Каталог книг

Юрий Поляков. Последний советский писатель

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Книги

Описание

Имя Юрия Полякова известно сегодня всем. Если любите книги, вы непременно читали его романы и повести, если вы театрал - смотрели нашумевшие спектакли по его пьесам, если взыскуете справедливости - не могли пропустить его статей и выступлений на популярных ток-шоу, а если ищете развлечений или, напротив, предпочитаете диван перед телевизором - наверняка смотрели экранизации его повестей и романов. В этой книге впервые подробно рассказано о некоторых обстоятельствах его жизни и истории создания известных каждому произведений; о семейных традициях и взаимоотношениях в писательском стане; о том, как молодой писатель пробивал свои первые вещи и как врастал в политику; о том, что стало главной его темой в зрелые годы и куда ведет стезя продолжателя классической традиции. Биография писателя - это прежде всего его книги. Под этой обложкой собраны фрагменты романов, повестей, программных статей, наброски еще не написанных книг, выдержки из неопубликованных писем и дневников, не вошедшие ни в один сборник стихи - так, сделав автора книги, а вместе с ним и читателя своим "доверенным лицом", писатель дает возможность всем нам соприкоснуться с тайнами личности и творчества Юрия Полякова.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Юрий Поляков Женщины без границ (сборник) Юрий Поляков Женщины без границ (сборник) 149 р. litres.ru В магазин >>
Ярикова О. Юрий Поляков Ярикова О. Юрий Поляков 1371 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Юрий Поляков Одноклассники Юрий Поляков Одноклассники 65 р. book24.ru В магазин >>
Юрий Поляков Убегающий от любви (сборник) Юрий Поляков Убегающий от любви (сборник) 176 р. litres.ru В магазин >>
Никита Сергеевич Поляков Последний день зимы Никита Сергеевич Поляков Последний день зимы 0 р. litres.ru В магазин >>
Калитин П. (ред.) Моя вселенная - Москва. Юрий Поляков: личность, творчество, поэтика Калитин П. (ред.) Моя вселенная - Москва. Юрий Поляков: личность, творчество, поэтика 330 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Юрий Поляков Фантомные были Юрий Поляков Фантомные были 410 р. book24.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Ярикова, Ольга Ивановна Юрий Поляков: Последний советский писатель загрузить литературу LRF, TXT, FB2

Ярикова, Ольга Ивановна Юрий Поляков: Последний советский писатель

Если любите читать, вы непременно читали его книги, если вы театрал — смотрели нашумевшие спектакли по его пьесам, если взыскуете справедливости — не могли пропустить его статей и выступлений на популярных ток-шоу. Под этой обложкой собраны фрагменты романов, повестей, программных статей, наброски еще не написанных книг, выдержки из неопубликованных писем и дневников, не вошедшие ни в один сборник стихи — таким образом, сделав автора книги, а вместе с ним и читателя своими «доверенными лицами», писатель дает возможность всем нам соприкоснуться с тайнами личности и творчества Юрия Полякова. Имя Юрия Полякова известно сегодня всем. В этой книге впервые подробно рассказано о некоторых обстоятельствах его жизни и истории создания известных каждому произведений «Сто дней до приказа», «ЧП районного масштаба», «Парижская любовь Кости Гуманкова», «Апофегей», «Козленок в молоке», «Небо падших», «Замыслил я побег. », «Любовь в эпоху перемен» и др.Биография писателя — это прежде всего его книги. Если вы ищете развлечений или, напротив, предпочитаете диван перед телевизором — наверняка смотрели экранизации повестей и романов Юрия Полякова.

Ярикова, Ольга Ивановна Юрий Поляков: Последний советский писатель Скачали 36

Источник:

sozdanie-n.ru

ЮРИЙ ПОЛЯКОВ ПОСЛЕДНИЙ СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ - Газета Труд

ЮРИЙ ПОЛЯКОВ ПОСЛЕДНИЙ СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ

Я с дочкой, Алиной Юрьевной Поляковой, сегодня уже мамой двоих детей. Ей здесь полгодика. Пишу "ЧП районного масштаба" ("100 дней до приказа" еще не написаны). И в перерывах между работой над скандальным произведением нянчу дочь.

Дни литературы проводились тогда по всей стране. Обычно начиналось с торжественного мероприятия с большим банкетом в областном центре, а потом делегация писателей делилась на бригады, и они разъезжались по области. Здесь я с Андреем Дементьевым и ныне покойным Давидом Кугультиновым, народным поэтом Калмыкии. Андрей Дементьев тогда был редактором "Юности" и только что напечатал мою повесть "ЧП районного масштаба".

XX съезд комсомола. Я рассказал о неуставных отношениях в армии. Мне похлопали. Потом выпустили десантника, афганца, Героя СССР. Он стал говорить, что никаких неуставных отношений в армии нет и не надо клеветать. Ему аплодировали стоя. А в кулуарах художники первого курса Академии художеств Ильи Глазунова рисовали делегатов. Тогда еще молодой, а теперь известный художник Михаил Шаньков нарисовал мой портрет. И вот я стою рядом со своим портретом.

Снимается фильм "ЧП районного масштаба". Слева - режиссер Сергей Снежкин. Фактически мы вывели тот тип, который сейчас стал хозяином жизни. От того, что он костюм с комсомольским значком поменял на костюм от Хьюго Босса, ничего не изменилось. Справа от меня - мой товарищ поэт и бард Анатолий Пшеничный. По профессии он дипломат, всю жизнь ездил по миру. Он человек-легенда. Весь дипломатический корпус как выпьет, поет не Розенбаума, а Пшеничного.

Я с женой Натальей, с которой мы прожили 30 с лишним лет, и нашим внуком. Здесь ему полгода. Мы встречаем Новый год и одели внука в костюм Деда Мороза. Вроде бы только что держал полугодовалую Алину, а уже держу ее полугодовалого сына.

Вечер в Доме литераторов. Я, еще молодой поэт, оказался между Робертом Рождественским, ныне покойным, и Егором Исаевым - представителями двух диаметрально противоположных направлений в поэзии. И я между ними. По своему положению в литературе я всегда был центристом.

С Михаилом Евдокимовым. Я тогда баллотировался в Московскую Думу, не очень хотел становиться депутатом, но понял, что мне, как писателю, чтобы глубже понять политический мир, надо узнать его изнутри. И я узнал так много, что не все еще сейчас можно написать. Меня Бог уберег от политики, а его не уберег.

Я с Сергеем Владимировичем Михалковым, с которым меня связывает многолетняя дружба. Ему принадлежит знаменитая фраза о том, что я "последний советский писатель". Он тогда уже видел, что я никогда не отрекался от советской части своей жизни. После 1991 года я был единственным, кто заступался за комсомол. И когда мне предложили отдать на Запад "100 дней до приказа" для публикации, я отказался.

Я с женой Натальей, с которой мы прожили 30 с лишним лет, и нашим внуком. Здесь ему полгода. Мы встречаем Новый год и одели внука в костюм Деда Мороза. Вроде бы только что держал полугодовалую Алину, а уже держу ее полугодовалого сына.

На нашем сайте действуют правила поведения, которые мы настоятельно просим соблюдать. В комментариях запрещены:

  • ненормативная лексика
  • призывы к насилию, оскорбления на национальной почве
  • оскорбления авторов материалов, других пользователей сайта
  • реклама, ссылки на иные ресурсы, телефоны и другие контакты

Редакция не занимается проверкой контактов, расценивая их как априори вредные для других пользователей. Сообщения с перечисленными нарушениями удаляются модератором. Также мы уведомляем, что редакция не несет ответственности за содержание комментариев, даже если позиция пользователей не совпадает с мнением редакции

Ничего не поделаешь - тянет в дорогу…

Не так встали

  • РАЗДЕЛЫ САЙТА
  • Политика
  • Культура
  • Работа
  • Жизнь
  • Спорт
  • ПОДПИСКА НА САЙТ
  • Подписка по e-mail
  • Подписка на RSS
  • Группа в Facebook
  • Группа ВКонтакте

При полном или частичном использовании материалов ссылка на www.trud.ru обязательна.

Редакция не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях.

УЧРЕДИТЕЛЬ: АНО «Редакция газеты «Труд»

ИЗДАТЕЛЬ: АНО «Редакция газеты «Труд»

ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР: Валерий Симонов

категория информационной продукции 18+

Министерство Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникации,

Свидетельство о регистрации Эл№77-2273 от 27 января 2000 года

Источник:

www.trud.ru

Поляков в посвященном себе томе ЖЗЛ назвал Шаламова «тронувшимся умом» - Культура

Поляков в посвященном себе томе ЖЗЛ назвал Шаламова «тронувшимся умом»

Эти слова главного редактора «Литературной газеты» вызвали скандал в Сети

13 октября 2016 в 11:50, просмотров: 8509

Бурную дискуссию вызвал в Сети слова писателя Юрия Полякова о Варламе Шаламове, опубликованные в новой серии ЖЗЛ «Современные классики».

В посвященной главному редактору «Литературной газеты» Полякову книге Ольги Яриковой, озаглавленной «Последний советский писатель», мемуарист характеризует автора «Колымских рассказов» Варлама Шаламова как «слегка тронувшегося умом». Эта характеристика, процитированная в Facebook литературным критиком Сергеем Чуприниным, вызвала негодование литературной общественности.

«В Пестром зале (Центрального дома литераторов — ред.), — вспоминает Поляков в книге, — можно было послушать угрюмые колымские рассказы уже слегка тронувшегося умом Шаламова, он любил подсесть к компании молодежи».

Также главред «Литературной газеты» говорит о том, что там же, в Пестром зале ЦДЛ, можно было «запросто чокнуться с Григорием Поженяном или спросить совета у Межирова (советские поэты — ред.), который, с кием наперевес, спустился из бильярдной в бар — хлопнуть рюмку».

В комментариях пользователи Facebook подвергли сомнению утверждения Полякова как о Шаламове, так и об архитектуре ЦДЛ: они отметили, что из бильярдной возможно лишь подняться, а не спуститься в Пестрый зал.

Кроме того, было отмечено, что Шаламов не только не появлялся в Пестром зале, но и не читал свои произведения первым попавшимся слушателям.

Наиболее емко выразил общую реакцию Виктор Шендерович, написавший «Господи. Если ты есть. Ну, пожалуйста. Ну наведи уже глаза на резкость».

Источник:

www.mk.ru

Последний советский писатель

Культура :

Издательство «Молодая гвардия» запускает проект «Современные классики». Открывает цикл книга Ольги Яриковой «Последний советский писатель» — о Юрии Полякове.

В произведении ни много ни мало — тысяча страниц. Тому причиной и насыщенность творческого пути главного редактора «Литературной газеты», и стремление автора реконструировать советское прошлое, лихие 90-е, напомнить о фактах и событиях, часто намеренно замалчиваемых или искажаемых. В книге использованы никогда не публиковавшиеся ранее дневниковые и мемуарные записи Полякова. Презентация издания состоится 15 октября в Государственном музее А.С. Пушкина на Пречистенке. А мы предлагаем вниманию читателей отрывок из книги «Последний советский писатель».

Вот как Юрий Поляков вспоминает о своем театральном дебюте в эссе «Драмы прозаика».

«Левая грудь Афродиты». Театрон. Екатеринбург

И тогда я решил попробовать сочинить пьесу, такую, какую сам как зритель хотел бы увидеть на сцене. Современную комедию. Так в 1997-м появилась «Левая грудь Афродиты». Но ее ждала странная судьба. Не успел я показать пьесу театрам, как кинорежиссер Александр Павловский попросил почитать и. немедленно снял по ней двухсерийный телефильм с Ларисой Шахворостовой, Сергеем Маховиковым и Андреем Анкудиновым. Ленту показали по телевизору и «засветили» сюжет. Лишь несколько театров потом поставили пьесу, так сказать, «испорченную» коварным кинематографом. Но, думаю, театры к ней еще вернутся. Подождем.

Ульянов, будучи Жуковым, не боялся даже Сталина! Впрочем, мне и потом приходилось сталкиваться с актерами, чей экранный образ отличался от жизненной позиции, как шахид от хасида. «Подумаешь! — хмыкнул Говорухин. — В Москве театров до хрена, академические сосчитать — пальцев не хватит!» Он предлагал наш горький плод другим, показывал своим влиятельным друзьям, реакция везде была примерно одинаковая: «Стасик, ну ты уж совсем!» Один замахал руками: «Ты с ума сошел! У меня эти Корзубы (отрицательный герой в «Смотринах») на лучших местах сидят, а вы его мерзавцем изобразили! Не поймут. Обидятся. »

Премьеру приняли на ура. «Интересно, она слышит эти овации?» — спросил ворчливо Говорухин. «О да! У Татьяны Васильевны в кабинете радиотрансляция!» — с трепетом ответила завлит. Но Доронина сидела в глубине директорской ложи и загадочно улыбалась. Не только у Говорухина были методы выдавливания из соавтора результатов, у художественного руководителя тоже имелись свои хитрости, чтобы постановщика, утомленного общественной деятельностью, «завести», подвигнув на художественный рекорд. Так и вышло: вот уже пятнадцатый сезон во МХАТе имени Горького играют «Контрольный выстрел», а любой спектакль идет, пока на него идет зритель. В марте 2015 года давали благотворительный «Выстрел» в поддержку Крыма, возвращенного в Россию. На сцену вышел подводник Леша и стал рассказывать, как непросто служится в Севастополе, как власть бросила ржаветь Черноморский флот, как даже русских книг не стало на незалежной Украине, а «только про то, какие все москали — сволочи». И зал, встав, зааплодировал. «А я-то думал, все это давно устарело! — повернулся ко мне Говорухин. — Хорошо мы тогда с тобой написали!»

Источник:

yarcenter.ru

УСПЕХ НЕ СТОИТ ОБРЕЗАНИЯ

Юрий Поляков. Последний советский писатель
  • статьи
  • новости

Несмотря на солидный (толстовский!) возраст Сергея Николаевича Есина, смерть его стала полной неожиданностью для многих. Этим, вероятно, и объясняется сумбурность и некоторая однобокость иных воспоминаний-некрологов, появившихся в соцсетях, в основном литературных дам, общавшихся с ним по Литинституту — какие-то шероховатости его характера и поведения вспоминают, свои мелкие обиды. Но С. Есин — русский писатель, и этим в первую очередь интересен…

Книжная выставка-ярмарка, которая в середине декабря пройдёт в Санкт-Петербргском Художественном Музее, сосредоточится прежде всего на военно-исторической литературе. В остальном же она, традиционно для таких мероприятий, проходящих при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, будет включать в себя встречи с авторами, дискуссии на темы, связанные с российской историей, презентации книжных новинок.

21 ноября в медиацентре «Российской газеты» состоялась презентация мультимедийного проекта «Литературный экспресс», который реализуется Государственным музеем истории российской литературы имени В.И. Даля.

Читайте в свежем номере:

31 октября в Саранске состоялся вечер памяти писателя Анны Смородиной.

Самое время оформить подписку на "Литуратурную Россию" на 2018 год. Сделать это можно несколькими способами:

Сегодня вечером в Бетховенском зале Большого театра состоялось торжественное вручение литературной премии «Ясная Поляна» за 2017 год в трёх номинациях – «Современная русская проза», «Иностранная литература» и (впервые в этом году) «Событие».

Не так давно в Греции на острове Корфу прошла международная конференция, посвящённая великому русскому флотоводцу Фёдору Ушакову. От Союза писателей России в этом важном мероприятии участвовали автор неоднократно переиздававшейся в серии «ЖЗЛ» книги об Ушакове Валерий Ганичев, который совсем недавно отпраздновал своё 84-летие, его дочь Марина Ганичева и сопредседатель Союза писателей Сергей Котькало (правда, что этот чиновник написал, никто не знает, как никто не знает и что он сделал в деле изучения и прославления Фёдора Ушакова).

Конкурс организован Республиканским агентством по печати и массовым коммуникациям «Татмедиа» (Казань) и его целью является формирование интереса к культуре и искусству различных народов, проживающих на территории Российской Федерации и за её пределами.

УСПЕХ НЕ СТОИТ ОБРЕЗАНИЯ

Издательство «Молодая гвардия» начинает в рамках знаменитой серии «Жизнь замечательных людей» проект «Современные классики». Название говорит само за себя, проект посвящён трудам и дням известных наших современников. Открывает цикл книга Ольги Яриковой «Последний советский писатель» – о Юрии Полякове. Вышел целый том, тысяча страниц, что объясняется не только насыщенностью творческой биографии автора «Козлёнка в молоке», но и стремлением реконструировать недавнее советское и постсоветское прошлое, напомнить о фактах и событиях, часто намеренно замалчиваемых или искажаемых. Кроме того, в книге впервые использованы никогда не публиковавшиеся дневниковые и мемуарные тексты Полякова.Предлагаем вниманию читателей отрывок из неё.

…Когда Юрий вернулся из армии, ему следовало в те­чение месяца встать на комсомольский учёт по месту работы. Работы, как мы помним, поначалу и не было. Выручил Сергей Мнацаканян , с которым Юра не раз выступал на различных вечерах. Учитывая газетные и журнальные публикации и участие Полякова в семинаре на Красной Пахре, Сергей принял активного литератора на учёт, хотя это и было не совсем по уставу. Понять его можно: многие комсомольцы вверенной ему организа­ции были из литературных семей, и их общественная ак­тивность, как говорится, стремилась к нулю. Но кто-то ведь должен был устраивать субботники в подшефном зоопарке, выступать в школах и ПТУ, да и Ленинский зачёт и Трудовую вахту навстречу шестидесятилетию ВЛКСМ никто не отменял. В те времена в престижные, тем более творческие профессии из нижних социальных страт попадали только очень целеустремлённые и цель­ные личности. Встав на учёт в комсомольскую органи­зацию Союза писателей, Юрий сделал первый шажок к своей цели. Вот что сам он говорит о советской системе социальных лифтов: «Ныне всё, окрашенное в совет­ские, партийные или комсомольские цвета, принято по­давать как негатив, возможный только в «тоталитарном совке». Это, конечно, не так. Никого ведь не смущает, что многие западные знаменитости начинали своё вос­хождение к профессиональным высотам, например, с бойскаутского движения или с молодёжных отделений крупных политических партий. На мой взгляд, различного рода объединения и институты советской эпохи давно пора рассматривать без идеологического преду­беждения как историческую реальность. В противном случае как нам оценивать отдельные периоды биогра­фии многих известных людей? Например, как объяс­нить увлечение общественной работой пламенной ком­сомолки 1950-х Натальи Дмитриевны Солженицыной ?»

Тем временем Сергею Мнацаканяну перевалило за тридцать, и партком Московской писательской орга­низации озаботился сменой комсорга. Вполне законо­мерно выбор пал на Полякова: высшее гуманитарное образование, публикации в центральной прессе, служба в армии, опыт комсомольской работы и работы в райко­ме. На это скромное, не обеспеченное зарплатой место рассматривались тогда ещё две кандидатуры: поэт Вла­димир Топоров и драматург Александр Ремез . Первый незадолго до этого, находясь в творческой командиров­ке, попал в пьяную драку, а второй, по слухам, собирался возвратиться на историческую родину. Оба они, очень талантливые люди, не реализовавшие отпущенный им дар, до срока ушли из жизни, как показывает практика, от интернационального, а не чисто русского, как при­нято считать, недуга.

«. Национальный состав Московской писательской организации был весьма своеобразен, – вспоминает Поляков. – Евреи (по паспорту или по самоощущению) составляли там едва ли не большинство. Так повелось с тех лет, когда значительная часть русской творческой интеллигенции, не принявшей революции, оказалась перебита в годы Гражданской войны, попала в «лишен­цы» (и их детей не принимали в вузы) или отправилась в добровольную и принудительную эмиграцию – на том же «философском пароходе». Ленин , кстати, не­однократно подчёркивал, что именно поддержка обра­зованных евреев помогла неокрепшей советской власти преодолеть саботаж старорежимного управленческого аппарата. Новая власть в долгу не осталась. Известен случай, когда на политбюро рассматривался вопрос о работе Наркомпроса под руководством Литвинова , и вдруг выяснилось, что там служит всего один русский – и тот работает швейцаром. Конечно, это анекдот, но дыма без огня не бывает. Я сам, работая с периодикой 20-х годов во время сбора материалов для диплома о Брюсове , поражался обилию в газетах и журналах нерус­ских фамилий, хотя уже многие в ту пору предусмотри­тельно взяли псевдонимы: Кольцов, Багрицкий, Кир­санов, Каверин . Впрочем, ничего удивительного тут не было, так как евреи после русских и украинцев были самым многочисленным в СССР народом – до шести миллионов. Потом было всякое: и зачистка нацио­нально мыслящих русских деятелей, обвинённых в черносотенстве или даже фашизме, и «ленинградское дело», и борьба с космополитами. Однако к обилию евреев в творческой среде привыкли, считали это есте­ственным, а в стране тем временем целенаправленно формировалось интернациональное единство, при ко­тором было неприлично выяснять, кто есть кто по па­спорту. Был бы человек хороший и полезный работник, что, в сущности, правильно.

Интернациональное руководство КПСС озаботилось этой проблемой, когда начался массовый исход евреев на историческую родину. Надо признать: это сильно по­колебало монолит советского общества, оставив в нём роковую трещину.

Я помню, каким шоком для меня, старшеклассника, было известие, что наша учительница химии милейшая Елизавета Давыдовна уезжает с семьёй из страны. Когда её совестили на партийном собрании, обвиняя в неблагодарном отношении к родине, она ска­зала, что её родина совсем в другом месте. Я не подвер­гаю сомнению желание евреев жить на земле предков, страстное чувство, которое они передавали, как факел, от поколения к поколению, через века рассеянья. Кто знает, родись я сам евреем, вполне возможно, тоже рвал­ся бы на историческую родину и, получив отказ, тоже жутко обижался бы на советскую власть, за которую, не жалея ни себя, ни других, комиссарил мой репрессиро­ванный дедушка. Но там, наверху, решили, что я на зем­ле полезнее буду в качестве русского писателя. Я ничего не подвергаю сомнениям, а просто пытаюсь объяснить, как всё это воспринималось со стороны традиционным русским сознанием, теми, у кого проблем с выбором ро­дины не существовало. А воспринималось это неоднозначно. К тому же большинство советских писателей, подчинившихся зову крови и получивших после долгих унижений разрешение на выезд, чаще всего задержива­лись в Вене, месте первой остановки репатриантов, и вливались в шумные ряды профессиональных и сочув­ствующих антисоветчиков. После нескольких громких отъездов власть озаботилась национальным перекосом в писательских рядах, и Феликс Кузнецов , возглавивший Московскую писательскую организацию после внезап­ной кончины поэта-фронтовика Михаила Луконина , получил на самом верху такое напутствие:

– Феликс Феодосьевич, по нашим данным, до се­мидесяти процентов столичных литераторов в той или иной степени связаны с еврейской проблемой. Это пло­хо, тем более что многие из пожилых писателей, в том числе члены партии, увы, верны троцкистским увлече­ниям своей молодости. А это источник нестабильности. Ваша задача.

– Борьба с сионистами?

– Никогда не употребляйте этого слова, ни устно, ни письменно! Сионисты за рубежом. У нас многонацио­нальный советский народ. Но соотношение между евре­ями и прочими надо довести в организации хотя бы до паритета. Вы нас поняли?

Забегая вперёд скажу, что Феликс Кузнецов постав­ленную задачу выполнил и даже перевыполнил. Вот по­чему моя анкетная национальность имела в 1978 году такое значение для начальства. Впрочем, сам Кузнецов много лет спустя в откровенном разговоре признался мне, что был против моей кандидатуры, долгое время считая меня глубоко законспирировавшимся евреем.

Во-первых, настораживала амбивалентная фамилия. Его вторая жена Людмила Павловна в первом браке была замужем за критиком и литературоведом Марком Поляковым , уехавшим потом в Америку. Меня, кстати, нередко, глянув на мои инициалы «Ю.М.», принимали за его сына.

– А ваш папа ещё не вернулся с конференции в Гам­бурге?

– Он туда даже не уезжал!

Действительно, Поляковых среди евреев, а точнее, евреев среди Поляковых немало. Тут всё объясняется нашей этнической историей. Русские Поляковы кучно встречаются в тех губерниях, в Рязанской, к примеру, где щедро разбазаривали свой генофонд польские за­хватчики в Смуту XVII века и во время наполеоновского нашествия, когда чуть не 20 процентов великой армии составляли «кичливые ляхи». В общем, прогнали не­приятеля, но осадок, как говорится, остался. Сидят баб­ьей на завалинке, смотрят на играющих детишек.

– Это ж чей такой бедовый? – спрашивает одна.

– Этот? От поляков. – вздыхает вторая.

Кстати, когда я бывал потом в Польше, мне порой го­ворили, что внешность у меня очень польская, даже назы­вали какое-то воеводство, где мой фенотип преобладает.

Но и происхождение еврейской фамилии «Поля­ков» тоже связано с Речью Посполитой. После третье­го раздела помимо отторгнутых русских земель были включены в Российскую империю воеводства с множе­ством местечек. Продвигаясь вглубь страны, вопреки черте оседлости, вступая в контакты со своими новы­ми согражданами, евреи говорили, конечно, с ними не на идише, совершенно чуждом славянскому уху, а по-польски – этот язык 200 лет назад был ещё вполне по­нятен. Для великорусских крестьян и мещан, не разби­равшихся в расовых вопросах, долгополые пришельцы с Запада были поначалу просто «поляками». Самуил По­ляков , блестящий меценат Серебряного века, издатель «Аполлона» и «Золотого руна», происходил именно из таких Поляковых, перебравшихся потом, в революцию, в Англию и ставших там «сэрами». В начале 1990-х, ког­да слово «русский» снова, как в 1920-е, пытались сде­лать чуть ли не бранным, а меня после моих антиельцинских статей стали поддавливать, Лариса Васильева , всегда меня опекавшая, предложила:

– Слушай, ребёнок, а давай всем говорить, что ты из английских Поляковых? Я с ними тридцать лет дружу, попрошу – они подтвердят!

– Успех не стоит обрезания.

Но вернёмся к разговору с Феликсом Кузнецовым, открывавшим мне тайны большой национально-куль­турной политики середины 1970-х.

– Значит, во-первых, вы были против меня из-за фа­милии. Это выяснили. А во-вторых?

– Во-вторых, Юра, ваши кудри!

– Кудри-то тут при чём, Феликс Феодосьевич?! Есе­нин тоже был кудрявым. Мы рязанские.

– Ну, простите, простите, старика, я слишком тог­да всерьёз воспринял задание начальства. Но и вы уж слишком были деловиты. Как-то не по-русски.

– А почему в итоге согласились?

– У вас, Юра, была идеальная анкета! Горком в неё просто влюбился. А с горкомом не поспоришь. »

Так осенью 1978-го в Московской писательской ор­ганизации появился новый комсомольский секретарь, который оживил её застойную тишину. Собрания, пре­жде носившие формальный характер, при нём превра­тились в творческие отчёты и дискуссии, на которых поэты-комсомольцы читали по кругу свои стихи. На­пример, Владимир Шлёнский :

Я вижу – тихо шевелятся ветки

И листья прошлогодние дрожат.

Кенар в пыльной клетке

Со всех сторон решётками зажат.

Давно не помышляя о свободе.

Но чувствуя за окнами весну.

Такие трели сладкие выводит –

Потом, конечно, шли обмывать обсуждение в Пё­стрый зал. Впрочем, эта традиция существовала и до Полякова, он просто её бережно сохранил.

«В Пёстром зале можно было послушать угрюмые колымские рассказы уже слегка тронувшегося умом Шаламова , он любил подсесть к компании молодёжи. Запросто чокнуться с Григорием Поженяном или спро­сить совета у Межирова , который, с кием наперевес, спустился из бильярдной в бар – хлопнуть рюмку. Межиров торопливо разрешал прочесть одно-два четверостишья, морщился и говорил: – Никаких глагольных рифм, понял? – и убегал в бильярдную: играли там по-крупному.

Можно было издали полюбоваться на Евтушенко , одетого в парчовый пиджак, или поздороваться с оппо­зиционным Вознесенским , которого всюду конвоирова­ла жена Зоя Богуславская – Оза, ответственный секре­тарь комитета по Ленинским премиям. Или нарваться на неприятности с буйным во хмелю поэтом Анатолием Передреевым , который однажды, со словами «Ненави­жу иллюзии!», ни за что ни про что сломал челюсть все­мирно известному фокуснику Игорю Кио ».

Зимой 1978 года произошло ещё одно знаменатель­ное событие: Феликсу Кузнецову ради сплочения писа­тельских рядов удалось добиться возобновления много­тиражки «Московский литератор», закрытой в конце 1950-х. Тогда от руководства Московской писательской организацией был отстранён благоволивший к либе­ралам Степан Щипачёв , в молодости послуживший в ОСВАГе у Колчака . Тогда же грянули скандалы с выпущенным Калужским книжным издательством альманахом «Тарусские страницы». Особенно возмутила начальство повесть Булата Окуджавы «Будь здоров, школяр!», вы­звавшая нарекания прозаиков-фронтовиков. Не понравился наверху и очерк Александра Яшина «Рычаги», напе­чатанный в «Новом мире». Насторожило восторженное обсуждение столичными коллегами романа Владимира Дудинцева «Не хлебом единым», нашедшее отражение в писательской многотиражке. В итоге литераторы столи­цы остались без газеты.

И вот, почти через 20 лет, было решено возобновить издание. Спешно создаваемой редакции требовались журналисты. Юрий, имевший уже опыт работы в газете, оказался подходящей кандидатурой… В феврале 1978 года подборка армейских стихов Юрия Полякова вышла в суперпопулярном журнале «Юность». «Фактически как поэт я стал известен имен­но после этой публикации, – вспоминал он много лет спустя. – Мои стихи заметили потому, что в них был тот искренний, непосредственный патриотизм, кото­рый давно выветрился из так называемых «воениздатовских» произведений, и тем более из сочинений тех, кого не совсем справедливо звали «мандельштампами» и «пастернакипью». Одно из стихотворений подборки тут же перекочевало в миллионы дембельских альбомов:

Мне снится сон! Уже в который раз:

Осенняя листва в морозной пыли.

Приспело увольнение в запас.

Друзья ушли, а про меня забыли!

Меня не внёс в какой-то главный список.

А «дембель» близок, бесконечно близок.

Как тот, из поговорки, локоток.

Я вновь шагаю по скрипучим лужам

На ужин строевым, плечо к плечу.

Смеётся старшина: «Ещё послужим!

Вот как пишет о том времени сверстник Полякова, литературный критик и автор предисловия к его перво­му избранному Владимир Куницын, сын того самого мятежного марксиста Георгия Куницына:

«В 1978 году в гостиной Центрального дома лите­раторов происходило знакомство с творчеством трёх молодых поэтов – Елены Матусовской, Лидии Гри­горьевой и Юрия Полякова. Помню экспрессивные, страстные, напористые строчки Григорьевой, мудро-печальные и тонко сплетённые стихи Лены Матусов­ской (к огромному сожалению, так рано ушедшей из жизни).

Было любопытно, что сможет в этом своеобразном поэтическом турнире только что вернувшийся из армии совсем ещё молодой паренёк. Глядя на его по-солдатски подтянутую фигуру, простую причёску и застенчивый вид, как-то мало верилось, что ему удастся противосто­ять уже искушённым поэтессам.

И что же? Поляков в самом деле прочитал очень про­стые, какие-то беспомощно-открытые стихи, но в них была неожиданность – они были отнюдь не банальны по мысли, и в них чувствовался не умозрительный, а ре­ально освоенный духовный опыт.

Когда мы, несколько человек, собравшихся «на Еле­ну Матусовскую», вышли на улицу и, заметив, что она притихла, стали несколько фальшиво уверять её в по­беде, она остановилась и задумчиво сказала: «Нет, в этом мальчике есть что-то настоящее, и стихи его луч­ше. » А потом началось уверенное и всё ускоряющееся восхождение Юрия Полякова на литературный олимп. Казалось, что кто-то подсадил его на счастливый эска­латор. »

Осенью 1978 года Юрий стал участником 4-го Мо­сковского совещания молодых писателей в Софрине. После постановления ЦК КПСС «Об улучшении рабо­ты с творческой молодёжью» (октябрь 1976-го) в этой сфере произошли серьёзные перемены: молодёжь ста­ли охотнее принимать в творческие союзы, открылись молодёжные театры, вернисажи, стало больше выходить книг начинающих авторов, толстые журналы посвяща­ли целые номера литературной смене. В том же ряду сто­яли и совещания, призванные выявить новые таланты. Юрий попал в семинар, который вели поэт Вадим Куз­нецов, заведовавший редакцией поэзии издательства «Молодая гвардия», и поэтесса Римма Казакова, цени­мая большим партийным начальством и вскоре заняв­шая должность рабочего секретаря СП СССР. Кстати, в 1990-е она в одночасье превратилась в одну из пламен­ных антисоветчиц.

«Мудрые организаторы не случайно объединили этих двух руководителей в одном семинаре, – вспоминает Поляков. – Кузнецов представлял партию литературных «почвенников». Казакова же, напротив, была выдвижен­кой тогдашних либералов, которых окормлял замести­тель заведующего отделом культуры ЦК КПСС Альберт Беляев . О том, что наши руководители представляют враждебные литературные станы, я и не подозревал, борь­ба шла где-то в горних высотах, шумела, как ветер, в вер­шинах и до нашего литературного подлеска не доходила, во всяком случае – до меня. Мне удалось понравиться обоим. Бородатый Вадим Кузнецов, похожий на враж­дебно настроенного к советской власти крестьянина-середняка, советовал мне больше думать о судьбах России. А Римма Казакова пожелала мне несчастной любви для большей лирической пронзительности. Когда я сдуру брякнул, что счастлив в браке, она глянула на меня с грустным недоумением. Осведомлённый поэт Саша Щуплов после семинара обозвал меня идиотом, объяс­нив, что Римма, бросив мужа, совсем запуталась в своих странных отношениях с поэтессой Инной Кашежевой . »

…3 января 1979 года вышел в свет первый номер «Мо­сковского литератора». Вот как сам Поляков вспомина­ет об этом времени: «. Я стал работать корреспондентом в возрождённой газете «Московский литератор» под ру­ководством одного из бывших «смогистов» Александра Юдахина, человека по-своему могучего, талантливого, но непредсказуемого и неуправляемого, как КамАЗ со сломанной рулевой тягой… Помещения у редакции ещё не было, и мы делали газету прямо в парткоме, на зелёном сукне стола засе­даний. За дверью шумел переполненный писательский ресторан, доносились голоса, лязг сдвигаемых рюмок, просачивался запах жареной корейки. Ответственный секретарь Виктор Магидсон с железным строкомером колдовал над макетными полосами, что-то высчитывал и просил его в этот момент не отвлекать, даже если будет землетрясение. Потом я сокращал длинные «хвосты», неизвестно откуда взявшиеся. Иногда появлялся, дыша разнообразной закуской, Юдахин, спрашивал, как у нас дела, ругал за нерасторопность, потом, морща лоб, про­износил таинственным голосом, точно мантру: «Запом­ните, ребята, мы с вами центристы!» И снова уходил в ресторан, налаживать связи с противоборствующими писательскими кланами».

Впрочем, нейтралитет скоро закончился. В шестом номере вышла знаменитая статья Феликса Кузнецова «Конфуз с «Метрополем»». И тут началось!

Источник:

www.litrossia.ru

Юрий Поляков. Последний советский писатель в городе Челябинск

В нашем интернет каталоге вы можете найти Юрий Поляков. Последний советский писатель по доступной цене, сравнить цены, а также изучить похожие книги в группе товаров Книги. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка выполняется в любой город России, например: Челябинск, Иваново, Омск.