Посняков. Серия Новые герои (комплект из 6 книг) 1080 р. bookvoed.ru В магазин >>
Рысь (комплект из 2 книг) Рысь (комплект из 2 книг) 900 р. bookvoed.ru В магазин >>
Андрей Посняков. Цикл Пират (комплект из 3 книг) Андрей Посняков. Цикл Пират (комплект из 3 книг) 540 р. bookvoed.ru В магазин >>
Генри Филдинг Деяния господина Ионафана Вилда Великого. Том 2 Генри Филдинг Деяния господина Ионафана Вилда Великого. Том 2 0 р. litres.ru В магазин >>
Николо-Вяжищский Ставропигиальный женский монастырь. Новгородская область. Туристская карта Николо-Вяжищский Ставропигиальный женский монастырь. Новгородская область. Туристская карта 40 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн Посол Господина Великого (Новгородская сага - 2) автора Посняков Андрей - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Посол Господина Великого (Новгородская сага - 2)" автора Посняков Андрей - RuLit - Страница 1

Посол Господина Великого (Новгородская сага - 2)

Посол Господина Великого

Новгородская сага - 2

Продолжение цикла "Новгородская сага".

Поединки и детективные загадки, любовь и утраты, зарубежные миссии и противостояние с опасным маньяком и его приспешниками - все это выпало на долю нашего современника, который, не имея ни связей, ни богатства, только благодаря своим личным качествам становится начальником тайной службы Господина Великого Новгорода.

Новгород. Март 1471 г.

Знал ли ты, что свобода существует

Лишь в школьном учебнике,

Знал ли ты, что сумасшедшие правят нами,

Нашими тюрьмами, застенками.

Ажим Моррисон, "Американская молитва"

- Имай, яво, шильника, имай!

- Сбоку, сбоку заходи!

- Да что ж вы творите, ироды?! Весь товар-от перевернули!

- Молчи, тетка, не до товару твово - вишь, обманника имаем!

- Сбоку, сбоку давай, Ярема! Эх, уйдет, шильник.

Молодой востроглазый парень в нагольном полушубке и треухе перемахнул через ограду и скрылся где-то на Пробойной. Преследовавший его Ярема грузный сорокалетний дядька, торговец рыбой - поскользнувшись на собачьем дерьме, ткнулся носом в ноздреватый мартовский снег.

- Эх, ты, Ярема, - подбежав, укоризненно покачал головой его сосед по рядной лавке Парфен-селедочник. Сам-то Парфен хоть и тоже немолод, но и не так грузен, как Ярема, худ, увертлив, ловок - вполне мог бы схватить жулика, ежели б вот не Пелагея-пирожница. Товар, вишь, у ней опрокинули.

- Почто шумим, мужики? - полюбопытствовал, проходя мимо, Олексаха-сбитешцик. вернее, бывший сбитенщик, ныне - Олександр, человек служилый.

Олексаху на Торгу всякий знал, доверяли.

С сопением выбравшись из сугроба, Ярема-рыбник, разжав кулак, протянул Олександру серебряную монету с изображением двух сидящих человеческих фигурок. Монета как монета. Обычная деньга новгородская.

- Обычная? Да ты зубом кусни, человече!

Олексаха так и сделал. С двух сторон монеты остался четкий отпечаток зубов. Фальшивка!

- И вон, ишо такая же! И там.

Олексаха задумался, сдвинув на затылок круглую, отороченную бобровым мехом, шапку.

- Вот что, мужи славные новгородские, давайте-ка сюда деньгу нехорошую. Обманника-то запомнили?

- Ага, запомнишь тут. Парень как парень. Полушубок нагольный - в таких пол-Новгорода - треух на глаза надвинут. Непонятного цвета глаза. волос тоже не виден. Сам, обманник-то, ни высокий, ни низкий, ни худой, ни толстый. средний, в общем. как все.

- Это плохо, что как все, - покачал головой Олексаха. - Еще буде увидите шильника - ловите, иль хоть запомните.

Мартовское солнышко плыло в облаках по высокому небу, пригревало, с каждым днем все сильней, ласковей, топило понемножку снега, разгоняло ночную стужу. Все обильнее капало с крыш, все синее становилось небо, а раз, поговаривали, грохотал уж как-то под утро первый весенний гром. Был ли гром, нет ли - может, и врали. Но что весной все сильнее пахло - все вокруг замечали. Орали на деревьях вороны, пищали синицы, воробьи да прочие мелкие птахи - теплу радовались. Даже Волхов седой заворочался подо льдом, забурчал, затрещал, заругался, чувствуя близкий конец своей зимней спячки.

Стоял Великий пост перед Пасхой, люд православный мяса не покупал, постился, кой-когда перебиваясь рыбкой, да кашей, да огурчиками солеными, да мочеными яблоками - тем сейчас и торговали, да еще рыбьим зубом, да рухлядью мягкой - мехами, издалече ушкуйниками привезенными. Оптом продавали, редко кто шкурками покупал. Торопились купцы - чуть-чуть и растопит весна-красна дороги зимние, по болотам, по рекам проложенные, потянулись уже в родные края гости заморские, свеи да немцы ливонские - кому ж охота в распутицу зазря прозябать, а до лодейных-то путей еще месяца полтора-два - не меньше. Потому и снижались цены. Быстро шла торговлишка-то, уж и не торговались почти, сбыть лишь бы. А быстрота - она в торговле помеха! Мало, что выгоду не соблюсти никак, так новая напасть - то тут, то там фальшивые деньги серебряные обнаруживались - с виду деньга как деньга - а мягка, легковесна! Забили тревогу купцы-ивановцы, многими жалобами посадничьих людей завалили. Да и как не жаловаться-то, коли такая напасть? В колокол ударили, вече собрав. Порешили: разбираться с тем делом посадничьим людям приметливо, фальшивомонетчиков изловить да казнить жестоко, чтоб другим неповадно было. В Волхов их всех, в прорубь! А имущество - на поток всем. Посадничьим в помощь - и софийские люди чтоб! Об Олеге-то Иваныче, человеке житьем, многие купчины были наслышаны. Про хитрость его, да ум, да к сыску способность гораздую.

Вот и ехал себе потихоньку житий человек Олег Иваныч на княжий да посадничий суд, в палаты судебные. От солнца щурясь, орешками калеными потрескивал, шелуху под копыта каурому сплевывая. Оба теплу радовались. И сам Олег Иваныч, и конек его каурый.

Пробежав по Пробойной, парень в нагольном полушубке, резко свернув, юркнул в щель - на Буяна, да затем на Рогатицу, да, чрез улицу, на Славкова. Треух по пути скинул, шапчонку натянул круглую, монашеской скуфейки навроде. На Славкова оглянулся - нет, не гнался никто - шапку набекрень сдвинул лицо круглое, глуповатое, солнышку подставив, сощурился. Постоял немного так, отдышался, к храму Дмитрия Солунского подошел, тут же, на углу Славкова и Пробойной. Заоборачивался, захлопал глазами бесстыжими. Вроде как искал кого-то.

А не надобно было искать-то. Кому надо - тот уж его углядел давненько, подхватил под руку, отвел за церковь, в место меж оград, безлюдное.

- Молодец, Суворе! Вот те монеты. Отсчитал: раз, два, три. Три.

- Че-то мало, дядько?

- А много потом будет, Суворе, - ласково заулыбался козлобородый Митря Упадыш, он-то и ждал-поджидал тут Сувора, с утра еще. По сторонам глазами зыркнул, руку за пазуху сунул.

Сувор взглянул, поморгал глазами. Хм. Штука какая-то непонятная. Мелкая, вроде отливки кузнечной. Буквицы наоборот. Впрочем, Сувор и нормальных-то буквиц прочесть бы не смог - к грамоте зело ленив был с детства. А умел бы читать. "Денга Новгородска" - вот чего было на отливке написано, да рисунок - два человечка сидят.

- Подложишь Петру-вощанику в мастерскую аль ишо куды, - ласково пояснил Митря. - Главное, смотри, чтоб не нашел. Да не сомневайся, паря, твоя Ульянка будет, и месяца не пройдет!

Источник:

www.rulit.me

Посняков Андрей - Новгородская сага - 2

Посняков А.А. Новгородская сага. Книга 2. Посол Господина Великого

Посол Господина Великого

Новгородская сага Ц 2

ПОСОЛ ГОСПОДИНА ВЕЛИКОГО

Новгород. Март 1471 г.

Лишь в школьном учебнике,

Знал ли ты, что сумасшедшие правят нами,

Нашими тюрьмами, застенками…

Ажим Моррисон, «Американская молитва»

– Сбоку, сбоку заходи!

– Да что ж вы творите, ироды?! Весь товар-от перевернули!

– Молчи, тетка, не до товару твово – вишь, обманника имаем!

– Сбоку, сбоку давай, Ярема! Эх, уйдет, шильник…

Молодой востроглазый парень в нагольном полушубке и треухе перемахнул через ограду и скрылся где-то на Пробойной. Преследовавший его Ярема – грузный сорокалетний дядька, торговец рыбой – поскользнувшись на собачьем дерьме, ткнулся носом в ноздреватый мартовский снег.

– Эх, ты, Ярема, – подбежав, укоризненно покачал головой его сосед по рядной лавке Парфен-селедочник. Сам-то Парфен хоть и тоже немолод, но и не так грузен, как Ярема, худ, увертлив, ловок – вполне мог бы схватить жулика, ежели б вот не Пелагея-пирожница. Товар, вишь, у ней опрокинули…

– Почто шумим, мужики? – полюбопытствовал, проходя мимо, Олексаха-сбитешцик… вернее, бывший сбитенщик, ныне – Олександр, человек служилый.

Олексаху на Торгу всякий знал, доверяли.

С сопением выбравшись из сугроба, Ярема-рыбник, разжав кулак, протянул Олександру серебряную монету с изображением двух сидящих человеческих фигурок. Монета как монета. Обычная деньга новгородская.

– Обычная? Да ты зубом кусни, человече!

Олексаха так и сделал. С двух сторон монеты остался четкий отпечаток зубов. Фальшивка!

– И вон, ишо такая же! И там…

Олексаха задумался, сдвинув на затылок круглую, отороченную бобровым мехом, шапку.

– Вот что, мужи славные новгородские, давайте-ка сюда деньгу нехорошую. Обманника-то запомнили?

– Ага, запомнишь тут. Парень как парень. Полушубок нагольный – в таких пол-Новгорода – треух на глаза надвинут. Непонятного цвета глаза… волос тоже не виден. Сам, обманник-то, ни высокий, ни низкий, ни худой, ни толстый… средний, в общем… как все.

– Это плохо, что как все, – покачал головой Олексаха. – Еще буде увидите шильника – ловите, иль хоть запомните.

Мартовское солнышко плыло в облаках по высокому небу, пригревало, с каждым днем все сильней, ласковей, топило понемножку снега, разгоняло ночную стужу. Все обильнее капало с крыш, все синее становилось небо, а раз, поговаривали, грохотал уж как-то под утро первый весенний гром. Был ли гром, нет ли – может, и врали. Но что весной все сильнее пахло – все вокруг замечали. Орали на деревьях вороны, пищали синицы, воробьи да прочие мелкие птахи – теплу радовались. Даже Волхов седой заворочался подо льдом, забурчал, затрещал, заругался, чувствуя близкий конец своей зимней спячки.

Стоял Великий пост перед Пасхой, люд православный мяса не покупал, постился, кой-когда перебиваясь рыбкой, да кашей, да огурчиками солеными, да мочеными яблоками – тем сейчас и торговали, да еще рыбьим зубом, да рухлядью мягкой – мехами, издалече ушкуйниками привезенными. Оптом продавали, редко кто шкурками покупал. Торопились купцы – чуть-чуть и растопит весна-красна дороги зимние, по болотам, по рекам проложенные, потянулись уже в родные края гости заморские, свеи да немцы ливонские – кому ж охота в распутицу зазря прозябать, а до лодейных-то путей еще месяца полтора-два – не меньше. Потому и снижались цены. Быстро шла торговлишка-то, уж и не торговались почти, сбыть лишь бы. А быстрота – она в торговле помеха! Мало, что выгоду не соблюсти никак, так новая напасть – то тут, то там фальшивые деньги серебряные обнаруживались – с виду деньга как деньга – а мягка, легковесна! Забили тревогу купцы-ивановцы, многими жалобами посадничьих людей завалили. Да и как не жаловаться-то, коли такая напасть? В колокол ударили, вече собрав. Порешили: разбираться с тем делом посадничьим людям приметливо, фальшивомонетчиков изловить да казнить жестоко, чтоб другим неповадно было. В Волхов их всех, в прорубь! А имущество – на поток всем… Посадничьим в помощь – и софийские люди чтоб! Об Олеге-то Иваныче, человеке житьем, многие купчины были наслышаны. Про хитрость его, да ум, да к сыску способность гораздую…

Вот и ехал себе потихоньку житий человек Олег Иваныч на княжий да посадничий суд, в палаты судебные. От солнца щурясь, орешками калеными потрескивал, шелуху под копыта каурому сплевывая. Оба теплу радовались. И сам Олег Иваныч, и конек его каурый.

Пробежав по Пробойной, парень в нагольном полушубке, резко свернув, юркнул в щель – на Буяна, да затем на Рогатицу, да, чрез улицу, на Славкова. Треух по пути скинул, шапчонку натянул круглую, монашеской скуфейки навроде. На Славкова оглянулся – нет, не гнался никто – шапку набекрень сдвинул – лицо круглое, глуповатое, солнышку подставив, сощурился. Постоял немного так, отдышался, к храму Дмитрия Солунского подошел, тут же, на углу Славкова и Пробойной. Заоборачивался, захлопал глазами бесстыжими. Вроде как искал кого-то.

А не надобно было искать-то. Кому надо – тот уж его углядел давненько, подхватил под руку, отвел за церковь, в место меж оград, безлюдное.

– Молодец, Суворе! Вот те монеты. Отсчитал: раз, два, три… Три.

– Че-то мало, дядько?

– А много потом будет, Суворе, – ласково заулыбался козлобородый – Митря Упадыш, он-то и ждал-поджидал тут Сувора, с утра еще. По сторонам глазами зыркнул, руку за пазуху сунул…

Сувор взглянул, поморгал глазами… Хм… Штука какая-то непонятная. Мелкая, вроде отливки кузнечной. Буквицы наоборот… Впрочем, Сувор и нормальных-то буквиц прочесть бы не смог – к грамоте зело ленив был с детства. А умел бы читать… «Денга Новгородска» – вот чего было на отливке написано, да рисунок – два человечка сидят.

– Подложишь Петру-вощанику в мастерскую аль ишо куды, – ласково пояснил Митря. – Главное, смотри, чтоб не нашел. Да не сомневайся, паря, твоя Ульянка будет, и месяца не пройдет!

– Хорошо бы так, – закраснелся Сувор. – Ой, хорошо бы!

– Будет, будет, не сомневайся. Только меня слушай! Да, аспиду тому, софийскому, тоже в кафтанец зашьешь, незаметно, – Митря протянул Сувору пару серебряных денег. – Смотри, не потрать – деньги нечестные. Ходит к вощанику Гришка-то?

– Ходит, сволочь. Кабы не он… Ух! Все, как обсказал, исполню!

Простившись, парочка разошлась в разные стороны. Митря пошел по пробойной к Федоровскому ручью, а Сувор – тоже туда же, только не прямо, а переулками. Спрятанное за пазуху нечестное серебро жгло грудь Сувора.

Солнце сияло в крестах Святой Софии, белило – больно смотреть – крепостные стены, стелилось разноцветьем сквозь витражи окон Грановитой палаты.

Синий, зеленый, желтый, оранжевый…

Олег Иваныч прикрыл глаза рукой, чуть подвинулся на широкой лавке – прям на него лучи-то падали – жарко! И без того в палате – не продохнуть, почитай, вся Господа! Бывшие посадники да тысяцкие, да новые, да Феофил-владыко, князя только не было, Михаила Олельковича, не сдружился он с Новгородом, к Киеву в отъезд собирался.

«Сто золотых поясов» – цвет боярства новгородского – в палате Грановитой собрался. Послание Филиппа, митрополита Московского, слушали да решали насчет посольства московского – принять аль восвояси отправить с бесчестьем. Послание митрополичье не ново для новгородцев было. Не отступаться от старины и благочестия православного увещевал Филипп – будто кто всерьез такое сотворить собирался – не прилагаться к латынским тем прелестям… Типа – к Унии Флорентийской, к Папе Римскому… Многие в зале смеялись: и Киев, на воде вилами писано, к Унии-то, а уж Новгород – и подавно! Чего писать тогда? Ясно чего – то московского князя Ивана рука, не ходить к бабке! Так и писано: «поручены, бо, новгородцы, под крепкую руку благоверного и благочестивого Русских земель государя Великого князя Ивана Васильевича Всея Руси!» Заволновались бояре, зашептали, закричали прегромко:

– Не хотим московитского князя!

– Спокон веков Новгород сам себе Господин – тако и будет!

«Сто золотых поясов» – Господа. Панфильевы, Арбузьевы, Астафьевы, Борецкие… Тут и Ставр-боярин, куда ж без него-то? Сидел, надменно в потолок глазьями оловянными уставясь, ус покусывал. Иногда поворачивался к выступающим, особо буйным, вот, как сейчас, к Борецкой Марфе. Ух и разошлась Марфа, посадника старого, степенного, Исаака Андреевича вдова, да нового – Димитрия – мать. Стара боярыня, но духом верна вольностям новгородским. Хотя, в принципе, совершенно безвредная женщина – мухи зря не обидит.

– На погибель Новгороду московитское иго!

Ну, насчет Новгорода сказать трудно, что ему на погибель, а вот новгородской свободы в случае подчинения Ивану точно не будет. Хотя и без того лет пятнадцать уж, как формально признает свою подчиненность Новгород, по Ялжебицкому договору позорному. Позорным-то позорный был договор, однако составлен хитро – лазеек для новгородцев много, тем и пользовались.

Неспокойно было в Новгороде, ох, неспокойно! И без московского князя проблем хватало. Простым людям, свободным гражданам новгородским – в Господу путь заказан, боярам только, и то не всем, а самым знатным. Они-то и правили Новгородом, олигархи чертовы. Доправились, блин! Кричали: богато живет люд новгородский, спокойно… Спокойно – это типа стабильно. Дорогой же ценой та стабильность доставалась – бедняков много было в Новгороде, пожалуй, побольше даже, чем в Москве. За их счет и жили, да за счет смердов, всех прав лишенных. Торговлишка, правда, еще… В основном – воск, мед, меха да зуб рыбий. Сырье, в общем. Была б нефть – тоже на продажу бы гнали, коли б кому занадобилась. Ремесленного-то товару… ну, не сказать, чтобы совсем нет… Много в Новгороде мастеров-оружейников – тот же Никита Анкудеев, что Олегу Иванычу шпагу выковал, – много златокузнецов-ювелиров, и по литью, чеканке, механизмам замковым хитрым – то ж специалисты есть. Однако они ведь и в Нюрнберге есть, мастера-то.

Источник:

www.many-books.org

Андрей Посняков - Посол Господина Великого - чтение книги онлайн

Посняков А.А. Новгородская сага. Книга 2. Посол Господина Великого

в котелке вкусная рыбная похлебка, заправленная ржаной мукою, в ней не хватало только конфискованного пиратами чеснока да лука, а так вполне… Олег Иваныч сглотнул набежавшую слюну и задумался. По всему получалось, что вполне возможно воспользоваться пиратской неразберихой и свалить вместе с рыбаками, а там уж… Одно удерживало Олега — Софья. Боярыня находилась здесь же, на острове, в доме ван Зельде. Предводитель пиратов при давешнем разговоре уверил Олега Иваныча, что не причинит боярыне зла и обеспечит ей все условия, какие и полагаются знатной пленнице. Обеспечит… Веры словам пирата не было никакой, пример тому — кровавая расправа с командой «Благословенной Марты». А ведь ван Зельде тогда уверял капитана Штюрмера, что отпустит его людей. Отпустил, блин! Даже юнгу не пожалел, сволочь!

Софья… Что с ней сейчас, и как отразится на ее положении возможный побег новгородцев? Может, осерчает ван Зельде да велит рубить боярыне голову с плеч? Вряд ли, конечно, но… кто его знает. Так что же — не бежать, даже если представилась возможность, сидеть ровно да спокойно ждать выкупа? А будет ли он, выкуп-то? За Софью — возможно, да, но за всех остальных — вряд ли владыка Феофил раскошелится, ой, вряд ли! И тогда уж точно головы покатятся, никому, кроме их владельцев, не нужные… Может, в целях ускорения выкупа, предложить ван Зельде отправить в Новгород Гришаню аль Олексаху? Нет, не пройдет — гонцы-то сразу отправлены. Уже, наверное, добрались до Господина Великого. Эх, Новгород, Новгород… Золоченые купола, сияющие кресты, сахарные стены храмов, Волхов, седой и величественный… Усадьба на Славенском конце, на углу Ильинской и Славной. Сторож Акинфий, завсегда угрюмый, но по-своему добрый; старый слуга Пафнутий, скособоченный от прежних ран; ехидный дедко Евфимий с оглоедами… Наверное, опять уже в шалаше ночуют, оглоеды-то. А Пафнутий баню топит, эх, туда бы сейчас, хоть на минутку…

Загрустил вдруг Олег Иваныч, дом родной вспомнив. Дом родной — да, пожалуй, именно так можно было назвать усадьбу игумена Вежищского монастыря Феофилакта, ныне — архиепископа Феофила. Ограда прочная, высокая — отстроились после пожара-то, Пафнутий с оглоедами новую баньку сложил да амбары, а терем — и не сгорел вовсе. Горница, поди, сейчас вся солнцем прогретая, доски — босиком ступай — теплые, чуть поскрипывают, крыльцо узорчатое, ступени широки, завалисты — ровно боярские. В горнице короба, да сундуки, да полки с записями. Береста, бумага, пергамент. Вместо компьютера грамотцы те. Богатство. Информация. Многие б в Новеграде жизнь отдали за богатство то. К примеру, хоть Ставр-боярин, сволочуга смазливая. Не он ли… Да впрочем, ну его к дьяволу, Ставра! Интересно, выложили ли дубовыми плашками двор на усадьбе, как собирались… Красиво должно получиться: богато, осанисто, степенно, как приличным людям и следует. Говорил как-то Феофил-владыко, что пожалует Олег Иванычу ту усадьбу, за службишку-то. Давно пора. Недаром Гришаня Феофилу эдакую мысль неоднократно нашептывал, покуда книжицу святую перебеливал, «Евангелие». Хорошо перебелил, постарался на совесть. Может, потому и не трогал Феофил отрока до поры до времени, хоть и давно уже можно было.

Эх, усадьба… Неужто — своей будет? Дом… Бог даст, возвратимся домой-то!

Важная государственная служба, славная усадьба на Славенском, сияющие купола Софьи — вот что давно уже стало для Олега Иваныча настоящим домом, родным и теплым, домом, где ты нужен, где тебя ждут, где без тебя по-настоящему пусто. Вот все это — Дом! А не загаженная коммуналка на Петроградской — темная сырая клетушка: серые стены, узкие потолки, это про такие сказал Достоевский, что они душу и ум теснят. Вот уж, поистине! Без стакана — не уснешь!

Олег Иваныч содрогнулся, Петроградскую вспомнив, — как же он мог жить так? Мог ведь как-то… Впрочем, большую часть времени все равно проводил на работе.

С утра и отправились за рыбой. Олег Иваныч, Гришаня, Олексаха — с рыбаками. Те не возражали — лишние руки никому еще не помешали, тем более что шкипер и пара самых здоровых мужиков остались на пиратской базе — заложниками.

Погода благоприятствовала: дул береговой ветер, не сильный, но вполне достаточный, чтобы наполнить заштопанный парус шебеки. Выйдя из фьорда, с подветренной стороны забросили сети. Чуть погодя — вытянули с уловом: сельдь, окунь, кое-где даже затесался угорь. Выпустив сеть обратно, потянули с другого борта. Потом снова — с того… И так — до вечера. Ой, нелегок рыбацкий труд!

Новгородцы тянули сети вместе со всеми — с непривычки вспухли ладони, даже в рукавицах — а к вечеру так заболели спины, уж так разболелись, что и не разогнуться. Один Гришаня ничего — весел, ну, тут, понятно, привычка. Поклоны-то бить тысячами, епитимии наложенные выполняя.

По указу Олега Иваныча отрок выспрашивал про морские пути. Вникал, головой нестриженой кивая. Олег Иваныч с Олексахой тоже бы вникали, но, увы, языками не владели, ленивцы. Зато внимательно присматривались к управлению парусом — ничего, выходило, сложного. Держись за линь да иногда по вантам сбегай. Желательно парус держать по ветру, не то рулевое весло выбьет — миг, и набок суденышко завалить может, море — оно шуток не понимает. Гришаня расцвел вдруг — выяснил: берег северный недалече, вон, с тех сосен наверняка видать. Крепостица в земле той свеями сложена — Выборгом зовется, и свеи там, и финны, и карелы, и новгородские ватаги шастают, видали. Ну, новгородцы — это совсем хорошо, и, главное, почти рядом! Пролив переплыть только. На чем вот, и как? Тут думать надо…

К вечеру вернулись на базу с уловом. Высыпали рыбу у пирса — пластать принялись, соль-то была у пиратов. Бочонков, правда, маловато, да за бочонками, по слухам, сам Хорн ван Зельде завтра поутру решил малый когг отправить, купить в городишке каком приморском. А что, селедка, она и в Африке селедка — сгниет, кому от того хорошо? Ни рыбакам, ни пиратам — никому. Видно, напали рыбаки на косячишко селедочный. Не одну войну такие вот косячишки вызвали, не смотри, что рыба презренная… когда ее не просто много, а очень много, это уже не рыба — а серьезный государственный бизнес. За который и повоевать не грех! Как когда-то королева датская Маргарита. С кем только не воевала — с фризами, ганзейцами, шведами. Причина одна — селедка. Недаром те войны селедочными прозывали…

— Обратный путь запомнил, Гриша? — пластая рыбину кривоватым ножом, тихо осведомился Олег Иваныч. — Из фьорда выйти сможем?

— Запросто, — так же тихо ответил Гришаня. — Вон на ту скалу поначалу держим… ночью там костер палят… затем — на ту сосну, там потруднее будет, ну, так и мы, чай, не когг захватывать будем, а, Олег Иваныч?

— Не когг, — улыбнулся Олег. — Шебекой как-нибудь обойдемся. Далеко ль до берега, точно выспросил?

— Если с утра идти, — задумался Гришаня, что-то прошептал про себя, — до полудня будем… Если ветер попутный да не врут рыбачишки.

— До полудня… Грубо говоря — часа два-три. Ветер вроде попутный будет. Он и вчера такой же дул.

Тут в разговор неожиданно вмешался Олексаха, ткнув в бок сидевшего на земле рядом Гришаню:

Все синхронно повернулись. Увиденное их совсем не обрадовало, а даже расстроило, причем — довольно сильно.

От пирса отходила небольшая лодка. Четверо вооруженных короткими мечами пиратов сидели на веслах, еще четверо смотрели в сторону скалистого островка, «темницы, откуда нельзя убежать». Цель их короткого пути не вызвала сомнений. То ли собрались подкормить пленников сухарями, то ли у Хорна ван Зельде появились еще кой-какие соображения насчет новгородских пленников. В общем, хреноватые были дела.

— И что делать будем?

В ответ на Гришанин вопрос Олег Иваныч лишь пожал плечами. А что он, прости Господи, мог предложить? Броситься на стражу с туповатыми ножами, еле годными для разделки селедки? Ну, одного-двух прирежут — дальше? Вон их тут сколько — целая рота. И все прекрасно вооружены. Абордажные сабли, ножи, алебарды, гвизармы, арбалеты. Поди, возьми их за рупь за двадцать! Это не кино про пиратов — это жизнь. Которой здесь очень просто лишиться… если как следует не шевелить мозгами…

Правда, удобного случая на что-то решиться ну решительно никак не предоставлялось! К стоящим у пирса судам рыбаков не подпускали, даже не разрешали отлучаться на шебеку, маячившую мелкой сероватой чайкой где-то в самом конце причала. Олег Иваныч, как и все остальные, ловко освободив очередную рыбину от потрохов, быстро обваливал ее в соли и кидал в стоящие рядом бочки. При этом он не забывал следить за фьордом. Ага, вот давешняя лодочка наконец причалила к островку. Легко себе представить, какие рожи в этот момент у находящихся в ней пиратов…

Очередная брошенная рыба полетела мимо бочки. Туда же — вторая… и третья…

И четвертая, и десятая!

И не у одного Олега Иваныча… у всех!

Ё-мое, бочки-то кончились!

Кажется, небольшой запас должен быть в доме ван Зельде. Это кому так кажется? Ах, начальнику стражи. Молодец, Гриша, спасибо за перевод! Ну-ка, скажи ему, что мы вмиг за бочками слетаем… а то, я вижу, больше никому неохота.

Услыхав повелительную фразу начальника стражи, Олег Иваныч и Олексаха, энергично закивав головами, вскочили на ноги.

На узком лице начальника отразилось некоторое недоумение.

— Вы что, не могли моего знака дождаться? — яростно зашептал сзади Гришаня. — Это ведь он спрашивал, кого первого на дно отправить за то, что так медленно работаем! Шутит.

— Шутит? Так объясни ему про бочки-то, — невозмутимо обернулся к отроку Олег Иваныч. — Какие тут, к чертям собачьим, шутки, сам ведь видит — рыбу девать некуда!

Подойдя к главному стражнику, Гришаня быстро заговорил что-то по-немецки. Тот послушал немного, затем благосклонно кивнул и, строго взглянув на Олега Иваныча и Олексаху, повелительно щелкнул пальцами.

Те кивнули и, нарочито небрежно бросив пахнущие рыбой ножи, не спеша направились к дому ван Зельде.

Ни у ворот, нигде поблизости никакой стражи не было. Видимо, пиратский вождь был полностью уверен в собственной безопасности. Снова полутемная клеть… вот и бочки. Узкая, ведущая куда-то наверх, лестница…

Олег Иваныч, приложив палец к губам, проворно поднялся. А крута, лестница-то, настоящая «Stairway To Heaven», как бы на обратном пути не споткнуться. Небольшой зал, чуть поменьше, нежели тот, с камином. Дверь… Ну конечно, где же еще? Но… Замок, однако! Чем бы сковырнуть? Ага, вот, на стенке, под щитом. Похоже на алебарду. Иии — рраз.

Со скрипом замок поддался. Дверь отворилась неожиданно легко и бесшумно.

И Олег Иваныч чуть было не получил прямо по лбу увесистым подсвечником из старой позеленевшей бронзы!

Хорошо — увернулся вовремя.

— Когда входите в комнату к даме, любезнейший господин, необходимо представляться! — по-немецки произнесла Софья и, отбросив подсвечник, кинулась Олегу на шею.

— Ты не читал ли аглицкого пиита Чосера? — выслушав спутанный план побега, неожиданно

Источник:

litread.info

Посняков А.А. Новгородская сага. Книга 2. Посол Господина Великого в городе Саратов

В представленном каталоге вы сможете найти Посняков А.А. Новгородская сага. Книга 2. Посол Господина Великого по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть похожие предложения в группе товаров Книги. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка производится в любой населённый пункт РФ, например: Саратов, Владивосток, Нижний Новгород.