Каталог книг

Мильтон Дж. Потерянный и возвращенный рай

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Джон Мильтон Потерянный и возвращенный рай. Часть первая. Потерянный рай Джон Мильтон Потерянный и возвращенный рай. Часть первая. Потерянный рай 0 р. litres.ru В магазин >>
Мильтон Д. Уильям Блейк. Потерянный рай. Возвращенный рай Мильтон Д. Уильям Блейк. Потерянный рай. Возвращенный рай 2352 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Джон Мильтон Потерянный и Возвращенный рай Джон Мильтон Потерянный и Возвращенный рай 125 р. ozon.ru В магазин >>
Мильтон Дж. Возвращенный рай Мильтон Дж. Возвращенный рай 106 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Мильтон Д. Потерянный рай. Поэма Мильтон Д. Потерянный рай. Поэма 136 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Джон Мильтон Потерянный рай Джон Мильтон Потерянный рай 134 р. ozon.ru В магазин >>
Мильтон Д. Потерянный рай Мильтон Д. Потерянный рай 126 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Поэмы «Потерянный рай» и «Возвращенный рай», их идейно-тематический анализ - ЛИТЕРАТУРА АНГЛИИ

Мильтон Дж. Потерянный и возвращенный рай

ЛИТЕРАТУРА АНГЛИИ. ДЖОН МИЛЬТОН

2. Поэмы «Потерянный рай» и «Возвращенный рай», их идейно-тематический анализ

В 53 года Дж. Мильтон написал поэму «Потерянный рай». Через три года - «Возвращенный рай» и драму «Самсон - борец».

Еще в Кембридже он мечтал создать эпическую поэму, которая прославила бы английский народ. Сначала думал написать религиоВНОе произведение. Только опыт 50 - 60 лет помог ему создать поэму, ведь замысел приобрел более конкретного национального харак-теру.

Произведение состоял из 12 песен и содержал около 11 тысяч стихов.

Поэма утверждала, что путь страдания человечества приводит к его прогрессу.

В центре - борьба сатаны, падших ангелов против Бога - небесного «авторитета».

Сатана вынужден покинуть небеса и поселиться в Аду, где очень трудно было дышать. Но он и непобедимы ангелы не остановились и готовились продолжить борьбу против Бога. Сатана решил нанести свой удар на лучшее, что было создано Богом, - Рай Земной, в котором жили первые люди - Адам и Ева. Дальше сюжет разворачивался в соответствии с библейской легендой.

Заслуга Мильтона заключалась в том, что он первым в мировой литературе осветил образ Сатаны.

Краткие и сдержанные строки Святого Писания поэт наснажив свободным дыханием живой жизни с его яркими красками, волшебными звуками и движениями - от мощных катаклизмов небесной битвы ангелов и сатанинского войска, создание земли и всемирного потопа до нежнейших прикосновений и движений в раю. Эта барокково-містеріальна насыщенность динамикой движений, звуков, цветов, пространственными эффектами передалась и Гетевому «Фаусту».

Традиционные персонажи средневековой мистерии - Бог, Адам, Ева, дьявол, ангелы - приобрели у Мильтона нового звучания. Грехопадение первых людей он изобразил почти как акт прометеїзму. Ева и Адам одержимы стремлением к самостоятельному знания. Высшая сущность человека, в отличие от неразумной природы, могла оказаться лишь в свободной воле (типовая ренессансная мысль), которая выражалась в свободном познании мира. Ничто не могло препятствовать человеку свободно познавать природу добра и зла (типичная барочная мнение). Так, Ева пришла к выводу, что сама человеческая природа обусловила право сорвать запретный плод с дерева познания. Эта жажда познания, осознание права на независимое и свободное знание сделали Адама и Еву посредниками персонажей просветительской литературы, и не в последнюю очередь - Фауста из произведения Гете.

Мильтон ввел до материального плана своего произведения идею провіденціалізму - мотив, распространенный в сутки укрепление ренессансных государств. В таком произведении описывалась решающее историческое событие прошлого, которая приводила мир (общество) до современного его состояния. Провіденціальний план поэмы автор резко развел исходную точку событий как причину (грехопадение Адама и Евы) и точку зрения поэта - наблюдателя как историческое следствие. В отличие от «будничных злодеяний» в Дантовій поэме, грехопадение прародителей определяло судьбу всего человечества на земле.

Мильтона, как барочного мыслителя, больше увлекала проблема человеческой совести и самосознания. Подобно Данте, который с точки зрения гуманности признал за грешниками в Аду право на страсти, Мильтон также оправдал Адама и Еву с высшей позиции. Это позиция барочного индивидуализма, сущностью которого было право личности утверждать себя в самостоятельном мышлении и принятии решения.

Поэтому понятно, почему так нетрадиционно для мистерий воплотил Мильтон образ сатаны. В этом персонаже многие черты ренессансного титанизма. Он вызвал в памяти шекспировских персонажей, которые в своих монологах выражали глубокую обиду на судьбу, что стала на пути их стремлением, и готовность их преодолеть ее решительным и дерзким поступком. Зависимость Сатаны от Бога сковывала его свободную волю в то время, как он пытался самостоятельного решения. Этим объяснялся его бунт, направленный против принуждения и насилия над личностью в любых формах. Это бунт самоопределение - фактически проявление барочного индивидуализма.

Став одиноким, Сатана обрек себя на трагическое одиночество и страдания одинокой души. Ему не просто примириться с мыслью, что ради самоутверждения он должен был поднять руку на красоту, юность, счастье. Он не просто хотел вызывающе разрушить светлую гармонию и безмятежное спокойствие первых людей в Раю. Просто он не мог смириться с тем, что эта гармония рабского самозасліплення и спокойствие бездумной покорности сводили людей до уровня неживой природы и сохраняли высшую власть, источник вечной неровности. Сатана вызвал у читателя не только осуждение, а симпатию и сочувствие. Такое раскрытие образа Сатаны было весьма далеким от материального канона.

Сложность нерешенной диалектики произведения Мильтона заключалась вот в чем. Поэт склонялся к признанию свободной воли человека, которая проявлялась в самостоятельно принятом решении на основе индивидуального мышления, и здесь он выступал как последователь Возрождения. Однако как барочный мыслитель Мильтон склонен к признанию зависимости всего сущего от неизменного и вечного мирового порядка и высшей воли.

В поэме символом мирового порядка, гармонии, незыблемых законов Вселенной был Бог. Он - творец, суть его творчества - красота. Бог воплотил в поэме античный (и ренессансный) идеал прекрасного и гармоничного фатума. Однако Мильтон не в состоянии примирить индивидуальную свободную волю и барочный рок. Это придало его произведению барочной напряженности, трагедийности.

Поэту принадлежала пальма первенства в разработке нового жанра - так называемой барочной поэмы.

Барокко решительно вводило в литературу проблему морали. Раскрывая мир в состоянии бурного движения и становления, искусство барокко отражало в человеке мучительную внутреннюю борьбу, которая разворачивалась, как правило, между двумя равнозначными мотивам.

Доминантой поэмы была коллизия равнозначных мотивов. Мильтон раскрывал борьбу мотивов в душе Адама и Сви. По своим моральным содержанием эти мотивы равнозначны и характеризовали высшую человеческую сущность: преданность и благодарность (в данном случае - Богу, который создал человека) и ум и любви; однако они приходили в трагическое столкновение между собой.

Ева рассуждала так: если Бог сотворил их как живых людей, то есть выделил из неживой природы, то их человеческая сущность может выразиться лишь в свободной воле. Свободная воля человека выражалась в свободном познании мира. Ничто не могло препятствовать человеку свободно познавать природу добра, зла. Так Ева пришла к выводу, что сама человеческая природа обусловила право сорвать запретный плод с дерева познания.

Далее подавалось сложное мотивировка поступка Адама. Его побудили разделить грех Свы верность и сострадание. Эти лучшие человеческие чувства, вместе с мышлением, также присущи человеческой природе.

Мильтон пытался снять трагедийность написанием второй (увы, незаконченного) части поэмы - «Возвращенный рай». Новым ее героем стал Иисус Христос, а главным содержанием - попытка Сатаны искусить Иисуса.

Искушение грехом - существенный сторону мистерии. Средневековый человек именно так представляла жизнь - как искушение.

Сатане в этой поэме противостоит Иисус. Его образ был абстрактным воплощением идеи поэта.

Он - воплощение ума, что уже победил, это готовая идеальная фигура. Интерес поэта к духовному миру человека, к противоречиям, что жили в ней и боролись, еще раз уступил место теологической догматике, которая отчетливо проявилась в «Возвращенном рае», чем в первой поэме.

Усилилась и классицистическая тенденция. По сравнению с «Потерянным раем» черты персонажей теперь уже резко разграничены. Сатана, прежде всего, - соблазнитель; Иисус - тот, кого соблазняли. Все другие душевные качества покорены этим двум самым главным.

Второстепенные персонажи поэмы лишь намечены. Композиция поэмы сжата и ограничена, отсутствуют лирические отступления, сохранялись лишь то, что необходимо для развития основной линии повествования.

3. Трагедия «Самсон-борец»

Вслед за образом героя, стойкого в пассивном сопротивлении, Мильтон создал другой образ, более активный. Его Самсон, пережив жестокие искушения и овладев своими страстями, направил всю свою силу против врагов.

Только в конце 60-х годов сложились мнения автора о трагедии, изложенные в коротком предисловии к «Самсона - борца» - «О том роде драматической поэзии, который называется трагедией».

Трагедия Мильтона была призвана не только развлечь, но и поразить читателей (к постановке на сцене она не предназначалась), призвать их к борьбе против феодально-абсолютистской реакции.

В образе Самсона сочетались живые противоречивые черты удивительного человеческого характера. Герой полон осознания своей трагической вины: он призван освободить свой народ от угнетателей, не выполнил этого задания и сам стал рабом. Осознание этой вины тем тяжелее для него, поскольку ответственность он возлагал только на себя. Самсон - воин, Самсон - избранный, Самсон - защитник своего народа. Вследствие этого он слишком требовательно относился к самому себе.

В последней трагедии Мильтона не было ни небес, ни ада. В этой земной и человеческой трагедии художник поставь над теологом. Образы ее в значительной мере подсказаны актуальными политическими идеями, которыми жил автор.

Трагедия построена по принципу классических «единств»: она разворачивалась в одном месте, в течение одного дня, в ней не было ни одной сцены, которая не имела бы прямого отношения к действию.

Источник:

zarlitra.in.ua

Джон Мильтон Возвращенный рай - Возвращенный рай

Мильтон Дж. Потерянный и возвращенный рай

Я пел доселе, как утратил Рай

Преслушный человек; а днесь пою,

Как Рай людскому роду возвратил

Престойкий Человек, что всяк соблазн

Отверг и, Соблазнителя презрев

Лукавого, осилил и попрал;

И в пустошах воздвигся вновь Эдем.

О Дух, Который Светлого возвел

Отшельника в пустыню, где врага

Духовного сразил Он — и отколь

Вернул Ты Бога-Сына! Вдохнови,

Как раньше, песнь мою — иначе нем

Пребуду! Дай могучие крыла,

Сквозь высь и бездну пронеси, дабы

Я подвиги воспел геройских паче,

Но тайные — а не пристало им

В забвении веками пребывать.

Великий Вестник, возвышая глас,

Торжественнейший трубного, призвал:

"Покайтесь, ибо Царство Божье близко

Для всех крещающихся!" И притек

Люд из краев окрестных; а с толпой

И мнимый сын Иосифа пришел

На Иордан: пришел смирен и прост,

Еще безвестен; но Предтеча вмиг

Его признал, наставлен Богом. "Сей, -

Он рек, — меня Сильнейший." И робел

Священный долг исполнить; а когда

Решился, растворились Небеса

Над Тем, Кого крестил, и Дух Святый

Нисшел, как голубь, и глагол Отца

Раздался: «Ты Возлюбленный Мой Сын!»

Сие услышал Враг, зане бродил

Он по земле, и в том собранье славном

Явился. Глас Господень точно гром

Его сотряс; и в Человека, что

Был Сыном Божьим, он вперил, ревнуя,

Смятенный взор. Посем, ревнуя и ярясь,

Летит во Ад и, не передохнув,

Князей Геенны кличет на совет

В густые тучи, во кромешный мрак -

Угрюмый сход! И аггелам своим

Во ужасе и скорби молвил он:

"О древние тираны Мира, Твердь

И Воздух покорившие (кольми

Отрадней вспомнить Воздух, а не Ад,

Обитель нашу)! Надо ль исчислять

Столетья, что,на человечий счет,

Мы, до пределов некиих, вольны

И властвовать, и править сей Землей

С тех самых пор, как Ева и Адам

Лишились Рая, мной обольщены.

И с тех же пор с великим страхом ждем,

Что семя Евы насмерть поразит

Мою главу. Господни жернова

Неспешно мелют, им и вечность — миг;

А в этот раз круговорот часов

Излишне быстро обозначил срок

Обещанному древле нам удару.

Пристало ждать; и мыслю: под главой

Сотренной — разумеется предел

Всей нашей власти, воле, бытию

Во царствах и воздушном, и земном.

Лихие вести: Семенем Жены

Встарь нареченный — ныне в свет рожден.

Его рожденье устрашило нас;

А днесь во цвете лет Он и, явив

Толики ум и благость, совершит

Бессмертные дела — и страшен паче.

Пророк Ему предпослан: возвещать

Пришествие; глашатай кличет всех

К реке, чья освященная струя

Грехи смывает, мол. Во чистоте

Сретать велит пришельца — иль, верней,

Приветствовать Царя. И всяк идет;

И Сам Он прочих между был крещен -

Тем не очиститься, но лишь обресть

Свидетельство Небес, дабы народы

Уверовали твердо. Я узрел

Поклон Предтечи; вышед из воды

Крещаемый — отверзлись в Небесах

Врата хрустальные; и на главу

Пришельцу белый голубь низлетел -

Не знаменье ль? И Божий глас я внял,

Благоволивший Сыну с высей горних.

И се, рожденный смертной от Царя

Небесного — чего же не свершит

Пришелец, коль Родитель всемогущ?

Мы помним Божья Первенца, и как

Он ярыми громами нас низверг;

Кто Сей — разведать должно. Человек

Он зраком обычайный — правда, лик

Сияньем Отчей Славы озарен.

Сия угроза движет нас на грань

Крушенья; посему, не препираясь,

Противустанем ей: употребим

Не силу, но уловку, хитрый ков -

Пока не встал Он во главе племен

Как Царь, и Вождь, и Властелин Земли.

Я древле пересек наедине

Пространства Хаоса, чтоб отыскать

И погубить Адама; но теперь

На сходный подвиг легкою стезей

Пущусь — и где успешен был уже,

Там уповаю повторить успех."

Он смолк. И отзвучавшие слова

Ошеломили дьявольскую рать;

Однако, смятены и сражены

Ужасной вестью, бесы не могли

Надолго погружаться в страх и скорбь:

Единодушно вверил адский сход

Заботу о великом предприятье

Диктатору, чей ков Адама встарь

Низверг, и тем простер широкий путь

Из логова бесовского на свет,

На коем процветали бесы как

Старейшины, князья, цари, божки

Несчетных царств и необъятных стран.

И вспять на Иорданский брег летит

Лукавый — ибо овамо был явлен

Сей Величайший изо всех людей,

Господень Сын. И кознодей алкал

Ввести во искушенья, соблазнить

И погубить Того, Кто в мир сошел,

Дабы владычество Врага пресечь.

Но, умыслам своим же вопреки,

Враг этим исполнял предначертанье

Всевышнего, что в Славе восседал

Меж ангелов, и Гавриилу рек:

"Днесь, Гавриил, воочию узришь

Ты купно с ангелами, что блюдут

Людские дни и судьбы, как начну

Оправдывать торжественную весть,

Которую ты в Галилею нес

Пречистой Деве: еже породит

Того, Кто наречется Сыном Божьим.

И на Ея сомненья: как сие

Возможет с Девой статься, — изъяснил,

Что снидет Дух Святый, что осенит

Ее Всевышний. И рожденный Сын

Возрос — и ныне, чтобы превознесть

Его как Сына Божья, Сатане

Дозволю искушать Его: пускай

Тот изощрится в хитрости, коль скоро

Столь чванится коварством пред ордой

Приспешников. А не пристала спесь

Тому, кто сладить не возмог с Иовом,

Чье стойкое упорство превзошло

В боренье с изобретчивой лютьбой.

А Сей, Кого от семени жены

Я произвел, сильнейший даст отпор

Всем козням и соблазнам, а затем

И всем отступным ратям, да во Ад

Низринутся опять. Он возвернет

Победой то, что первый человек,

Застигнутый врасплох, утратил — но

Пусть приснославно ратует сперва

В пустыне, — а посем Его пошлю

Двух супостатов мира, Грех и Смерть,

Смиреньем и страданьем сокрушить.

Он слабостью осилит вражью мощь;

Мир укротит, смирит людскую плоть,

Дабы и ангел, и эфирный дух -

Теперь, а после — человек земной

Постичь могли, сколь богоизбран Сей

Превеличайший, Мой достойный Сын,

Спаситель всех иных сынов людских."

Предвечный рек. И все на Небесах

Преудивленно замерли — и вдруг,

Хвалу запев, небесный хоровод

Округ Престола повели. Гласы

И лиры таковой творили гимн:

"Со славой, Сын Господень, побеждай,

На битву идучи, чтоб не мечом,

Но мудростью ничтожить вражью кознь!

Отец уверен в Сыне; посему

Спокойно Чадо шлет на первый бой

С любым соблазном, всяким искушеньем,

Прельщеньем, или страхом, или злом.

Да втуне будут все уловки Тьмы,

Да сгинет ков диавольский вотще!"

Так лик небесный гимны возносил.

А Божий Сын, проведши день-другой

Там, где крещал Предтеча, в Вифаваре,

Премного сердцем пекся, размышлял

Как наилучше многомощный труд

Спасителя вершить, и чем начать

Божественных деяний череду.

И в некий час наедине, Святым

Ведомый Духом, вышел с тишиной

Советоваться и, вдали дорог -

За мыслью мысль, за шагом шаг ведом, -

В пустыню сопредельную вступил,

Во мрачный дол, объятый стремью скал.

Раздумья так священные текли:

"О сколько мыслей, разом пробудясь,

Во Мне роится — ибо ныне зрю:

Что издавна восчувствовал внутри,

Что часто Мною внемлется извне -

Едва ль совместно с тем, как дни влачу.

Еще дитятей был Я чужд забав

Ребячьих; Я стремил к ученью ум,

К познанью, чтобы мудрость обратить

Во благо ближним; и Себя почел

Рожденным правду утверждать вокруг

И праведность. Во младости прочтя

Завет Господень, понял, сколь он прав,

И услаждался им, и превзошел

Его тольми, что не было Мне лет

И дважды шесть, когда на праздник Пасхи

Проник во Храм, дабы учителей

Закона услыхать, и Самому

Глаголать им на пользу и Себе -

И всех преизумил. Но в оны дни

Мой дух и сердце жаждали побед

Геройских. Для начала Я известь

Израиль чаял из-под ига римлян;

Посем пресечь, искоренить везде

Свирепство лютых, и надменных власть;

Добро восставить, истину вернуть;

Но, правды Божьей ради, и людской,

Глаголом чудным чуткие сердца

Сперва завоевал бы: да не страх,

Но совесть правит! Я пытался бы

Учить заблудших, тех, кого ввели

Во грех — и лишь строптивцев подчинял.

И Матерь, мыслей сих восчуяв рост

В речах случайных, и возликовав,

Рекла Мне втайне: "Думами высок

Мой Сын! Питай же их, стреми превыспрь,

Насколь святая благость досягнет

И превосходство: горний образец

Велик! В деяньях приснославных стань

Достоин Присносущего Отца!

Уведай: Ты не смертного дитя,

Хотя инако мнят; Родитель Твой -

Владыка всех Небес, и всей Земли,

Всех ангелов, и всех сынов людских.

Твое Господень вестник Рождество

Предрек от Девы; и к тому предрек,

Тебе величье, и престол Давидов,

И царство нескончаемо; и хор

Небесный на равнинах Вифлеемских,

Где пастыри блюли стада в ночи,

Вещал им, что Мессия днесь рожден,

И звал их поклониться; и пришли

Они ко яслям, в коих Ты лежал,

Зане отверг нас постоялый двор.

Звезда, незрима в небесах дотоль,

С Востока привела к Тебе волхвов,

Принесших злато, смирну и ливан.

Сия новорожденная звезда,

Рекли они, явила свыше знак,

Что новый Царь Израильский рожден.

Тебя сретали в Храме Симеон

Святой и прорицательница Анна,

Им же виденье было; и рекли

Священнику они при алтаре

И люду, в Храм притекшему, все то ж."

В Писания Пророков углубясь

Касательно Мессии, не вполне

Постигнутые книжниками, Я

Уведал: обо Мне рекут. Прочел:

Точию муки смертные прияв

Обещанного царства досягну

И род людской избавлю, чьи грехи

Сполна отяготят Мою главу.

Но сим не устрашен, и не смятен,

Я срока ждал сужденного. И се,

Креститель (Я не раз о нем слыхал,

Воочию не зрев) явился пред

Мессией, путь Ему уготовать.

Я с прочими крещаться шел, посколь

Крещенье свыше мнил; но Иоанн

Тотчас Меня презычно объявил -

Меня (по наущению Небес),

Меня — Мессией! И сперва отрекся

Крещать Господня Сына; и с трудом

Сие упорство Я преоборол.

Когда ж восстал Я из священных вод,

Разверзло Небо вечные врата,

И на Меня, как голубь, Дух нисшел;

И се, венец всего, глагол Отца

Раздался внятно, и нарек Своим -

Меня! — Своим любимым Сыном, в Ком

Его благоволение; приспел

Урочный час, Я ведал, чтоб отречь

Себя от безызвестности, начать

Достойно власти, данной Мне с Небес,

Деянья и свершенья. Но теперь

Влекут Меня в пустыню, а почто -

Не ведаю; быть может, и нельзя.

Что должно ведать — Бог откроет в срок."

Так при Своем восходе мыслил вслух

Денница наша. Он взирал окрест

На жуткую пустыню, темный дол:

Средь бездорожья, путеводных вех

Не ставив — как вернуться было вспять?

Но бысть ведом. И толь предивных дум

О прошлом и грядущем нес в груди,

Что обществу отборнейших вельмож

Пустыню лучше было предпочесть.

И сорок дней пребыл там. На холмах,

В удольях ли тенистых? Древний дуб,

Иль кедр Его хранили, что ни ночь,

От ниспадавших рос? Иль обитал

В пещере? То невемо, не открыто.

И сорок дней людских не видев яств,

Не чуял глада — но посем взалкал

Меж диких тварей; были те и днем,

И ночью кротки с Ним; Его шагов

И злобный змий бежал, и мерзкий червь;

И зыркали бессильно лев и пард.

Но вот, в убогом вретище старик,

Заблудшую овцу искавший, иль

Сбирать исшедший хворост про запас,

Про зимний день, когда взлютует ветр,

И от трудов потянет к очагу,

Приблизился; и любопытный взор

Сперва уставив, тако после рек:

"Каким же лихом Ты влеком сюда,

Где — ни путей, ни троп, и токмо рать,

Иль караван пройдет? Ведь ни един

Забредший семо, не вернулся цел -

Но трупом без воды и снеди лег!

Затем я вопрошаю, и дивлюсь

Тем паче, — что не Ты ли Тот, Кого

Пророк новокрещавший столь почтил

При броде Иорданском, рекши: се

Господень Сын? Я зрил, и я внимал,

Зане пустынножители порой

В ближайшую нуждой гонимы весь -

Увы не близкую. До новостей

Мы алчны; тож и к нам грядет молва."

Спаситель рек: "Меня Возведший семо

И вспять вернет — быстрей, чем поводырь."

"Лишь чудом, — старец рек: — Посколь иных

Путей не зрю. Мы семо искони

Кореньями да плевелом живем,

И жажду сносим лучше, чем верблюд,

Рожденные для горя и невзгод.

Но коль Ты Божий Сын, Отцу вели,

Чтоб эти камни претворил во хлеб:

Себя спасешь, и нам доставишь ядь,

Какой мы не вкушали уж давно."

И рек Спаситель: "Уж толику мнишь

Во хлебе мощь? Писанье ль не велит

(Зане постичь не трудно, кто ты есть)

Не о едином хлебе жить, но каждом

Глаголе Божьем? Семо Бог питал

Израиль древле манной; Моисей

Без пития и снеди сорок дней

Бысть на горе; и столь же Илия

Здесь поствовал. Черед и Мой настал.

Неверие ли хощешь Мне внушить,

Прознав, Кто есмь, как знаю, кто еси?"

И рек разоблаченный Архивраг:

"Ей, я тот самый злополучный Дух,

Что с тьмою присных дерзостный мятеж

Затеял, и с блаженнейших высот

Низвержен купно с ними в бездну был.

Но преисподних врат не столь затвор

Надежен, чтобы я не покидал

Узилища прискорбного, не смел

Скитаться невозбранно по Земле,

И в воздухе витать — и в Небеса

Небес не проникал по временам.

Я был меж Божьих Чад, когда Господь

Иова участь мне препоручил:

Да блещет паче, много претерпев!

Когда же ангелам Господь велел

Надменного Ахава ввесть в обман,

Дабы в Рамафе пал — они смутились,

А я усерден был, и языки

Пророков льстивых ложью умастил

Царю на гибель — ибо всяк урок

Господень выполню. Хоть я лишен

Природного мне блеска, и лишен

Любови Божьей — все же не лишен

Умения любить — нет, созерцать

С восторгом совершенство красоты

Иль благости: я не лишен ума.

Ужель бы я преминул навестить

Того, Кто был настоль превознесен

Как Божий Сын — и мудрость почерпать

В реченьях и деяньях Божества?

Все люди мнят, я велий супостат

Всеобщий — но с чего б? От них обид

И зла не ведал; и не ими ведь

Лишен чего лишен; скорей, они

Стяжали мне стяжанье: наравне

С людьми землей владычу — иль всецело.

Дарую им то помощь, то совет

Во знаменьях и знаках — а еще

В гаданьях, прорицаниях и снах

Являю ток дальнейший их судеб.

Твердят: ревную, алчу раздобыть

Собратий по злосчастью и скорбям.

Сперва — пожалуй. Но испив скорбей

Сполна, постиг доподлинно: деля

С иными кару, не разделишь боль,

И свой нимало не убавишь гнет;

Каков же прок людей во Ад манить?

Но горько, право: падший человек -

Да, человек! — спасется; я же — нет."

Сурово наш Спаситель возразил:

"Заслуженно скорбишь еси, кто лгал

Исконно, и во лжи найдет конец.

Спесиво мнишь, из Ада в Небеса

Небес ты вхож? О да: как связень-раб

В чертоги, в коих прежде восседал

Вельможно, днесь — влеком и наг, и сир,

Гоним, убог, низложен, отлучен:

Презренное посмешище для всех

Небесных ратей! Во благом чертоге

Вкушаешь не блаженство, не покой,

Но пламень муки, зряще благодать,

От коей отрешен в Аду настоль,

Насколь причастен был ей в Небесах.

Но ты — холоп Небесного Царя!

А послушанье исторгают страх -

И радость причиняемого зла!

Чем, коль не злобой движим, ты презрел

Иова праведного, и казнил

По-всячески его — но вопреки

Терзаньям, он терпеньем превозмог.

Второй урок ты клянчил у Творца,

Дабы солгать четырьмястами уст,

Зане лганье тебе — насущна снедь.

Ты побуждаешь истину вещать

Оракулов, приметы без числа

Плодишь в народах? Ты искусный кухарь,

И сыплешь правды соль во блюдо лжи.

Твои реченья — что же в них, опричь

Двусмыслиц обояких? Вопрошен,

Доходчивый нечасто дашь ответ,

А не постичь — едино что не знать.

Кто, посетивший капище твое,

Был умудрен? Кого ты научал

Беды стеречься, иль спешить к мете,

Кому не ставил гибельных силков?

Народы правосудно предал Бог

Тебе во жертву — правосудно, коль

Идолочтят; но еже хощет Он

Свой Промысл средь народов объявить,

Отколь, невежда, истину берешь? -

Лишь от Него, да ангелов, что круг

Земной блюдут, но твой нечистый храм

Презрели: токмо свыше узнаешь

Все, иже слово в слово повторишь

Поклонникам. Трепещущий тиун,

Услужник жалкий, льстивый мироед,

Ты Божью правду кажешь за свою!

Но скорый этой славе укорот

Сулю: да впредь не станешь прорицать

Язычникам; оракулы уснут,

И стихнет буйство жертвенных торжеств

И в Дельфах, и всеместно; и вотще

К оракулу стекутся: будешь нем.

Живого Прорицателя Господь

Днесь ниспослал, учить и наставлять

Конечной воле Божьей; а в сердцах

Благочестивых утвердится впредь

Дух Истины, вещатель неземной

Всего, что людям ведать надлежит."

Спаситель рек; а хитрый Архивраг,

Снедаем злобой, кротко произнес:

"Суров же Твой настойчивый укор,

И строг упрек! Не злоба, но беда

Меня ко лжи подвигла; где, глаголь,

Отверженца отыщешь, кой бы сплошь

И рядом правдой бы не пренебрег,

Аще корысть премногая во лжи,

Уловках, кознях, лести, ложной клятве?

Ты надо мной восставлен, Ты — Господь;

И от Тебя покорно должен снесть

Хулу и пеню, радуясь тому,

Что уцелел. Путь истины тернист,

Но речь ея весьма ласкает слух,

Равно что птицы иль цевницы песнь.

И диво ли, коль я Твоих словес

Внимаю сладость? Грешники порой

Чтят благость! О дозволь взойти опять

Сюда (посколь никто иной нейдет),

И внять тому, чего не досягну.

Отец Твой, Он же свят, и мудр, и чист,

Не воспретил отступным лицемерам

Вступать во храм Его, вершить обряд

При алтаре, святых Его даров

Касаться, иль молиться; Валаам,

Изгой, Господним гласом наделен,

Вещал. Так не отринь и Ты меня."

Спаситель наш изрек, невозмутим:

"Хожденья семо, хитростный злохот,

Я не дозволю, и не возбраню:

Сколь попускают свыше, столь и дей.И смолк. А Сатана земной поклон

Источник:

www.e-reading.club

Мильтон Дж. Потерянный и возвращенный рай в городе Магнитогорск

В представленном каталоге вы можете найти Мильтон Дж. Потерянный и возвращенный рай по разумной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть похожие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка может производится в любой населённый пункт России, например: Магнитогорск, Брянск, Оренбург.