Каталог книг

Цезарь, Гай Юлий История Галльской войны

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Гай Юлий Цезарь (100 – 44 гг. до н.э.), несомненно, был величайшим полководцем и государственным деятелем. Помимо непрерывного активного участия в политической и военной жизни, он написал несколько трудов, описывавших его автобиографический опыт. Одним из таких стало сочинение о Галльской войне. Это не только подробнейший источник по истории политических отношений античной эпохи, но и произведение, которое можно отнести к документальной хронике, мемуарам и военному трактату. Повествование книги обрамлено описаниями многих знаменательных событий того времени и этнографическими сведениями.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Гай Юлий Цезарь Записки о Галльской войне Гай Юлий Цезарь Записки о Галльской войне 541 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Цезарь Гай Юлий История Галльской войны Цезарь Гай Юлий История Галльской войны 459 р. ozon.ru В магазин >>
Цезарь Гай Юлий История Галльской войны Цезарь Гай Юлий История Галльской войны 462 р. book24.ru В магазин >>
Гай Юлий Цезарь История Галльской войны Гай Юлий Цезарь История Галльской войны 0 р. litres.ru В магазин >>
WS-559Статуэтка WS-559Статуэтка "Гай Юлий Цезарь (Калигула)" 3410 р. mrdom.ru В магазин >>
Цезарь Г. История Галльской войны Цезарь Г. История Галльской войны 469 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гай Юлий Цезарь Записки о Галльской войне Гай Юлий Цезарь Записки о Галльской войне 152 р. book24.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн История Галльской войны автора Цезарь Гай Юлий - RuLit - Страница 8

Читать онлайн "История Галльской войны" автора Цезарь Гай Юлий - RuLit - Страница 8

31. Когда собрание разошлось, те же главные лица Галльских племен опять собрались к Цезарю и просили дозволения на тайной аудиенции объяснить ему свои нужды. Получив желаемое, со слезами они все упали в ноги Цезарю. «Для них, – говорили они ему, – столько же важно достигнуть цели своих просьб, сколько и то, чтобы то, что они будут говорить, оставалось в тайне; если же это обнаружится, то всем им угрожает неминуемая гибель». От лица всей Галлии Эдуй Дивитиак сказал следующее: «Галлы разделены на две враждебные партии; во главе одной стоят Эдуи, во главе другой – Арверны. Много лет продолжалась между этими двумя народами борьба о первенстве; наконец Арверны и Секваны вздумали пригласить к себе на помощь Германцев. Сначала только 15 000 человек перешли по эту сторону Рейна; этим грубым и невежественным людям полюбились почва Галлии, богатства и образованность ее жителей; одни за другими подходили в Галлию Германцы, и ныне в Галлии их находится уже 120 000. Эдуи со своими союзниками не раз пытались прогнать оружием пришельцев, но потерпели жестокое поражение, утратив сенат, всю конницу и цвет дворянства. Таким образом, Эдуи, народ, прежде и по своей доблести, и по союзу и приязни народа Римского занимавший первое место среди Галльских племен, вынужден был именитейших граждан отдать в заложники Секванам и при этом присягнуть в том, что никогда не будет ни требовать назад своих заложников, ни умолять народ Римский о помощи, ни какими-либо средствами домогаться свергнуть наложенное на него иго рабства. Один он, Дивитиак, из всего народа Эдуев не согласился ни дать в том клятву, ни детей своих в заложники. Вследствие этого вынужденный бежать, он прибыл в Рим и умолял Сенат о помощи, не будучи один изо всех связан ни клятвами, ни заложниками. Не менее, как и Эдуев, горькая участь постигла и их победителей Секванов. Ариовист, царь Германский, поселился в их области, плодороднейшей во всей Галлии, и занял для своих воинов третью часть ее; ныне же он требует у Секванов еще третьей части их полей, так как несколько месяцев тому назад прибыли к нему еще 25 000 Гарудов, для поселения которых и нужно очистить землю. В течение немногих лет все Галлы будут лишены своих земель и все Германцы перейдут по эту сторону Рейна, так как почву Германии нельзя сравнить с Галльской и образ жизни Галлов несравненно лучше Германского. Ариовист же, с тех пор как разбил Галльские войска у Магетобрии, стал повелителем надменным и жестоким; в заложники требует он детей благороднейших семейств и в случае малейшего ослушания его воли истязает их разного рода мучениями. Вообще как истинный варвар Ариовист действует под влиянием гнева и гордости; власть его стала для Галлов невыносимой. Если народ Римский и Цезарь не вступятся за них, то им не останется ничего более, как последовать примеру Гельветов, то есть оставить свои жилища и искать другие места для поселения, подальше от Германцев, и что бы ни случилось, возложить всю надежду на судьбу. Если только Ариовист узнает о предмете их просьб, то все заложники, у него находящиеся, погибнут мучительной смертью. Цезарь во главе многочисленного войска своим личным влиянием, еще свежим впечатлением недавней победы и величием народа Римского может остановить движение Германского народа на эту сторону Рейна и защитить всю Галлию от притеснений Ариовиста».

32. Когда Дивитиак окончил говорить, то все Галлы, сколько их было в собрании, с великим плачем стали просить Цезаря подать им руку помощи. Цезарь заметил, что одни Секваны не следовали примеру других, но, в горе потупив головы, смотрели в землю. Удивленный этим, Цезарь спросил их о причине, но они ничего не отвечали и пребывали в грустном молчании. Несколько раз спрашивал Секванов Цезарь и не мог добиться от них никакого ответа. Наконец Эдуй Дивитиак сказал Цезарю: «Жребий Секванов потому ужаснее и тягостнее всех прочих, что только они не смеют даже и тайно ни жаловаться, ни молить о помощи; жестокости отсутствующего Ариовиста они опасаются столько же, как если бы он здесь был. Прочим есть возможность спастись бегством; Секваны же, приняв Ариовиста в свои пределы и отдав в его власть все свои города, не могут избегнуть страшных от него мучений».

Источник:

www.rulit.me

Читать История Галльской войны - Цезарь Гай Юлий - Страница 1

Цезарь, Гай Юлий История Галльской войны
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 530 139
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 325

Гай Юлий Цезарь

История Галльской войны

© А. С. Клеванов, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2017

1. Галлия вся делится на три части: в одной живут Белги, в другой Аквитаны, а в третьей Кельты, как они по-своему себя называют, а по-нашему Галлы. Эти три народа существенно отличаются друг от друга наречием, нравами и законами. Река Гаронна служит границей между Галлами и Аквитанами, а от Белгов Галлы отделены реками Марной и Сеной. Из этих трех народов храбростью отличаются преимущественно Белги; причина в том, что по отдаленности их от Римской Провинции они чужды влияния ее образованности; купцы редко проникают к ним, и потому изнеженность нравов не могла еще найти к ним доступа. Содействует этому и соседство Германцев, живущих по ту сторону Рейна, с которыми они ведут постоянные войны. По той же причине и Гельветы из Галльских племен отличаются храбростью: почти ежедневно имеют они стычки с Германцами, или отражая их от собственных пределов, или внося войну в их пределы. Область собственно так называемых Галлов начинается от реки Роны, окаймлена рекой Гаронной, Океаном и областью Белгов; со стороны Секванов и Гельветов она достигает реки Рейна, имея наибольшее протяжение по направлению к северу. Область Белгов, начинаясь с самого отдаленного конца области Галлов, касается нижней части течения реки Рейна, имея протяжение к северу и востоку. Аквитания от реки Гаронны простирается к Пиренейским горам и к части Океана, омывающей берега Испании; расположена на север и запад.

2. У Гельветов славился знатностью рода и богатством некто Оргеторикс. В консульство М. Мессалы и М. Пизона он, желая сделаться единовластителем над своими соотечественниками, составил заговор с дворянством и убедил их со всем войском выйти из пределов отечества, представляя им завоевание всей Галлии весьма легким, по их храбрости, предприятием. Убеждения его тем более имели силы, что природа как бы сама заключила Гельветов в тесных рубежах: с одной стороны область Гельветов отделяется от Германцев весьма широкой и глубокой рекой Рейном, а от Секванов – крутыми горами Юры. Далее озеро Леман и река Рона служат границей Гельвеции от нашей Провинции. Таким образом, Гельветы не могли свободно делать нападения на соседей, как бы хотели, что было им при страстной охоте к войне крайне прискорбно. Область свою они считали тесной для многочисленного жившего в ней населения и несоответственной приобретенной ими славе о храбрости; в длину она простиралась на 240 миль, а в ширину – на 180.

3. Понуждаемые такими обстоятельствами и внимая убеждениям Оргеторикса, Гельветы определили устроить все что следует к походу, скупить как можно более телег и вьючных животных, произвести посевы как можно в большем размере, чтобы заготовить потребное количество хлеба на дорогу, скрепить узы дружбы и приязни с соседними народами. Они постановили законом в течение двух лет изготовить все что нужно, а на третий год выступить в поход. Приведение в исполнение всего этого поручено Оргеториксу. Он, отправившись послом в соседние государства, на пути убеждает Кастика, сына Катаманталедова, Секвана, присвоить царскую власть над соотечественниками, которой пользовался его отец в продолжение многих лет, быв от Сената и народа Римского признан союзником. Также убедил он Эдуя Думнорикса, Дивитиакова брата, который пользовался большой любовью сограждан и имел на них великое влияние, домогаться верховной власти; ему он отдал свою дочь в замужество. Оргеторикс представил им этот план весьма удобоисполнимым, тем более что он сам готовился присвоить верховную власть над своими соотечественниками. Не было подвержено сомнению, что Гельветы – самый могущественный народ изо всех народов Галлии; их войском и средствами Оргеторикс обещал поддержать попытки своих друзей. Вняв его убеждениям, они скрепили свой союз общими клятвами и льстили себя надеждой, что, присвоив себе царскую власть над тремя сильнейшими и могущественнейшими народами Галлии, они легко будут господствовать надо всей Галлией.

4. Гельветам донесено было об этих замыслах Оргеторикса; они по заведенному обычаю заключили его в оковы и приказали ему оправдаться; в случае если бы он не успел доказать свою невиновность, его по закону надлежало сжечь. В день, назначенный для суда, Оргеторикс велел собраться к месту судилища всем своим сродникам, а было их не менее десяти тысяч; сюда же присоединились его клиенты и должники, которых также было немалое количество. С их помощью Оргеториксу удалось избавиться от оков и от необходимости оправдываться. Между тем как граждане в негодовании на такой поступок хотели оружием защищать свои права и с этой целью правительство собирало вооруженных поселян, Оргеторикс скоропостижно умер. У Гельветов прошел слух, что он сам себе причинил смерть.

5. Несмотря на смерть Оргеторикса, Гельветы не оставляют своего замысла и с жаром стараются покинуть свою страну. Когда они сочли себя достаточно подготовленными и снаряженными к походу, то предали огню все свои города в числе двенадцати, до четырехсот сел и вообще все частные строения; равным образом они истребили весь хлеб, какой не могли с собой взять; все это они делали с той целью, чтобы, отняв всякую надежду на возвращение, с большей готовностью выносить труды и опасности; каждому приказано было взять с собой съестных припасов на три месяца. Уступая убеждениям Гельветов, Раураки, Тулинги и Латобриги, их соседи, присоединились к ним и, также предав огню свои жилища, отправились в поход вместе с ними. Бойи, которые жили по ту сторону Рейна, перешли в область Норическую и заняли Норею; они заключили союз с Гельветами и присоединились к ним.

6. Гельветам для выхода из их страны предстояло избрать которую-нибудь из двух дорог. Одна шла через землю Секванов, между горой Юрой и рекой Роной; она представляла много затруднений и до того узка, что с трудом могла проехать по ней одна телега; над ней возвышалась крутая и утесистая гора, так что здесь немногочисленный отряд мог остановить сильное войско. Другая дорога, много легче и удобнее, пролегала через нашу Провинцию, так как Рона, отделяющая землю Гельветов от Аллоброгов, недавно покоренных нами, во многих местах может быть переходима вброд. Самый пограничный и ближайший к земле Гельветов город Аллоброгов есть Женева; тут находится мост на Роне, ведущий к Гельветам. Они не сомневались или привлечь на свою сторону Аллоброгов, еще так недавно покоренных Римлянами и потому не совсем к ним расположенных, или силой принудить их пропустить их через свою область. Приготовив все к походу, Гельветы назначили день, в который все должны были собраться к берегам Роны; то было пятое число перед апрельскими Календами, в консульство Л. Пизона и А. Габиния.

7. Цезарь, получив известие, что Гельветы намереваются проложить себе путь через нашу Провинцию, поспешил оставить Рим и как можно поспешнее прибыл в Дальнюю Галлию и в Женеву. В Провинции приказал он произвести самый усиленный набор (во всей Дальней Галлии находился только один легион). Мост на Роне в Женеве Цезарь велел сломать. Гельветы, узнав о его прибытии, отправили к нему послов, именитых людей; во главе посольства стояли Намей и Верудоктий. Они сказали Цезарю: «Намереваются они пройти Римскую Провинцию, не причиняя никакого вреда, а по необходимости, не имея иного пути из своей страны, но не иначе как с его дозволения». Цезарь, припоминая, как Гельветы убили консула Л. Кассия, его войска поразили и обезоружили, не счел благоразумным дозволить им просимое. Зная враждебное расположение Гельветов, трудно было предполагать, чтобы они в случае движения через Римскую Провинцию удержались от грабежа и неприязненных действий. Впрочем, желая выиграть время и дать собраться войску, Цезарь отвечал Гельветам, «что ему нужно время на размышление и что ответ его они получат в апрельские Иды».

Источник:

www.litmir.me

Гай Цезарь История Галльской войны скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

История Галльской войны

Гай Юлий Цезарь (100–44 гг. до н. э.), несомненно, был величайшим полководцем и государственным деятелем. Помимо непрерывного активного участия в политической и военной жизни, он написал несколько трудов, описывавших его автобиографический опыт. Одним из таких стало сочинение о Галльской войне. Это не только подробнейший источник по истории политических отношений античной эпохи, но и произведение, которое можно отнести к документальной хронике, мемуарам и военному трактату. Повествование книги обрамлено описаниями многих знаменательных событий того времени и этнографическими сведениями.

Здравствуй уважаемый читатель. Книга "История Галльской войны" Цезарь Гай Юлий относится к разряду тех, которые стоит прочитать. Диалоги героев интересны и содержательны благодаря их разным взглядам на мир и отличием характеров. Невольно проживаешь книгу – то исчезаешь полностью в ней, то возобновляешься, находя параллели и собственное основание, и неожиданно для себя растешь душой. Казалось бы, столь частые отвлеченные сцены, можно было бы исключить из текста, однако без них, остроумные замечания не были бы столь уместными и сатирическими. Многогранность и уникальность образов, создает внутренний мир, полный множества процессов и граней. Кто способен читать между строк, может уловить, что важное в своем непосредственном проявлении становится собственной противоположностью. Место событий настолько детально и красочно описано, что у читающего невольно возникает эффект присутствия. Удивительно, что автор не делает никаких выводов, он радуется и огорчается, веселится и грустит, загорается и остывает вместе со своими героями. Обращает на себя внимание то, насколько текст легко рифмуется с современностью и не имеет оттенков прошлого или будущего, ведь он актуален во все времена. С помощью намеков, малозначимых деталей постепенно вырастает главное целое, убеждая читателя в реальности прочитанного. В заключении раскрываются все загадки, тайны и намеки, которые были умело расставлены на протяжении всей сюжетной линии. "История Галльской войны" Цезарь Гай Юлий читать бесплатно онлайн будет интересно не всем, но истинные фаны этого стиля останутся вполне довольны.

Добавить отзыв о книге "История Галльской войны"

Источник:

readli.net

Гай Юлий Цезарь

Галльская война

Перевод и комментарии академика М. М. Покровского.

Курсивом в тексте выделена прямая речь.

1. Так как Цезарь по мно­гим при­чи­нам ожидал еще боль­ших вол­не­ний в Гал­лии, то он решил про­из­ве­сти новый набор, пору­чив заведы­ва­ние им лега­там М. Сила­ну, Г. Анти­стию Реги­ну и Т. Сек­стию. Вме­сте с тем он про­сил про­кон­су­ла Гн. Пом­пея — ввиду того, что сам Пом­пей оста­вал­ся по поли­ти­че­ским при­чи­нам под Римом, с сохра­не­ни­ем выс­шей воен­ной вла­сти, — при­звать под зна­ме­на и отпра­вить к нему тех сол­дат, кото­рых Пом­пей в свое кон­суль­ство набрал в Цис­аль­пий­ской Гал­лии и при­вел к при­ся­ге 1 . Цезарь счи­тал очень важ­ным под­дер­жи­вать в гал­лах и на буду­щее вре­мя высо­кое мне­ние о воен­ных ресур­сах Ита­лии, кото­рые поз­во­ля­ют не толь­ко быст­ро попол­нять поне­сен­ный на войне урон, но и во мно­го раз уве­ли­чи­вать армию све­жи­ми сила­ми. Пом­пей испол­нил его прось­бу в видах государ­ст­вен­ной поль­зы, а так­же по друж­бе. В свою оче­редь и лега­ты быст­ро набра­ли три леги­о­на и еще до нача­ла зимы сфор­ми­ро­ва­ли их и при­ве­ли к Цеза­рю. Таким обра­зом полу­чи­лось двой­ное чис­ло когорт срав­ни­тель­но с погиб­ши­ми для Цеза­ря пят­на­дца­тью когор­та­ми Кв. Титу­рия, и уже самой быст­ро­той и чис­лен­но­стью попол­не­ния Цезарь дока­зал, что зна­чит бла­го­устрой­ство и мощь рим­ско­го государ­ства.

2. После убий­ства Инду­тио­ма­ра, о кото­ром шла речь выше 2 , тре­ве­ры вру­чи­ли вер­хов­ную власть его род­ст­вен­ни­кам. Те не пере­ста­ва­ли вол­но­вать сосед­них гер­ман­цев и обе­щать им денеж­ные сум­мы. Не будучи в состо­я­нии скло­нить на свою сто­ро­ну бли­жай­ших соседей, они пыта­ют­ся при­влечь к себе более отда­лен­ные пле­ме­на. Когда тако­вые нашлись, они скреп­ля­ют союз с ними клят­вой и обес­пе­чи­ва­ют денеж­ное воз­на­граж­де­ние выда­чей залож­ни­ков. Они заклю­ча­ют дру­же­ст­вен­ный союз так­же и с Амбио­ри­гом. Эти вести убеди­ли Цеза­ря в том, что ему со всех сто­рон гро­зит вой­на: нер­вии, аду­а­ту­ки и мена­пии в сою­зе с гер­ман­ца­ми, живу­щи­ми на этом бере­гу Рей­на, сто­ят под ору­жи­ем, сено­ны, несмот­ря на его при­каз, не яви­лись к нему и заво­дят сно­ше­ния с кар­ну­та­ми и сосед­ни­ми пле­ме­на­ми, тре­ве­ры соблаз­ня­ют гер­ман­цев сво­и­ми часты­ми посоль­ства­ми. При таких обсто­я­тель­ствах Цезарь счел нуж­ным забла­говре­мен­но поду­мать о войне.

3. Поэто­му еще до окон­ча­ния зимы он стя­нул четы­ре бли­жай­шие леги­о­на и с ними неожидан­но вторг­ся в стра­ну нер­ви­ев. Преж­де чем они мог­ли собрать­ся или убе­жать, он захва­тил мно­же­ство скота и наро­да, отдав его в добы­чу сол­да­там, и опу­сто­шил их поля. Этим он при­нудил их поко­рить­ся и дать залож­ни­ков. Быст­ро окон­чив эту опе­ра­цию, он отвел леги­о­ны назад на зим­ние квар­ти­ры. В нача­ле вес­ны он, по обык­но­ве­нию, назна­чил обще­галль­ское собра­ние, на кото­рое яви­лись все, кро­ме сено­нов, кар­ну­тов и тре­ве­ров. В этом он усмот­рел сиг­нал к войне и отпа­де­нию и, чтобы пока­зать, что это для него самое неот­лож­ное дело, пере­нес собра­ние в город пари­си­ев — Луте­тию. Они были соседя­ми сено­нов и на памя­ти наших отцов соеди­ни­лись с ними в одну общи­ну, но мож­но было думать, что теперь они сто­я­ли в сто­роне от это­го дви­же­ния. Заявив с три­бу­на­ла о таком поло­же­нии дел, Цезарь в тот же день высту­пил с леги­о­на­ми про­тив сено­нов и достиг их стра­ны уско­рен­ным мар­шем.

4. При изве­стии о его при­бли­же­нии глав­ный зачин­щик воз­му­ще­ния Аккон при­ка­зал дере­вен­ско­му насе­ле­нию схо­дить­ся в горо­да. Но еще преж­де, чем эта попыт­ка мог­ла быть испол­не­на, при­шла весть, что рим­ляне уже здесь. Тогда сено­ны по необ­хо­ди­мо­сти оста­ви­ли свой план и отпра­ви­ли к Цеза­рю послов с прось­бой о поми­ло­ва­нии. Доступ к нему они полу­чи­ли при посред­стве эду­ев, под покро­ви­тель­ст­вом кото­рых они состо­я­ли издав­на. По прось­бе эду­ев, Цезарь охот­но про­стил их и при­нял их изви­не­ния, пола­гая, что летом надо зани­мать­ся пред­сто­я­щей вой­ной, а не про­из­вод­ст­вом след­ст­вия. Он потре­бо­вал от них сто залож­ни­ков, над­зор за кото­ры­ми пору­чил эду­ям. Сюда же и кар­ну­ты при­сла­ли послов и залож­ни­ков; хода­та­я­ми за них были ремы, под покро­ви­тель­ст­вом кото­рых они состо­я­ли. Им дан был такой же ответ. Затем Цезарь рас­пу­стил собра­ние и при­ка­зал общи­нам поста­вить всад­ни­ков.

5. Зами­рив эту часть Гал­лии, Цезарь обра­тил все свои мыс­ли и все вни­ма­ние на вой­ну с тре­ве­ра­ми и Амбио­ри­гом. Кава­ри­ну 3 и его кон­ни­це он при­ка­зал высту­пить вме­сте с ним из опа­се­ния, как бы его раз­дра­же­ние или нена­висть зем­ля­ков, кото­рую он навлек на себя, не вызва­ли вол­не­ний в его наро­де. Эти дела были, сле­до­ва­тель­но, устро­е­ны. Что же каса­ет­ся Амбио­ри­га, то Цезарь был уве­рен, что он воздер­жит­ся от сра­же­ния, но ста­рал­ся отга­дать и дру­гие его замыс­лы. Соседя­ми эбу­ро­нов были защи­щен­ные сплош­ны­ми леса­ми и болота­ми мена­пии, кото­рые одни из всех гал­лов нико­гда не посы­ла­ли к Цеза­рю послов с прось­бой о мире. Он знал, что они свя­за­ны уза­ми госте­при­им­ства с Амбио­ри­гом, кото­рый при посред­стве тре­ве­ров всту­пил в дру­же­ст­вен­ные отно­ше­ния так­же и с гер­ман­ца­ми. Вот этой-то под­держ­ки и надо было лишить его рань­ше, чем напасть на него само­го: ина­че с отча­я­ния он начал бы искать себе убе­жи­ща у мена­пи­ев или же вынуж­ден был бы при­стать к зарейн­ским гер­ман­цам. При­няв такое реше­ние, Цезарь послал обоз всей армии в стра­ну тре­ве­ров к Лаби­эну и, кро­ме того, туда же при­ка­зал дви­нуть два леги­о­на, а сам с пятью леги­о­на­ми налег­ке высту­пил про­тив мена­пи­ев. Послед­ние, в надеж­де на то, что самая мест­ность доста­точ­но защи­тит их, не соби­ра­ли ника­ких отрядов, но бежа­ли в леса и болота и туда же пере­нес­ли все свое иму­ще­ство.

6. Поде­лив­шись сво­и­ми бое­вы­ми сила­ми с лега­том Г. Фаби­ем и кве­сто­ром М. Крас­сом, Цезарь быст­ро навел мосты и дви­нул­ся на непри­я­те­ля тре­мя колон­на­ми. Дво­ры и селе­ния он пре­дал пла­ме­ни и захва­тил мно­го скота и наро­да. Это вынуди­ло мена­пи­ев послать к нему послов с прось­бой о мире. Он взял от них залож­ни­ков и заявил, что будет рас­смат­ри­вать их как вра­гов, если они дадут у себя при­ют Амбио­ри­гу или его послам. Укре­пив здесь свое поло­же­ние, он оста­вил у мена­пи­ев для наблюде­ния атре­ба­та Ком­мия с кон­ни­цей, а сам дви­нул­ся про­тив тре­ве­ров.

7. За это вре­мя тре­ве­ры собра­ли боль­шие пешие и кон­ные силы и гото­ви­лись напасть на Лаби­эна, кото­рый зимо­вал с одним леги­о­ном в их стране. Они были от него уже не более чем в двух пере­хо­дах, как вдруг узна­ли, что подо­шли два леги­о­на, послан­ные Цеза­рем в под­креп­ле­ние. Раз­бив свой лагерь в пят­на­дца­ти милях, они реши­ли ожидать при­хо­да гер­ман­ских вспо­мо­га­тель­ных войск. Лаби­эн, узнав об их замыс­лах и наде­ясь, что их необ­ду­ман­ность даст ему слу­чай сра­зить­ся, оста­вил для при­кры­тия обо­за пять когорт, с два­дца­тью пятью когор­та­ми и с боль­шим кон­ным отрядом дви­нул­ся про­тив непри­я­те­ля и в одной миле от него раз­бил укреп­лен­ный лагерь. Его отде­ля­ла от непри­я­те­ля труд­ная для пере­хо­да река с отвес­ны­ми бере­га­ми. И сам он не соби­рал­ся пере­хо­дить через нее, и вра­ги, по его пред­по­ло­же­ни­ям, не ста­ли бы пере­хо­дить. У них со дня на день уве­ли­чи­ва­лась надеж­да на при­ход под­креп­ле­ний. Тогда Лаби­эн откры­то гово­рит на воен­ном сове­те, что ввиду слу­хов о при­бли­же­нии гер­ман­цев он не наме­рен рис­ко­вать собой и сво­им вой­ском и на следу­ю­щий день сни­мет­ся с лаге­ря. Это ско­ро было сооб­ще­но вра­гам, так как из боль­шо­го чис­ла галль­ских всад­ни­ков некото­рые, есте­ствен­но, сочув­ст­во­ва­ли галль­ско­му делу. Лаби­эн созвал ночью воен­ных три­бу­нов и стар­ших цен­ту­ри­о­нов, позна­ко­мил их со сво­им пла­ном и, чтобы тем лег­че вну­шить вра­гам мысль о нашей тру­со­сти, при­ка­зал снять­ся с лаге­ря с бо ́ льшим шумом и бес­по­ряд­ком, чем это обык­но­вен­но быва­ет у рим­лян. Этим он сде­лал свое отступ­ле­ние похо­жим на бег­ство. При боль­шой бли­зо­сти лаге­рей раз­вед­чи­ки и об этом еще до рас­све­та донес­ли вра­гам.

8. Едва арьер­гард высту­пил из лаге­ря, как гал­лы нача­ли убеж­дать друг дру­га не упус­кать из рук желан­ную добы­чу: было бы дол­го, гово­ри­ли они, при такой пани­ке среди рим­лян, дожидать­ся помо­щи от гер­ман­цев, да и про­тив­но их досто­ин­ству боять­ся с их огром­ны­ми сила­ми напасть на ничтож­ный отряд, кото­рый, вдо­ба­вок, бежит и обре­ме­нен тяже­стя­ми. Поэто­му они без коле­ба­ний пере­шли через реку и завя­за­ли сра­же­ние. Лаби­эн, кото­рый зара­нее это­го ожидал, про­дол­жал делать вид, что отсту­па­ет, и дви­гал­ся не спе­ша, чтобы все их силы зама­нить на этот берег реки. Затем, пустив обоз несколь­ко впе­ред и устро­ив его на одном хол­ме, он ска­зал: вот вам, сол­да­ты, желан­ный слу­чай: враг в ваших руках на пози­ции, для него затруд­ни­тель­ной и невы­год­ной. Про­яви­те пере­до мной, вождем вашим, ту же храб­рость, какую вы часто про­яв­ля­ли перед вашим импе­ра­то­ром, и думай­те, что он сам здесь и сам на вас смот­рит. Вме­сте с тем он при­ка­зы­ва­ет сде­лать пово­рот в сто­ро­ну вра­га и выстро­ить­ся; для при­кры­тия обо­за он послал несколь­ко эскад­ро­нов, а осталь­ную кон­ни­цу рас­по­ло­жил на флан­гах. Наши немед­лен­но под­ня­ли крик и ста­ли пус­кать в непри­я­те­лей копья. Как толь­ко те увиде­ли, что мни­мые бег­ле­цы про­тив ожида­ния идут на них в ата­ку, они не мог­ли выдер­жать даже пер­во­го натис­ка, но уже при пер­вом столк­но­ве­нии пусти­лись бежать и устре­ми­лись в леса. Лаби­эн пре­сле­до­вал их с кон­ни­цей, мно­го пере­бил, нема­ло взял в плен и, таким обра­зом, через несколь­ко дней сно­ва поко­рил это пле­мя. Ибо гер­ман­цы, кото­рые уже шли к ним на помощь, при изве­стии о бег­стве тре­ве­ров вер­ну­лись домой. Вме­сте с ними уда­ли­лись из стра­ны и род­ст­вен­ни­ки Инду­тио­ма­ра, кото­рые были зачин­щи­ка­ми это­го воз­му­ще­ния. Кин­ге­то­ри­гу, кото­рый, как мы гово­ри­ли, с само­го нача­ла и до кон­ца остал­ся вер­ным рим­ля­нам, была дана выс­шая граж­дан­ская воен­ная власть.

9. При­быв из стра­ны мена­пи­ев в стра­ну тре­ве­ров, Цезарь решил по двум при­чи­нам пере­пра­вить­ся через Рейн: во-пер­вых, оттуда были посла­ны тре­ве­рам вспо­мо­га­тель­ные вой­ска про­тив него, во-вто­рых, он не желал, чтобы там нашел себе убе­жи­ще Амбио­риг. Сооб­раз­но с этим он при­ка­зал наве­сти мост несколь­ко выше места сво­ей пер­вой пере­пра­вы. Так как систе­ма соору­же­ния была сол­да­там зна­ко­ма и испы­та­на на деле, то эта работа была выпол­не­на при боль­шом усер­дии сол­дат в несколь­ко дней. Оста­вив в стране тре­ве­ров у моста надеж­ное при­кры­тие для пред­у­преж­де­ния их вне­зап­но­го воз­му­ще­ния, он пере­вел осталь­ные силы и кон­ни­цу на дру­гой берег. Убии, кото­рые еще рань­ше дали залож­ни­ков и поко­ри­лись, при­сла­ли к нему с целью оправ­да­ния послов и дока­зы­ва­ли, что их общи­на не посы­ла­ла помо­щи тре­ве­рам и оста­лась непо­ко­ле­би­мо вер­ной. Они убеди­тель­но про­си­ли поща­дить их и из нена­ви­сти ко всем гер­ман­цам вооб­ще не нака­зы­вать неви­нов­ных вме­сто винов­ных: если Цезарь жела­ет от них еще боль­ше­го чис­ла залож­ни­ков, то они гото­вы их дать. При раз­бо­ре дела Цезарь нашел, что вспо­мо­га­тель­ные вой­ска были посла­ны све­ба­ми; поэто­му он при­нял оправ­да­ния уби­ев и стал про­из­во­дить раз­вед­ку о досту­пах и доро­гах к стране све­бов.

10. Тем вре­ме­нем через несколь­ко дней он полу­чил от уби­ев изве­стие, что све­бы стя­ги­ва­ют все свои бое­вые силы в одно место и тре­бу­ют от под­чи­нен­ных им пле­мен при­сыл­ки пеших и кон­ных под­креп­ле­ний. Тогда он при­нял меры к обес­пе­че­нию себя про­ви­ан­том и выбрал удоб­ную пози­цию для лаге­ря. Уби­ям он дал при­каз пере­ве­сти весь свой скот и дви­жи­мое иму­ще­ство из дере­вень в горо­да — в надеж­де, что недо­ста­ток про­до­воль­ст­вия заста­вит тех гру­бых вар­ва­ров при­нять сра­же­ние в невы­год­ной обста­нов­ке. Тем же уби­ям он пору­чил поча­ще посы­лать к све­бам раз­вед­чи­ков и узна­вать, что там дела­ет­ся. Они испол­ни­ли его при­ка­за­ния и через несколь­ко дней сооб­щи­ли, что све­бы, по полу­че­нии точ­ных сведе­ний о рим­ской армии, со все­ми сво­и­ми союз­ны­ми вой­ска­ми, кото­рые они успе­ли набрать, отсту­пи­ли к самым отда­лен­ным гра­ни­цам сво­ей стра­ны: там есть огром­ный лес, по име­ни Бакен­ский; он идет дале­ко в глубь стра­ны и слу­жит есте­ствен­ной сте­ной для херус­ков и све­бов про­тив их напа­де­ний и раз­бой­ни­чьих набе­гов друг на дру­га: при вхо­де в этот лес све­бы и реши­ли выждать при­бли­же­ние рим­лян.

11. В этой свя­зи нам пред­став­ля­ет­ся нелиш­ним пого­во­рить о нра­вах Гал­лии и Гер­ма­нии и об отли­чии этих наро­дов друг от дру­га. В Гал­лии не толь­ко во всех общи­нах и во всех окру­гах и дру­гих под­разде­ле­ни­ях стра­ны, но чуть ли не в каж­дом доме суще­ст­ву­ют пар­тии. Во гла­ве этих пар­тий сто­ят лица, име­ю­щие в обще­ст­вен­ном мне­нии наи­боль­ший вес, на их суд и усмот­ре­ние переда­ют­ся все важ­ней­шие дела. Этот порядок уста­но­вил­ся, по-види­мо­му, очень дав­но, с тем чтобы людям про­стым была обес­пе­че­на помощь про­тив силь­ных. Ибо ни один гла­ва пар­тии не поз­во­ля­ет при­тес­нять и оби­жать сво­их при­вер­жен­цев; в про­тив­ном слу­чае он теря­ет у сво­их сто­рон­ни­ков вся­кое вли­я­ние. В общем ито­ге это явле­ние наблюда­ет­ся во всей Гал­лии, ибо во всех общи­нах суще­ст­ву­ют две пар­тии.

12. Ко вре­ме­ни при­бы­тия Цеза­ря в Гал­лию во гла­ве одной пар­тии сто­я­ли эдуи, во гла­ве дру­гой — сек­ва­ны 4 . Послед­ние сами по себе были срав­ни­тель­но сла­бы, так как эдуи были издав­на самым вли­я­тель­ным наро­дом и от них зави­се­ло мно­го пле­мен. Поэто­му сек­ва­ны всту­пи­ли в союз с гер­ман­ца­ми и при­влек­ли их на свою сто­ро­ну боль­ши­ми мате­ри­аль­ны­ми жерт­ва­ми и обе­ща­ни­я­ми. Но после несколь­ких удач­ных сра­же­ний и уни­что­же­ния всей зна­ти эду­ев они полу­чи­ли такой пере­вес, что пере­тя­ну­ли на свою сто­ро­ну от эду­ев зна­чи­тель­ную часть зави­си­мых пле­мен, взя­ли у них в залож­ни­ки детей их кня­зей, заста­ви­ли дать от лица общи­ны клят­ву не пред­при­ни­мать ниче­го про­тив сек­ва­нов, а так­же насиль­ст­вен­но завла­де­ли частью их погра­нич­ной зем­ли и, таким обра­зом, при­об­ре­ли себе гла­вен­ство над всей Гал­ли­ей. Это крайне тяже­лое поло­же­ние заста­ви­ло Диви­ти­а­ка отпра­вить­ся в Рим и про­сить помо­щи у наше­го сена­та. С при­хо­дом Цеза­ря все изме­ни­лось: были воз­вра­ще­ны эду­ям залож­ни­ки, отда­ны назад зави­си­мые пле­ме­на, при содей­ст­вии Цеза­ря были завя­за­ны свя­зи с дру­ги­ми пле­ме­на­ми, так как пле­ме­на, при­мкнув­шие к эду­ям, нахо­ди­ли, что эти новые усло­вия для них выгод­нее и власть спра­вед­ли­вее. Но и во всех дру­гих отно­ше­ни­ях вли­я­ние и авто­ри­тет эду­ев воз­рос­ли, и, таким обра­зом, сек­ва­ны долж­ны были выпу­стить из рук свое гла­вен­ство. Их место заня­ли ремы, и как толь­ко обна­ру­жи­лось, что они поль­зу­ют­ся оди­на­ко­вым с эду­я­ми рас­по­ло­же­ни­ем Цеза­ря, их кли­ен­та­ми ста­ли объ­яв­лять себя те пле­ме­на, кото­рые из-за ста­рой непри­яз­ни нико­им обра­зом не мог­ли всту­пить в союз с эду­я­ми. Ремы опе­ка­ли их с боль­шой забот­ли­во­стью и этим укреп­ля­ли свое новое, вне­зап­но при­об­ре­тен­ное вли­я­ние. Вооб­ще к это­му вре­ме­ни дело обсто­я­ло так, что наи­бо­лее вли­я­тель­ны­ми счи­та­лись эдуи, а вто­рое место по сво­е­му зна­че­нию зани­ма­ли ремы.

13. Во всей Гал­лии суще­ст­ву­ют вооб­ще толь­ко два клас­са людей, кото­рые поль­зу­ют­ся извест­ным зна­че­ни­ем и поче­том, ибо про­стой народ там дер­жат на поло­же­нии рабов: сам по себе он ни на что не реша­ет­ся и не допус­ка­ет­ся ни на какое собра­ние. Боль­шин­ство, стра­дая от дол­гов, боль­ших нало­гов и обид со сто­ро­ны силь­ных, доб­ро­воль­но отда­ет­ся в раб­ство знат­ным, кото­рые име­ют над ними все пра­ва гос­под над раба­ми. Но выше­упо­мя­ну­тые два клас­са — это дру­иды и всад­ни­ки. Дру­иды при­ни­ма­ют дея­тель­ное уча­стие в делах бого­по­чи­та­ния, наблюда­ют за пра­виль­но­стью обще­ст­вен­ных жерт­во­при­но­ше­ний, истол­ко­вы­ва­ют все вопро­сы, отно­ся­щи­е­ся к рели­гии; к ним же посту­па­ет мно­го моло­де­жи для обу­че­ния нау­кам, и вооб­ще они поль­зу­ют­ся у гал­лов боль­шим поче­том. А имен­но они ста­вят при­го­во­ры почти по всем спор­ным делам, обще­ст­вен­ным и част­ным; совер­ше­но ли пре­ступ­ле­ние или убий­ство, идет ли тяж­ба о наслед­стве или о гра­ни­цах, — реша­ют те же дру­иды; они же назна­ча­ют награ­ды и нака­за­ния; и если кто — будет ли это част­ный чело­век или же целый народ — не под­чи­нит­ся их опре­де­ле­нию, то они отлу­ча­ют винов­но­го от жерт­во­при­но­ше­ний. Это у них самое тяже­лое нака­за­ние. Кто таким обра­зом отлу­чен, тот счи­та­ет­ся без­бож­ни­ком и пре­ступ­ни­ком, все его сто­ро­нят­ся, избе­га­ют встреч и раз­го­во­ров с ним, чтобы не нажить беды точ­но от зараз­но­го; как бы он того ни домо­гал­ся, для него не про­из­во­дит­ся суд; нет у него и пра­ва на какую бы то ни было долж­ность. Во гла­ве всех дру­идов сто­ит один, кото­рый поль­зу­ет­ся среди них вели­чай­шим авто­ри­те­том. По его смер­ти ему наследу­ет самый достой­ный, а если тако­вых несколь­ко, то дру­иды реша­ют дело голо­со­ва­ни­ем, а ино­гда спор о пер­вен­стве раз­ре­ша­ет­ся даже ору­жи­ем. В опре­де­лен­ное вре­мя года дру­иды соби­ра­ют­ся на заседа­ния в освя­щен­ное место в стране кар­ну­тов, кото­рая счи­та­ет­ся цен­тром всей Гал­лии. Сюда ото­всюду схо­дят­ся все тяжу­щи­е­ся и под­чи­ня­ют­ся их опре­де­ле­ни­ям и при­го­во­рам. Их нау­ка, как дума­ют, воз­ник­ла в Бри­та­нии и оттуда пере­не­се­на в Гал­лию; и до сих пор, чтобы осно­ва­тель­нее с нею позна­ко­мить­ся, отправ­ля­ют­ся туда для ее изу­че­ния.

14. Дру­иды обык­но­вен­но не при­ни­ма­ют уча­стия в войне и не пла­тят пода­тей наравне с дру­ги­ми [они вооб­ще сво­бод­ны от воен­ной служ­бы и от всех дру­гих повин­но­стей]. 5 Вслед­ст­вие таких пре­иму­ществ мно­гие отча­сти сами посту­па­ют к ним в нау­ку, отча­сти их посы­ла­ют роди­те­ли и род­ст­вен­ни­ки. Там, гово­рят, они учат наизусть мно­же­ство сти­хов, и поэто­му некото­рые оста­ют­ся в шко­ле дру­идов по два­дца­ти лет. Они счи­та­ют даже гре­хом запи­сы­вать эти сти­хи, меж­ду тем как почти во всех дру­гих слу­ча­ях, имен­но в обще­ст­вен­ных и част­ных запи­сях, они поль­зу­ют­ся гре­че­ским алфа­ви­том. Мне кажет­ся, такой порядок у них заведен по двум при­чи­нам: дру­иды не жела­ют, чтоб их уче­ние дела­лось общедо­ступ­ным и чтобы их вос­пи­тан­ни­ки, слиш­ком пола­га­ясь на запись, обра­ща­ли мень­ше вни­ма­ния на укреп­ле­ние памя­ти; да и дей­ст­ви­тель­но со мно­ги­ми людь­ми быва­ет, что они, нахо­дя себе опо­ру в запи­си, с мень­шей ста­ра­тель­но­стью учат наизусть и запо­ми­на­ют про­чи­тан­ное. Боль­ше все­го ста­ра­ют­ся дру­иды укре­пить убеж­де­ние в бес­смер­тии души: душа, по их уче­нию, пере­хо­дит по смер­ти одно­го тела в дру­гое; они дума­ют, что эта вера устра­ня­ет страх смер­ти и тем воз­буж­да­ет храб­рость 6 . Кро­ме того, они мно­го гово­рят сво­им моло­дым уче­ни­кам о све­ти­лах и их дви­же­нии, о вели­чине мира и зем­ли, о при­ро­де и о могу­ще­стве и вла­сти бес­смерт­ных богов.

15. Дру­гой класс — это всад­ни­ки. Они все высту­па­ют в поход, когда это необ­хо­ди­мо и когда насту­па­ет вой­на (а до при­хо­да Цеза­ря им при­хо­ди­лось почти еже­год­но вести или насту­па­тель­ные или обо­ро­ни­тель­ные вой­ны). При этом, чем кто знат­нее и бога­че, тем боль­ше он дер­жит при себе слуг и кли­ен­тов. В этом одном они видят свое вли­я­ние и могу­ще­ство.

16. Все гал­лы чрез­вы­чай­но набож­ны. Поэто­му люди, пора­жен­ные тяж­ки­ми болез­ня­ми, а так­же про­во­дя­щие жизнь в войне и в дру­гих опас­но­стях, при­но­сят или дают обет при­не­сти чело­ве­че­ские жерт­вы; этим у них заве­ду­ют дру­иды. Имен­но гал­лы дума­ют, что бес­смерт­ных богов мож­но уми­ло­сти­вить не ина­че, как при­не­се­ни­ем в жерт­ву за чело­ве­че­скую жизнь так­же чело­ве­че­ской жиз­ни. У них заведе­ны даже обще­ст­вен­ные жерт­во­при­но­ше­ния это­го рода. Некото­рые пле­ме­на употреб­ля­ют для этой цели огром­ные чуче­ла, сде­лан­ные из пру­тьев, чле­ны кото­рых они напол­ня­ют живы­ми людь­ми; они под­жи­га­ют их сни­зу, и люди сго­ра­ют в пла­ме­ни. Но, по их мне­нию, еще угод­нее бес­смерт­ным богам при­не­се­ние в жерт­ву попав­ших­ся в воров­стве, гра­бе­же или дру­гом тяже­лом пре­ступ­ле­нии; а когда таких людей не хва­та­ет, тогда они при­бе­га­ют к при­не­се­нию в жерт­ву даже неви­нов­ных.

17. Из богов они боль­ше все­го почи­та­ют Мер­ку­рия. Он име­ет боль­ше, чем все дру­гие боги, изо­бра­же­ний; его счи­та­ют изо­бре­та­те­лем всех искусств; он же при­зна­ет­ся ука­зы­ва­те­лем дорог и про­вод­ни­ком в путе­ше­ст­ви­ях; дума­ют так­же, что он очень содей­ст­ву­ет нажи­ве денег и тор­го­вым делам. Вслед за ним они почи­та­ют Апол­ло­на, Мар­са, Юпи­те­ра и Минерву. Об этих боже­ствах они име­ют при­бли­зи­тель­но такие же пред­став­ле­ния, как осталь­ные наро­ды: Апол­лон про­го­ня­ет болез­ни, Минер­ва учит начат­кам реме­сел и искусств, Юпи­тер име­ет вер­хов­ную власть над небо­жи­те­ля­ми, Марс руко­во­дит вой­ной 7 . Перед реши­тель­ным сра­же­ни­ем они обык­но­вен­но посвя­ща­ют ему буду­щую воен­ную добы­чу, а после победы при­но­сят в жерт­ву все захва­чен­ное живым, осталь­ную же добы­чу сно­сят в одно место. Во мно­гих общи­нах мож­но видеть целые кучи подоб­ных пред­ме­тов в освя­щен­ных местах, и очень ред­ко слу­ча­ет­ся, чтобы кто-либо из неува­же­ния к это­му рели­ги­оз­но­му обы­чаю осме­лил­ся скрыть у себя что-нибудь из добы­чи или уне­сти из кучи: за это опре­де­ле­на очень мучи­тель­ная казнь.

18. Гал­лы все счи­та­ют себя потом­ка­ми [отца] Дита и гово­рят, что тако­во уче­ние дру­идов. По этой при­чине они исчис­ля­ют и опре­де­ля­ют вре­мя не по дням, а по ночам: день рож­де­ния, нача­ло меся­ца и года они исчис­ля­ют так, что спер­ва идет ночь, за ней день 8 . В осталь­ных сво­их обы­ча­ях они отли­ча­ют­ся от про­чих наро­дов, глав­ным обра­зом, тем, что поз­во­ля­ют сво­им детям под­хо­дить к себе при наро­де не рань­ше дости­же­ния ими совер­шен­но­ле­тия и воин­ско­го воз­рас­та и счи­та­ют непри­лич­ным, чтобы сын в дет­ском воз­расте появ­лял­ся на пуб­ли­ке при отце.

19. К день­гам, кото­рые муж полу­ча­ет в при­да­ное за женой, он при­бав­ля­ет такую же сум­му из сво­е­го иму­ще­ства на осно­ва­нии про­из­веден­ной оцен­ки. Это­му соеди­нен­но­му капи­та­лу ведет­ся общий счет, и дохо­ды с него откла­ды­ва­ют­ся. Кто из супру­гов пере­жи­вет дру­го­го, к тому пере­хо­дят обе поло­ви­ны капи­та­ла вме­сте с нарос­ши­ми за все вре­мя про­цен­та­ми. Мужья име­ют над жена­ми, как и над детьми, пра­во жиз­ни и смер­ти, и когда уми­ра­ет знат­ный чело­век — гла­ва семей­ства, то соби­ра­ют­ся его род­ст­вен­ни­ки и, в слу­чае, если его смерть воз­буж­да­ет какие-либо подо­зре­ния, пыта­ют жен, как рабов, и ули­чен­ных каз­нят после все­воз­мож­ных пыток, меж­ду про­чим, сожже­ни­ем. Похо­ро­ны у гал­лов срав­ни­тель­но с их обра­зом жиз­ни, вели­ко­леп­ны и свя­за­ны с боль­ши­ми рас­хо­да­ми. Все, что, по их мне­нию, было мило покой­ни­ку при жиз­ни, они бро­са­ют в огонь, даже и живот­ных; и еще неза­дол­го до наше­го вре­ме­ни по соблюде­нии всех похо­рон­ных обрядов сжи­га­лись вме­сте с покой­ни­ком его рабы и кли­ен­ты, если он их дей­ст­ви­тель­но любил.

20. В общи­нах, наи­бо­лее бла­го­устро­ен­ных, суще­ст­ву­ет стро­гий закон, чтобы вся­кий, кто узна­ет от соседей — будет ли это про­сто бол­тов­ня, или опре­де­лен­ная мол­ва — нечто касаю­ще­е­ся обще­ст­вен­ных инте­ре­сов общин, доно­сил вла­стям и не сооб­щал нико­му дру­го­му, так как опыт пока­зал, что лож­ные слу­хи часто пуга­ют людей без­рас­суд­ных и неопыт­ных, тол­ка­ют их на необ­ду­ман­ные дей­ст­вия и застав­ля­ют при­ни­мать ответ­ст­вен­ные реше­ния по важ­ней­шим делам. Вла­сти, что най­дут нуж­ным скрыть, скры­ва­ют, а то, что най­дут полез­ным, объ­яв­ля­ют наро­ду, но вооб­ще о государ­ст­вен­ных делах поз­во­ля­ет­ся гово­рить толь­ко в народ­ном собра­нии.

21. Нра­вы гер­ман­цев во мно­гом отли­ча­ют­ся от галль­ских нра­вов: у них нет дру­идов для заведы­ва­ния бого­слу­же­ни­ем, и они мало при­да­ют зна­че­ния жерт­во­при­но­ше­ни­ям. Они веру­ют толь­ко в таких богов, кото­рых они видят и кото­рые им явно помо­га­ют, — имен­но: в солн­це, Вул­ка­на и луну; об осталь­ных богах они не зна­ют и по слу­ху. Вся жизнь их про­хо­дит в охо­те и в воен­ных заня­ти­ях: они с дет­ства при­уча­ют­ся к тру­ду и к суро­вой жиз­ни. Чем доль­ше моло­дые люди сохра­ня­ют цело­муд­рие, тем боль­ше им сла­вы у сво­их: по их мне­нию, это уве­ли­чи­ва­ет рост и укреп­ля­ет мускуль­ную силу; знать до два­дца­ти­лет­не­го воз­рас­та, что такое жен­щи­на, они счи­та­ют вели­чай­шим позо­ром. Одна­ко это и не скры­ва­ет­ся, так как оба пола вме­сте купа­ют­ся в реках и оде­ва­ют­ся в шку­ры или неболь­шие меха, кото­рые остав­ля­ют зна­чи­тель­ную часть тела голой.

22. Зем­леде­ли­ем они зани­ма­ют­ся мало; их пища состо­ит, глав­ным обра­зом, из моло­ка, сыра и мяса. Ни у кого из них нет опре­де­лен­ных земель­ных участ­ков и вооб­ще земель­ной соб­ст­вен­но­сти; но вла­сти и кня­зья каж­дый год наде­ля­ют зем­лей, насколь­ко и где най­дут нуж­ным, роды и объ­еди­нив­ши­е­ся сою­зы род­ст­вен­ни­ков, а через год застав­ля­ют их пере­хо­дить на дру­гое место. Этот порядок они объ­яс­ня­ют раз­ны­ми сооб­ра­же­ни­я­ми; имен­но, чтобы в увле­че­нии осед­лой жиз­нью люди не про­ме­ня­ли инте­ре­са к войне на заня­тия зем­леде­ли­ем, чтобы они не стре­ми­лись к при­об­ре­те­нию обшир­ных име­ний и люди силь­ные не выго­ня­ли бы сла­бых из их вла­де­ний; чтобы люди не слиш­ком осно­ва­тель­но стро­и­лись из бояз­ни холо­дов и жары; чтобы не нарож­да­лась у них жад­ность к день­гам, бла­го­да­ря кото­рой воз­ни­ка­ют пар­тии и раздо­ры; нако­нец, это луч­шее сред­ство управ­лять наро­дом путем укреп­ле­ния в нем доволь­ства, раз каж­дый видит, что в иму­ще­ст­вен­ном отно­ше­нии он не усту­па­ет людям самым силь­ным.

23. Чем более опу­сто­ша­ет извест­ная общи­на сосед­ние зем­ли и чем обшир­нее пусты­ни, ее окру­жаю­щие, тем боль­ше для нее сла­вы 9 . Истин­ная доб­лесть в гла­зах гер­ман­цев в том и состо­ит, чтобы соседи, изгнан­ные из сво­их земель, ухо­ди­ли даль­ше и чтобы никто не осме­ли­вал­ся селить­ся побли­зо­сти от них; вме­сте с тем они пола­га­ют, что они будут нахо­дить­ся в боль­шей без­опас­но­сти, если будут устра­нять повод для стра­ха перед неожидан­ны­ми набе­га­ми. Когда общи­на ведет обо­ро­ни­тель­ную или насту­па­тель­ную вой­ну, она выби­ра­ет для руко­вод­ства ею осо­бую власть с пра­вом жиз­ни и смер­ти. В мир­ное же вре­мя у них нет общей для все­го пле­ме­ни вла­сти, но ста­рей­ши­ны обла­стей и пагов тво­рят суд среди сво­их и ула­жи­ва­ют их спо­ры. Раз­бои вне пре­де­лов соб­ст­вен­ной стра­ны у них не счи­та­ют­ся позор­ны­ми, и они даже хва­лят их как луч­шее сред­ство для упраж­не­ния моло­де­жи и для устра­не­ния празд­но­сти. И когда какой-нибудь князь пред­ла­га­ет себя в народ­ном собра­нии в вожди [подоб­но­го набе­га] и вызы­ва­ет желаю­щих за ним после­до­вать, тогда под­ни­ма­ют­ся все, кто сочув­ст­ву­ет пред­при­я­тию и лич­но­сти вождя, и при одоб­ре­ни­ях народ­ной мас­сы обе­ща­ют свою помощь. Но те из них, кто на самом деле не пой­дет, счи­та­ют­ся дезер­ти­ра­ми и измен­ни­ка­ми, и после это­го им ни в чем не верят. Оскор­бить гостя гер­ман­цы счи­та­ют гре­хом, и кто бы и по како­му бы делу к ним ни при­шел, ограж­да­ют его от обид, при­зна­ют его непри­кос­но­вен­ным, для него откры­ты все дома, и с ним все делят­ся пищей.

24. Было неко­гда вре­мя, когда гал­лы пре­вос­хо­ди­ли храб­ро­стью гер­ман­цев, сами шли на них вой­ной и вслед­ст­вие избыт­ка насе­ле­ния при недо­стат­ке зем­ли высы­ла­ли свои коло­нии за Рейн. Таким обра­зом самые пло­до­род­ные мест­но­сти в Гер­ма­нии око­ло Гер­кин­ско­го леса (как я нахо­жу, он изве­стен по слу­хам Эра­то­сфе­ну 10 и некото­рым дру­гим гре­че­ским уче­ным под име­нем Оркин­ско­го) захва­ти­ли воль­ки-тек­то­са­ги и там посе­ли­лись. Народ этот до сих пор там живет и поль­зу­ет­ся боль­шой сла­вой за свою спра­вед­ли­вость и воен­ную доб­лесть. Но теперь гер­ман­цы про­дол­жа­ют пре­бы­вать в той же нуж­де и бед­но­сти и по-преж­не­му тер­пе­ли­во выно­сят их; у них оста­лась такая же пища, как преж­де, и такая же одеж­да. Что же каса­ет­ся гал­лов, то бли­зость рим­ских про­вин­ций и зна­ком­ство с замор­ски­ми това­ра­ми 11 спо­соб­ст­ву­ет раз­ви­тию у них бла­го­со­сто­я­ния и новых потреб­но­стей; бла­го­да­ря это­му они мало-пома­лу при­вык­ли к тому, чтобы их побеж­да­ли, и после мно­гих пора­же­ний даже и сами не пыта­ют­ся рав­нять­ся в храб­ро­сти с гер­ман­ца­ми.

25. Упо­мя­ну­тый Гер­кин­ский лес 12 тянет­ся в шири­ну на девять дней пути для хоро­ше­го пеше­хо­да; ина­че опре­де­лить его раз­ме­ры невоз­мож­но, так как гер­ман­цы не зна­ют мер про­тя­же­ния. Лес этот начи­на­ет­ся на гра­ни­це гель­ве­тов, неме­тов и рау­ри­ков и тянет­ся парал­лель­но с рекой Дану­ви­ем до стра­ны даков и анар­тов; отсюда он заби­ра­ет нале­во, в сто­ро­ну от реки и при сво­ем огром­ном про­тя­же­нии про­хо­дит через зем­ли мно­гих наро­дов. В этой части Гер­ма­нии нет чело­ве­ка, кото­рый мог бы ска­зать, что дохо­дил до кон­ца это­го леса (хотя бы он про­был шесть­де­сят дней в пути) или даже слы­хал бы, где этот конец нахо­дит­ся. Как извест­но, в нем водит­ся мно­го пород живот­ных, невидан­ных в дру­гих местах. Наи­бо­лее свое­об­раз­ные и заме­ча­тель­ные из них суть следу­ю­щие.

26. Здесь водит­ся бык с видом оле­ня; у него на лбу меж­ду уша­ми выда­ет­ся один рог, более высо­кий и пря­мой, чем у извест­ных нам рога­тых живот­ных. В сво­ей верх­ней части он широ­ко раз­ветв­ля­ет­ся напо­до­бие ладо­ни и вет­вей. У сам­ки такое же сло­же­ние как у сам­ца: ее рога име­ют такую же фор­му и такую же вели­чи­ну.

27. Водят­ся и так назы­ва­е­мые лоси. Стро­е­ни­ем тела и пест­ро­той они похо­жи на коз­лов, но несколь­ко боль­ше их, рога у них тупые, а ноги без свя­зок и сочле­не­ний. Поэто­му они не ложат­ся, когда хотят спать, и раз они поче­му-либо упа­ли, то уже не могут ни стать на ноги, ни даже при­под­нять­ся. Лого­ви­ще им заме­ня­ют дере­вья: они к ним при­сло­ня­ют­ся и таким обра­зом спят, немно­го отки­нув­шись назад. Как толь­ко по их следам охот­ни­ки откро­ют их обыч­ное убе­жи­ще, то в том же месте они либо под­ка­пы­ва­ют все дере­вья в корне, либо над­ре­зы­ва­ют их, но настоль­ко, чтобы вооб­ще каза­лось, что они креп­ко сто­ят. Как толь­ко лоси, по обык­но­ве­нию, при­сло­ня­ют­ся к этим непроч­ным дере­вьям, они валят их сво­ей тяже­стью и вме­сте с ними пада­ют сами.

28. Тре­тья поро­да — это так назы­ва­е­мые зуб­ры. Они несколь­ко мень­ше сло­нов, а по внеш­не­му виду, цве­ту и стро­е­нию тела похо­жи на быков. Они очень силь­ны и быст­ры и не щадят ни людей, ни живот­ных, кото­рых завидят. Гер­ман­цы ста­ра­ют­ся зама­ни­вать их в ямы и там уби­ва­ют. В этой труд­ной и свое­об­раз­ной охо­те упраж­ня­ет­ся и зака­ля­ет­ся моло­дежь, и кто убьет наи­боль­шее чис­ло зуб­ров и пуб­лич­но пред­ста­вит в дока­за­тель­ство их рога, тот полу­ча­ет боль­шие похва­лы. Зуб­ры, даже пой­ман­ные совсем малень­ки­ми, не при­вы­ка­ют к людям и не дела­ют­ся руч­ны­ми. По сво­е­му раз­ме­ру, стро­е­нию и внеш­не­му виду их рога очень отли­ча­ют­ся от рогов наших быков. Их вся­че­ски ста­ра­ют­ся добыть, оправ­ля­ют по кра­ям сереб­ром и употреб­ля­ют вме­сто куб­ков на тор­же­ст­вен­ных пирах.

29. Когда Цезарь узнал от раз­вед­чи­ков уби­ев, что све­бы уда­ли­лись в свои леса, он решил не дви­гать­ся даль­ше из бояз­ни недо­стат­ка про­ви­ан­та, так как гер­ман­цы — на что мы ука­зы­ва­ли выше 13 — очень мало зани­ма­ют­ся зем­леде­ли­ем. Но чтобы вооб­ще оста­вить вар­ва­ров в стра­хе перед сво­им воз­вра­ще­ни­ем и задер­жать под­ход к ним под­креп­ле­ний, он после обрат­ной пере­пра­вы сво­е­го вой­ска через Рейн при­ка­зал разо­брать на две­сти футов в дли­ну конец моста у бере­га уби­ев и на краю моста поста­вил четы­рех­этаж­ную баш­ню; для охра­ны моста он зало­жил силь­ное пред­мост­ное укреп­ле­ние, для при­кры­тия кото­ро­го оста­вил две­на­дцать когорт под коман­дой моло­до­го Г. Воль­ка­ция Тул­ла. Так как уже начал поспе­вать хлеб, то сам Цезарь высту­пил в поход про­тив Амбио­ри­га через Арду­енн­ский лес, самый боль­шой во всей Гал­лии, кото­рый идет на про­тя­же­нии с лиш­ком пяти­сот миль от бере­гов Рей­на и гра­ни­цы тре­ве­ров вплоть до стра­ны нер­ви­ев. Сюда же он послал впе­ред со всей кон­ни­цей Л. Мину­ция Баси­ла, в рас­че­те, что быст­ро­та дви­же­ния или же удоб­ный слу­чай помо­гут ему достиг­нуть некото­ро­го успе­ха. При этом он посо­ве­то­вал Баси­лу не поз­во­лять раз­во­дить в лаге­ре огни, чтобы они еще изда­ли не были сиг­на­лом его при­бли­же­ния, а сам обе­щал ему без про­мед­ле­ния идти за ним сле­дом.

30. Как Баси­лу было при­ка­за­но, так он и посту­пил. Он быст­ро и совер­шен­но неожидан­но про­де­лал свой поход и застиг врас­плох мас­су эбу­ро­нов в дерев­нях. По их пока­за­ни­ям он дви­нул­ся про­тив само­го Амбио­ри­га туда, где, как они гово­ри­ли, он нахо­дил­ся в сопро­вож­де­нии немно­гих всад­ни­ков. Сча­стье во всем игра­ет боль­шую роль, осо­бен­но же в делах вой­ны. Боль­шой слу­чай­но­стью было то, что Басил наткнул­ся на Амбио­ри­га, когда послед­ний был к это­му не готов и не при­нял мер пре­до­сто­рож­но­сти, и что Баси­ла увида­ли перед собой преж­де, чем о его наступ­ле­нии мог­ли дой­ти слу­хи и вести. Но не менее счаст­ли­вым слу­ча­ем для Амбио­ри­га было то, что хотя он лишил­ся все­го быв­ше­го при нем воен­но­го иму­ще­ства, при­чем были захва­че­ны даже его повоз­ки и лоша­ди, но сам спас­ся от смер­ти. Но и это слу­чи­лось лишь пото­му, что его дом сто­ял в лесу, так как вооб­ще гал­лы для защи­ты от жары стро­ят свои жили­ща боль­шей частью вбли­зи лесов и рек, а его спут­ни­ки и дру­зья, заняв узкую дорож­ку в лесу, некото­рое вре­мя мог­ли выдер­жи­вать нашу кон­ную ата­ку. Во вре­мя боя кто-то из его людей поса­дил его на коня, и бег­ле­ца укрыл лес. Таким обра­зом, по воле судь­бы Амбио­риг, с одной сто­ро­ны, под­верг­ся опас­но­сти, с дру­гой — избе­жал ее.

31. Умыш­лен­но ли не стя­нул Амбио­риг всех сво­их сил, не счи­тая воз­мож­ным при­ни­мать реши­тель­ное сра­же­ние, или ему в этом поме­ша­ла крат­кость вре­ме­ни и вне­зап­ное появ­ле­ние нашей кон­ни­цы, за кото­рой, по его убеж­де­нию, долж­ны были сле­до­вать наши глав­ные силы, — ска­зать труд­но. Во вся­ком слу­чае, он разо­слал по дерев­ням гон­цов с пред­ло­же­ни­ем каж­до­му забо­тить­ся о себе. Часть насе­ле­ния спас­лась бег­ст­вом в Арду­енн­ский лес, дру­гая — в обшир­ные боло­ти­стые мест­но­сти; жив­шие бли­же к Оке­а­ну укры­лись на ост­ро­вах, обра­зу­е­мых при­ли­ва­ми; мно­гие совсем поки­ну­ли свою стра­ну и нашли для себя и для все­го сво­е­го досто­я­ния при­ста­ни­ще у людей совер­шен­но чужих. Царь дру­гой поло­ви­ны стра­ны эбу­ро­нов — Кату­волк, участ­ник вос­ста­ния Амбио­ри­га, по сво­е­му пре­клон­но­му воз­рас­ту не мог выно­сить тяго­сти вой­ны и бег­ства и, вся­че­ски про­кли­ная Амбио­ри­га как истин­но­го винов­ни­ка это­го дви­же­ния, отра­вил­ся яго­да­ми тиса, кото­рый в боль­шом коли­че­стве водит­ся в Гал­лии и в Гер­ма­нии.

32. Сег­ны и кон­дру­сы, кото­рые при­чис­ля­ют­ся к гер­ман­ским пле­ме­нам и живут меж­ду эбу­ро­на­ми и тре­ве­ра­ми, отпра­ви­ли Цеза­рю послов с прось­бой не рас­смат­ри­вать их как вра­гов и вооб­ще не думать, что все гер­ман­цы, живу­щие по сю сто­ро­ну Рей­на, име­ют общие инте­ре­сы: сами они вовсе не помыш­ля­ли о войне и не посы­ла­ли ника­ких под­креп­ле­ний Амбио­ри­гу. Цезарь опро­сил по это­му пово­ду плен­ных и при­ка­зал сегнам и кон­дру­сам выдать ему всех бежав­ших эбу­ро­нов, кото­рые взду­ма­ют спа­сать­ся к ним. Толь­ко при этом усло­вии он обе­щал не тро­гать их стра­ны. Затем, разде­лив все свои силы на три колон­ны, он напра­вил обоз всех леги­о­нов в Аду­а­ту­ку. Так назы­ва­ет­ся укреп­лен­ный пункт почти в цен­тре стра­ны эбу­ро­нов, где перед этим сто­я­ли на зим­них квар­ти­рах Титу­рий и Аурун­ку­лей. Это место он выбрал, меж­ду про­чим, пото­му, что теперь нуж­но было облег­чить работу сол­дат. Для при­кры­тия обо­за он оста­вил 14-й леги­он, один из тех трех, кото­рые он в послед­ний раз набрал в Ита­лии и пере­вел сюда. Коман­до­ва­ние леги­о­ном и лаге­рем он пору­чил Кв. Тул­лию Цице­ро­ну, кото­ро­му, кро­ме того, при­дал две­сти всад­ни­ков.

33. Разде­лив вой­ско, одну из трех колонн в три леги­о­на Цезарь отпра­вил под коман­дой Т. Лаби­эна к Оке­а­ну в те части обла­сти эбу­ро­нов, кото­рые сопри­ка­са­ют­ся со стра­ной мена­пи­ев; дру­гую, так­же в три леги­о­на, под началь­ст­вом Г. Тре­бо­ния, для опу­сто­ше­ния обла­сти, при­ле­гаю­щей к стране аду­а­ту­ков; а сам с осталь­ны­ми тре­мя леги­о­на­ми решил дви­нуть­ся к при­то­ку Мосы Скаль­ди­су и к окра­ине Арду­енн­ско­го леса, куда, по его сведе­ни­ям, уда­лил­ся в сопро­вож­де­нии немно­гих всад­ни­ков Амбио­риг. При выступ­ле­нии он обе­щал вер­нуть­ся через семь дней, так как знал, что к это­му сро­ку леги­он, остав­ля­е­мый в Аду­а­ту­ке, дол­жен полу­чить свое доволь­ст­вие. Лаби­эна и Тре­бо­ния он так­же убеж­да­ет вер­нуть­ся, если это мож­но сде­лать без ущер­ба для всей кам­па­нии, к тому же дню, чтобы сно­ва обме­нять­ся мне­ни­я­ми и, выяс­нив рас­че­ты непри­я­те­ля, начать вой­ну по ново­му пла­ну.

34. У вра­гов, как мы выше ука­за­ли, не было како­го-либо регу­ляр­но­го вой­ска, или горо­да, или укреп­лен­но­го пунк­та, спо­соб­но­го к воору­жен­ной обо­роне, но это была лишь мас­са, раз­бро­сан­ная в раз­ных направ­ле­ни­ях: каж­дый цеп­лял­ся или за скры­тую доли­ну, или за лес­ное место, или за непро­хо­ди­мое боло­то, если наде­ял­ся най­ти себе здесь защи­ту или спа­се­ние. Эти места были извест­ны соседям, — что тре­бо­ва­ло от Цеза­ря осо­бой бди­тель­но­сти, разу­ме­ет­ся, не в смыс­ле сохра­не­ния вой­ска во всей его сово­куп­но­сти (армии как цело­му не мог­ла угро­жать ника­кая опас­ность со сто­ро­ны устра­шен­ных и раз­бро­сан­ных непри­я­те­лей), но надо было беречь отдель­ных сол­дат; а это в свою оче­редь долж­но было отзы­вать­ся и на всей армии. И дей­ст­ви­тель­но, с одной сто­ро­ны жаж­да добы­чи зама­ни­ва­ла мно­гих из них все даль­ше и даль­ше, а с дру­гой — леса с их пота­ен­ны­ми и невер­ны­ми тро­па­ми не дава­ли воз­мож­но­сти ата­ко­вать непри­я­те­ля в сомкну­том строю. Чтобы покон­чить с этой опе­ра­ци­ей и в корне истре­бить весь этот пре­ступ­ный сброд, надо было бы рас­сы­лать в раз­ные сто­ро­ны мно­го отдель­ных отрядов и, таким обра­зом, раз­дроб­лять вой­ско; если же дер­жать мани­пу­лы в строю под зна­ме­на­ми, как это­го тре­бо­ва­ли пра­ви­ла и уста­но­вив­ший­ся в рим­ской армии порядок, — в таком слу­чае сама мест­ность слу­жи­ла для вар­ва­ров защи­той, и у отдель­ных из них хва­та­ло дер­зо­сти устра­и­вать заса­ды и напа­дать на рас­се­яв­ших­ся рим­ских сол­дат. Про­тив подоб­ных затруд­не­ний при­ни­ма­лись, насколь­ко воз­мож­но было, меры пре­до­сто­рож­но­сти в том сооб­ра­же­нии, что при всей жаж­де мести у сол­дат, луч­ше жерт­во­вать отдель­ны­ми слу­ча­я­ми при­чи­нить вред вра­гу, чем это делать с каки­ми-либо поте­ря­ми. Поэто­му Цезарь разо­слал по сосед­ним общи­нам гон­цов, вызы­вая всех, рас­счи­ты­ваю­щих на добы­чу, гра­бить эбу­ро­нов, чтобы в их лесах под­вер­га­лись опас­но­сти луч­ше гал­лы, чем леги­он­ные сол­да­ты, а так­же чтобы окру­жен­ное этой мас­сой пле­мя было уни­что­же­но за свои пре­ступ­ле­ния вко­нец, вплоть до само­го сво­е­го име­ни. И дей­ст­ви­тель­но, ото­всюду собра­лось мно­же­ство гал­лов.

35. Так шло дело во всех частях стра­ны эбу­ро­нов. Меж­ду тем уже при­бли­жал­ся седь­мой день, когда Цезарь хотел вер­нуть­ся к обо­зу и в лагерь Цице­ро­на. Тут мож­но было убедить­ся в том, какую роль игра­ет на войне сча­стье и сколь­ко пре­врат­но­стей оно при­но­сит. Вра­ги, как мы ука­за­ли, были рас­се­я­ны и напу­га­ны, и у них не было ни одно­го отряда, кото­рый мог бы подать нам хотя бы самый ничтож­ный повод к опа­се­ни­ям. Но тем вре­ме­нем дошел до зарейн­ских гер­ман­цев слух о раз­граб­ле­нии эбу­ро­нов и о том, что рим­ляне вызы­ва­ют охот­ни­ков до добы­чи. Тогда жив­шие у само­го Рей­на сугам­бры, кото­рые, как выше было ука­за­но 14 , дали при­ют бежав­шим тенк­те­рам и уси­пе­там, соби­ра­ют две тыся­чи всад­ни­ков и пере­прав­ля­ют­ся через Рейн на кораб­лях и на плотах, на трид­цать миль ниже того места, где Цезарь навел [вто­рой] мост и поста­вил гар­ни­зон. Они напа­да­ют на погра­нич­ные части обла­сти эбу­ро­нов, захва­ты­ва­ют мно­го раз­бе­жав­ше­го­ся наро­да и боль­шое коли­че­ство скота, до кото­ро­го вар­ва­ры вооб­ще боль­шие охот­ни­ки. В увле­че­нии добы­чей они дви­га­ют­ся даль­ше; ни леса, ни болота не задер­жи­ва­ют этих при­рож­ден­ных вои­нов и раз­бой­ни­ков. Они спра­ши­ва­ют у плен­ных, где нахо­дит­ся Цезарь; им гово­рят, что он дале­ко и что его вой­ско отсюда ушло. Один из плен­ных при­ба­вил: что вы гони­тесь за этой жал­кой и ничтож­ной добы­чей, когда вы сра­зу мог­ли бы сде­лать­ся бога­ча­ми? Через три часа вы може­те быть в Аду­а­ту­ке: туда рим­ское вой­ско свез­ло все свое богат­ство, а тамош­ний гар­ни­зон так мал, что ни вала кру­гом занять не смо­жет, ни вый­ти за укреп­ле­ния не решит­ся. Обна­де­жен­ные им гер­ман­цы спря­та­ли ту добы­чу, кото­рую они уже успе­ли награ­бить, и поспе­ши­ли в Аду­а­ту­ку, взяв в про­вод­ни­ки того же плен­но­го, кото­рый им это сооб­щил.

36. Цице­рон во все пред­ше­ст­во­вав­шие дни стро­го соблюдал ука­за­ния Цеза­ря и дер­жал сол­дат в лаге­ре, не выпус­кая из него даже погон­щи­ков. Но на седь­мой день он стал сомне­вать­ся в том, что Цезарь в точ­но­сти испол­нит свое сло­во отно­си­тель­но дня воз­вра­ще­ния, так как слы­хал, что он ушел дале­ко и не было ника­ких вестей о его воз­вра­ще­нии. Вме­сте с тем на него про­из­во­ди­ли боль­шое впе­чат­ле­ние гром­кие жало­бы тех, кото­рые назы­ва­ли его тер­пе­ли­вое ожида­ние сво­е­го рода бло­ка­дой (раз даже из лаге­ря нель­зя вый­ти). Нако­нец, и сам он не думал, что на три мили в окруж­но­сти с ним может при­клю­чить­ся несча­стие, когда про­тив рас­се­ян­но­го и почти уни­что­жен­но­го вра­га выстав­ле­но девять леги­о­нов с силь­ной кон­ни­цей. Поэто­му он выслал пять когорт за фура­жом на те поля, кото­рые отде­ля­лись от него все­го толь­ко одним хол­мом. В лаге­ре было остав­ле­но мно­го боль­ных из раз­ных леги­о­нов; око­ло трех­сот из них за эти дни выздо­ро­ве­ли и были посла­ны вме­сте с когор­та­ми под осо­бым зна­ме­нем; кро­ме того, вос­поль­зо­вав­шись этим слу­ча­ем, за ними пошло очень мно­го погон­щи­ков с боль­шим коли­че­ст­вом вьюч­ных живот­ных, оста­вав­ших­ся в лаге­ре.

37. Как раз в этот момент слу­чай­но появи­лись гер­ман­ские всад­ни­ки и тот­час же на ска­ку попы­та­лись ворвать­ся в лагерь у зад­них ворот. Так как с этой сто­ро­ны их при­кры­ва­ли леса, то они были заме­че­ны толь­ко при самом сво­ем при­бли­же­нии к лаге­рю, так что тор­гов­цы, раз­бив­шие свои палат­ки у само­го вала, не успе­ли вер­нуть­ся в лагерь. Это неожидан­ное напа­де­ние при­ве­ло наших в заме­ша­тель­ство, и кара­уль­ная когор­та с трудом выдер­жа­ла пер­вый натиск. Вра­ги охва­ты­ва­ют лагерь и с дру­гих сто­рон, в рас­че­те най­ти какой-либо пункт для про­ры­ва. Толь­ко с трудом наши удер­жи­ва­ют ворота; осталь­ные под­сту­пы защи­ща­ет толь­ко самая мест­ность и лагер­ные укреп­ле­ния. Во всем лаге­ре суе­та и тре­во­га, и один спра­ши­ва­ет у дру­го­го о при­чине пере­по­ло­ха; не сооб­ра­жа­ют, куда напра­вить ата­ку, кому куда идти. Один кри­чит, что лагерь уже взят; дру­гой утвер­жда­ет, что вой­ско вме­сте с импе­ра­то­ром уни­что­же­но и победи­те­ли вар­ва­ры уже здесь; боль­шую часть самое место наво­дит на стран­ные суе­вер­ные мыс­ли: живо пред­став­ля­ет­ся ката­стро­фа с Кот­той и Саби­ном, кото­рые погиб­ли имен­но в этом укреп­ле­нии. Такой все­об­щий страх и ужас у рим­лян под­дер­жи­ва­ет в вар­ва­рах мысль, что в лаге­ре дей­ст­ви­тель­но нет гар­ни­зо­на, как им гово­ри­ли плен­ные. Они пыта­ют­ся про­рвать­ся и под­бо­д­ря­ют друг дру­га к тому, чтобы не упус­кать из рук тако­го счаст­ли­во­го слу­чая.

38. В чис­ле боль­ных при отряде нахо­дил­ся стар­ший цен­ту­ри­он в вой­ске Цеза­ря П. Сек­стий Бакул, о кото­ром мы упо­ми­на­ли в свя­зи с преж­ни­ми сра­же­ни­я­ми 15 . Он уже пятый день не при­ни­мал пищи. Не ожидая спа­се­ния ни для себя, ни для осталь­ных, он выхо­дит без ору­жия из палат­ки, видит, что вра­ги уже близ­ко и дело совсем пло­хо; хва­та­ет ору­жие у пер­во­го попав­ше­го­ся и ста­но­вит­ся у ворот. К нему при­со­еди­ня­ют­ся цен­ту­ри­о­ны кара­уль­ной когор­ты. Некото­рое вре­мя они все вме­сте выдер­жи­ва­ют бой, но Сек­стий лиша­ет­ся чувств от мно­гих тяже­лых ран, и его с трудом спа­са­ют, переда­вая из рук в руки. Тем вре­ме­нем осталь­ные обо­д­ря­ют­ся настоль­ко, что осме­ли­ва­ют­ся стать на укреп­ле­ния и при­нять вид актив­ных защит­ни­ков.

39. Меж­ду тем наши сол­да­ты уже окон­чи­ли фура­жи­ров­ку и вдруг слы­шат крик. Впе­ред выска­ки­ва­ют всад­ни­ки и видят, как пло­хо обсто­ит дело. А здесь нет ни одно­го укреп­ле­ния, чтобы при­крыть устра­шен­ных; толь­ко что набран­ные сол­да­ты, без бое­вой опыт­но­сти, глядят воен­но­му три­бу­ну и цен­ту­ри­о­нам в гла­за и ждут их ука­за­ний. Нет тако­го храб­ро­го чело­ве­ка, кото­ро­го неожидан­ность не сму­ти­ла бы. Вар­ва­ры, заме­тив изда­ли сомкну­тые ряды отряда, бро­са­ют штурм. Спер­ва они были убеж­де­ны, что вер­ну­лись леги­о­ны, кото­рые [одна­ко], по пока­за­нию плен­ных, долж­ны были уйти дале­ко. Потом, удо­сто­ве­рив­шись в мало­чис­лен­но­сти отряда, они напа­да­ют на него со всех сто­рон.

40. Погон­щи­ки побе­жа­ли впе­ред на бли­жай­ший холм. Быст­ро выби­тые оттуда, они бро­са­ют­ся к зна­ме­нам и мани­пу­лам и тем еще боль­ше терро­ри­зу­ют и без того оро­бев­ших сол­дат. Дру­гие пред­ла­га­ют обра­зо­вать, ввиду бли­зо­сти лаге­ря, кли­но­об­раз­ную колон­ну и таким обра­зом быст­ро про­бить­ся — в пол­ной уве­рен­но­сти, что если некото­рая часть из них и будет отре­за­на и уни­что­же­на, зато осталь­ные могут спа­стись, тре­тьи сове­ту­ют занять пози­цию на воз­вы­шен­но­сти и сооб­ща разде­лить общую участь. Это­го не одоб­ря­ют ста­рые сол­да­ты, кото­рые, как мы ука­за­ли, отпра­ви­лись под осо­бым зна­ме­нем вме­сте с когор­та­ми. И вот, обо­д­рив друг дру­га, они под пред­во­ди­тель­ст­вом сво­е­го началь­ни­ка — рим­ско­го всад­ни­ка Г. Тре­бо­ния — про­би­ва­ют­ся сквозь непри­я­тель­ские ряды и все до одно­го бла­го­по­луч­но дости­га­ют лаге­ря. При­мкнув­шие к ним погон­щи­ки и всад­ни­ки спас­лись бла­го­да­ря той же ата­ке этих храб­рых сол­дат. Наобо­рот, те кото­рые заня­ли воз­вы­шен­но­сти, за отсут­ст­ви­ем бое­во­го опы­та не выдер­жа­ли при­ня­то­го ими же сами­ми пла­на — защи­щать­ся на высо­кой пози­ции, рав­но как и не суме­ли усво­ить себе ту стре­ми­тель­ность и быст­ро­ту, кото­рая на их гла­зах так помо­га­ла дру­гим. Вме­сто это­го они попы­та­лись вер­нуть­ся в лагерь, при­чем попа­ли на невы­год­ное место. Их цен­ту­ри­о­ны, часть кото­рых была пере­веде­на из низ­ших ран­гов в дру­гих леги­о­нах в этот леги­он с повы­ше­ни­ем в ран­ге за храб­рость, сра­жа­лись с чрез­вы­чай­ной доб­ле­стью, чтобы не поте­рять ранее при­об­ре­тен­ной сла­вы, и пали; зато часть сол­дат, вооду­шев­лен­ная их храб­ро­стью, заста­ви­ла вра­га подать­ся и, про­тив ожида­ния, бла­го­по­луч­но достиг­ла лаге­ря; дру­гая же часть была окру­же­на вар­ва­ра­ми и погиб­ла.

41. Гер­ман­цы, видя, что наши уже сто­ят на укреп­ле­ни­ях, поте­ря­ли надеж­ду на заво­е­ва­ние лаге­ря и вер­ну­лись за Рейн с той добы­чей, кото­рую они спря­та­ли в лесах. Но даже после ухо­да непри­я­те­ля все еще про­дол­жал­ся ужас у наших, и когда послан­ный Цеза­рем с кон­ни­цей Г. Волу­сен в следу­ю­щую ночь при­был в лагерь, ему никто не хотел верить, что Цезарь и его армия невреди­мы и под­хо­дят. Все были так охва­че­ны стра­хом, что, точ­но безум­ные, утвер­жда­ли, что все глав­ные силы уни­что­же­ны и что толь­ко этот кон­ный отряд спас­ся при общем бег­стве: ведь если бы, гово­ри­ли они, вой­ско было невреди­мым, гер­ман­цы не ста­ли бы штур­мо­вать лаге­ря. Их стра­ху поло­жил конец толь­ко при­ход Цеза­ря.

42. Как чело­век, хоро­шо зна­ко­мый с пре­врат­но­стя­ми вой­ны, Цезарь по сво­ем воз­вра­ще­нии мог сде­лать упрек един­ст­вен­но в том, что когор­ты были посла­ны с сво­е­го поста и из укреп­лен­но­го лаге­ря: сле­до­ва­ло избе­гать воз­мож­но­сти даже самой незна­чи­тель­ной неуда­чи; по его мне­нию, несо­мнен­ной игрой судь­бы было вне­зап­ное напа­де­ние вра­га, а еще более — его уда­ле­ние, после того как он был уже у само­го вала, почти в воротах лаге­ря. Но самым уди­ви­тель­ным во всем этом деле пред­став­ля­лось то, что гер­ман­цы, пере­пра­вив­ши­е­ся через Рейн с наме­ре­ни­ем опу­сто­шить стра­ну Амбио­ри­га, слу­чай­но отвлек­лись в сто­ро­ну рим­ско­го лаге­ря и тем ока­за­ли Амбио­ри­гу самую желан­ную услу­гу.

43. Цезарь сно­ва высту­пил для опу­сто­ше­ния зем­ли вра­гов. Из сосед­них пле­мен он собрал мно­го наро­да и разо­слал его во все сто­ро­ны. Все селе­ния и дво­ры, какие толь­ко попа­да­лись на гла­за, были сожже­ны; все раз­граб­ля­лось; хлеб на полях съе­да­ло мно­же­ство вьюч­ных живот­ных и людей, а то, что оста­ва­лось, полег­ло от дур­ной осен­ней пого­ды и про­лив­ных дождей; если кому-нибудь пока­мест еще и уда­ва­лось укрыть­ся, то всем таким людям, даже после ухо­да наше­го вой­ска, гро­зи­ла несо­мнен­ная смерть от голо­да. При этом разо­слан­ные в огром­ном коли­че­стве по раз­ным направ­ле­ни­ям всад­ни­ки часто доби­ра­лись до тако­го пунк­та, что эбу­ри­о­ны при взя­тии в плен иска­ли гла­за­ми Амбио­ри­га, точ­но они толь­ко что виде­ли его бегу­щим, и даже утвер­жда­ли, что он не совсем еще скрыл­ся. Это уве­ли­чи­ва­ло надеж­ду на успех пого­ни, и те, кото­рые жела­ли заслу­жить выс­шую бла­го­дар­ность Цеза­ря, бра­ли на себя бес­ко­неч­ный труд и, мож­но ска­зать, в сво­ем усер­дии гото­вы были пре­взой­ти самую при­ро­ду чело­ве­че­скую. Но каж­дый раз какой-нибудь мело­чи недо­ста­ва­ло до пол­но­го успе­ха. А тем вре­ме­нем Амбио­риг спа­сал­ся в пота­ен­ных местах и в густых лесах и под покро­вом ночи устрем­лял­ся по иным направ­ле­ни­ям и в дру­гие мест­но­сти — при­том в сопро­вож­де­нии толь­ко четы­рех всад­ни­ков, кото­рым он одним решал­ся дове­рить свою жизнь.

44. Когда, таким обра­зом, вся эта мест­ность была опу­сто­ше­на, Цезарь отвел все свое вой­ско с поте­рей толь­ко двух когорт, назад в Дуро­кор­тор в стране ремов. Назна­чив в этом пунк­те обще­галль­ское собра­ние, он решил про­из­ве­сти след­ст­вие о заго­во­ре сено­нов и кар­ну­тов 16 . Аккон, кото­рый сто­ял во гла­ве это­го заго­во­ра, был при­суж­ден к смер­ти и каз­нен по обы­чаю пред­ков 17 . Некото­рые из стра­ха перед судом бежа­ли. Они объ­яв­ле­ны были лишен­ны­ми огня и воды. После это­го Цезарь поме­стил на зим­ние квар­ти­ры два леги­о­на на гра­ни­це тре­ве­ров, два в обла­сти лин­го­нов, шесть осталь­ных в Агедин­ке в обла­сти сено­нов, загото­вил для всей армии про­до­воль­ст­вие и по сво­е­му обык­но­ве­нию отпра­вил­ся в Ита­лию на судеб­ный съезд.

  • 1 После сво­е­го вто­ро­го кон­суль­ства (в 55 году до н. э.) Пом­пей полу­чил про­кон­суль­ство в обе­их Испа­ни­ях, Ближ­ней и Даль­ней, но управ­лял ими через сво­их лега­тов, а сам оста­вал­ся в окрест­но­стях Рима для наблюде­ния за собы­ти­я­ми.
  • 2 См. V, 58.
  • 3 См. V, 54.
  • 4 Ср. I, 31.
  • 5 Сло­ва: «mi­li­tiae va­ca­tio­nem om­nium­que re­rum ha­bent im­mu­ni­ta­tem» — пред­став­ля­ют собою неудач­ный пере­сказ толь­ко что ска­зан­но­го и поэто­му вряд ли при­над­ле­жат Цеза­рю ( Мой­зель ).
  • 6 Как эпи­ку­ре­ец Цезарь не при­зна­вал бес­смер­тия души, но как прак­ти­че­ский поли­тик знал, насколь­ко труд­но бороть­ся с наро­да­ми, у кото­рых рас­про­стра­нен эта вера.
  • 7 Цезарь обо­зна­ча­ет кель­тий­ские боже­ства рим­ски­ми име­на­ми сооб­раз­но сход­ством функ­ций и атри­бу­тов отдель­ных богов. Мер­ку­рию более или менее соот­вет­ст­ву­ет кель­тий­ский Teu­ta­tes, Мар­су — (H) Esus, Апол­ло­ну — Be­le­nus, Юпи­те­ру — Ta­ra­nis; имя боги­ни, соот­вет­ст­ву­ю­щей Минер­ве, неиз­вест­но. Упо­ми­на­е­мо­му в 18 гла­ве под­зем­но­му богу Диту соот­вет­ст­ву­ет кель­тий­ский Cer­nun­nos.
  • 8 Объ­яс­не­ние искус­ст­вен­ное и наив­ное. В дей­ст­ви­тель­но­сти древ­нее насе­ле­ние Евро­пы исчис­ля­ло вре­мя не по дням, а по ночам, и следы это­го сохра­ни­лись в новых язы­ках: ср. ста­рин­ное немец­кое юриди­че­ское выра­же­ние sie­ben Näch­te («семь ночей») в смыс­ле «семь дней», свя­зы­ваю­ще­е­ся с опре­де­лен­ным ука­за­ни­ем Таци­та о гер­ман­цах (Ger­ma­nia, § 11): «они счи­та­ют вре­мя не дня­ми, как мы, но ноча­ми», ср. далее англ. fortnight («двух­недель­ный», соб­ст­вен­но «состо­я­щий из четыр­на­дца­ти ночей»), — наше «вче­ра» пер­во­на­чаль­но о вече­ре, а потом и о дне (вче­ра утром, вче­ра днем).
  • 9 Ср. ска­зан­ное о све­бах в 36-й гла­ве 4-й кни­ги. Цезарь, таким обра­зом, пере­нес харак­тер­ные чер­ты отдель­но­го гер­ман­ско­го пле­ме­ни на всех гер­ман­цев. См. при­ме­ча­ние Мой­зе­ля к дан­но­му месту.
  • 10Эра­то­сфен — гре­че­ский уче­ный III—II в. до н. э. (око­ло 275—194 г.), был дол­гое вре­мя биб­лио­те­ка­рем в Алек­сан­дрии и зани­мал­ся исто­ри­ей, мате­ма­ти­кой, аст­ро­но­ми­ей и гео­гра­фи­ей.
  • 11 Про­ник­но­ве­ние в Гал­лию «замор­ских» това­ров объ­яс­ня­ет­ся тор­го­вы­ми сно­ше­ни­я­ми с при­над­ле­жа­щи­ми рим­ля­нам Транс­аль­пий­ской и Цис­аль­пий­ской Гал­ли­я­ми, с Мас­си­ли­ей, с Испа­ни­ей и, может быть, с Сар­ди­ни­ей и Сици­ли­ей.
  • 12 Гла­вы 25—28 Мой­зель счи­та­ет позд­ней­шей встав­кой, нахо­дя в них не свой­ст­вен­ные Цеза­рю обо­роты и несоот­вет­ст­вие с зада­ча­ми соб­ст­вен­но дан­но­го этно­гра­фи­че­ско­го экс­кур­са.
  • 13 Ср. гл. 22 и IV, 1.
  • 14 См. IV, 16.
  • 15 Ср. II, 25; III, 5.
  • 16 О сено­нах и кар­ну­тах см. гла­вы 3—4.
  • 17 Этот обы­чай (ср. VIII, 38) состо­ял в том, что осуж­ден­но­го при­вя­зы­ва­ли к стол­бу, голо­ву его вкла­ды­ва­ли в вило­об­раз­ное при­спо­соб­ле­ние (fur­ca) и сек­ли до смер­ти, а тогда уже обез­глав­ли­ва­ли топо­ром.

    Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

    Источник:

    ancientrome.ru

  • Цезарь, Гай Юлий История Галльской войны в городе Иркутск

    В данном интернет каталоге вы сможете найти Цезарь, Гай Юлий История Галльской войны по доступной цене, сравнить цены, а также найти другие предложения в категории Наука и образование. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара осуществляется в любой город РФ, например: Иркутск, Пенза, Казань.