Каталог книг

Инна Бачинская Потревоженный демон

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Весь мир – театр, а люди в нем – актеры. Эта шекспировская фраза как нельзя лучше подходит для описания того, что случилось в небольшом провинциальном городе: здесь происходят какие-то невероятно «театральные», будто показные, преступления. Одно убийство совершено стрелой из лука, другое – просто кулаком, одним ударом в сердце. Еще одну жертву заточили на несколько дней в заброшенном подвале, в полной темноте, под аккомпанемент записанных на диктофон ужасающих женских воплей… Как ни странно, следы всех этих преступлений ведут в городскую библиотеку, где с недавних пор работает клуб любителей английского языка «Спикеры». И сейчас «Спикеры» как раз репетируют спектакль…

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Бачинская И. Потревоженный демон ISBN: 9785699855308 Бачинская И. Потревоженный демон ISBN: 9785699855308 218 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Бачинская И. Потревоженный демон ISBN: 9785699946990 Бачинская И. Потревоженный демон ISBN: 9785699946990 127 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Бачинская, Инна Юрьевна Японский парфюмер : роман ISBN: 978-5-699-75982-8 Бачинская, Инна Юрьевна Японский парфюмер : роман ISBN: 978-5-699-75982-8 96 р. bookvoed.ru В магазин >>
Бачинская, Инна Юрьевна Девушка сбитого летчика: роман ISBN: 978-5-699-75175-4 Бачинская, Инна Юрьевна Девушка сбитого летчика: роман ISBN: 978-5-699-75175-4 193 р. bookvoed.ru В магазин >>
Бачинская, Инна Юрьевна Магия имени. Лев с ножом в сердце : романы ISBN: 978-5-699-73973-8 Бачинская, Инна Юрьевна Магия имени. Лев с ножом в сердце : романы ISBN: 978-5-699-73973-8 109 р. bookvoed.ru В магазин >>
Бачинская, Инна Юрьевна Потревоженный демон ISBN: 978-5-699-94699-0 Бачинская, Инна Юрьевна Потревоженный демон ISBN: 978-5-699-94699-0 132 р. bookvoed.ru В магазин >>
Инна Бачинская Потревоженный демон ISBN: 978-5-699-94699-0 Инна Бачинская Потревоженный демон ISBN: 978-5-699-94699-0 104 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Инна Бачинская - Потревоженный демон - чтение книги онлайн

Инна Бачинская Потревоженный демон

выпускать, — сказал Федор.

— Придется. Под подписку о невыезде. Не могу сказать, что как человек он мне нравится, но весь мой оперативный опыт говорит, если подозреваемый все время попадается под ноги следствию, то он или преступник, или неудачник.

— Потрясающе интересная мысль! — похвалил Федор. — И кто он, по-твоему?

— Черт его знает! Есть персонажи, которые все время нарываются, и лучше держаться от них подальше. Хотя, если подумать, скорее неудачник.

— Но женщинам такие нравятся, — заметил Федор. — Срабатывает материнский инстинкт, должно быть.

— Он им нравится не потому, что нарывается, а потому, что есть на что посмотреть. Не надо передергивать, философ. Был бы он плюгавый заморыш… сам понимаешь. Сейчас с материнским инстинктом большая напряженка.

— Думаю, ты прав, капитан. И что мы имеем в итоге?

— Я не понял… — перебил Савелий. — Что значит выпускать? Значит, он не виновен?

— В убийствах и… и в том, что посадил адвоката в подвал. Как он, кстати?

— Все так же. На пятницу у Ромы-Немета алиби. Нам это доказали вчера как дважды два четыре спикеры из английского клуба.

— Это они нас допросили! Надо сказать, что это был не английский парламент, Савелий, а бой гладиаторов. Федор ставил на них психологические опыты, но они держались твердо. У них всех коллективное алиби — в то время, когда Болотника помещали в подвал, они находились в мастерской Ромы-Немета, где рисовали декорации. Это доказала как дважды два четыре лиса Алиса, которую на самом деле зовут Татьяна Соболева. Ей только адвокатом быть. По ее словам, нарисовав декорации — кувшинки и листья, — весь клуб пошел провожать ее домой. То есть они были на виду друг у дружки до двух ночи. После того как ее проводили домой, она позвонила Эмилию… Помнишь Эмилия Тагея из музея, Савелий? Тот еще персонаж!

— Тот, кому не нужно алиби? — вспомнил Савелий.

— Он самый. Очень неоднозначный тип. Уж и не знаю теперь, может, нужно. Сидит в губернской канцелярии, разбирает документы и доволен жизнью. Не понимаю таких! Пока он сидит в своей келье, жизнь проходит мимо.

— Не согласен, что мимо, — заметил Федор. — А кофеи он с кем ночью гонял? То-то.

— Ты думаешь, эта барышня запала на Эмилия? Ну и имечко! Ни за что не поверю.

Оба невольно посмотрели на Савелия, и капитан пробормотал:

— Ну… может, и запала, кто их разберет. Западают на всяких. Так вот, лиса Алиса позвонила Эмилию, и они пошли гулять в парк.

— В парк ночью? Это же опасно! — удивился Савелий. — И они пили там кофе?

— Вот именно, Савелий! Они не только гуляли по парку, они еще сидели на крыльце канцелярии до самого утра и гоняли кофеи.

— Сидели на крыльце? Зачем?

Капитан и Федор переглянулись.

— Зачем… Не знаю, зачем. Включи креатив, Савелий. Зачем вообще сидят на крыльце до утра? Она сказала, что они пили кофе. По ее словам, с двух ночи и до утра никто в канцелярию не совался и тем более никого туда не вносили. А до двух, если ты помнишь, Савелий, они были вместе и рисовали кувшинки.

— Но если выпустить этого Рому-Немета, кто же останется?

— По-твоему, лучше держать его под замком? — спросил Федор, ухмыльнувшись. — На всякий случай?

— Да нет, я… просто так спросил! — испугался Савелий. — А что теперь?

— Будем работать, Савелий. Не парься.

— Мне Рома-Немет понравился, Савелий. Жаль, ты его не видел. Красивый парень, серьезный, уверенный в себе. Еще и английский учит, и в пьесе играет. Путь идет себе с миром. А насчет убийств… надо бы поспешить, а то время идет и след остывает с каждым днем. Если Чужой закончил свою страшную месть, то в городе его давно нет.

— Чужой? — не понял Савелий.

— Мы назвали его Чужим, Савелий. Так увидел его наш вольноотпущенный Рома-Немет, он же папа Карло. Когда он пришел в «Белую сову» отловить Малко, то обратил внимание на незнакомого человека, которого определил как чужого. А глаз у художников, как тебе известно, — алмаз.

— И вы думаете, что это был настоящий убийца?

— Настоящий, ненастоящий… Скорее подозреваемый. Мы не знаем, Савелий. Мы предполагаем. В качестве версии любое предположение имеет право на существование.

— Гипотетически? — догадался Савелий.

— Ты сказал, если он закончил… в смысле, разобрался со всеми, а если не закончил? — вспомнил Савелий.

— А что будет, Савелий, если он не закончил? — в тон ему ответил капитан. — Что за детские вопросы!

— А то дело, по которому Болотник проходил как свидетель? — спросил Савелий.

— Там никто особо не пострадал, не похоже, что месть. «Кому выгодно» тоже не работает — наследников у него нет.

— А эта докторша, которая встречалась с обоими, — может, Рома-Немет отомстил сопернику?

— Ага, все зло от баб, — пробурчал капитан. — То шубу покупают на последние деньги, то ужинают с кем попало! Рома-Немет сказал, что не встречается с ней, просто на огонек заходит. Он, по его словам, и понятия не имел, что она крутит с кем-то еще. Но если даже она крутит с кем-то еще, то это ее личное дело, потому что он ей ничего не обещал и замуж не звал, хотя она замечательный человек. Так что мотив, если честно, дохлый. Кроме того, у него алиби, Савелий. А насчет того, что у нас никого не осталось, не горюй, Савелий, мы поймаем кого-нибудь еще.

— Может, это и к лучшему, — глубокомысленно заметил Савелий, — что папа Карло ни при чем.

— К лучшему? — удивился Федор. — В каком смысле?

— Есть ведь еще два преступления, — туманно ответил Савелий.

— Ну! Не тяни, Савелий! — воззрился на него капитан.

— Савелий хочет сказать, что художник имеет отношение к канцелярии, то есть с натяжкой имеет отношение к Болотнику… Вернее, имел бы, если бы не алиби. Да, Савелий?

— А к убийствам он отношения не имеет, да, Савелий? То естьусловноне имеет, так как был все-таки знаком с первой жертвой — Малко.

Савелий снова кивнул.

— А почему ты думаешь, что не имеет? — спросил капитан.

Савелий открыл рот, но ничего не сказал.

— А потому, что все три преступления связаны, капитан, — ответил вместо него Федор. — Их нужно рассматривать в комплексе. Надеюсь, никто уже не сомневается? Мы это обсуждали. И если Рома-Немет непричастен к подвалу, то он так же непричастен к убийствам Малко и Бурого. Правда, Савелий? Несмотря на знакомство с Малко.

— О господи! — простонал капитан, хватаясь за голову. — У меня от вас уже крыша едет! Да не сомневаюсь я! Убийства странные, согласен, история с подвалом тоже ни в какие ворота, а только не вижу я связи… в смысле, общего мотива! Разве что…

— Разве что убийца — один, — подхватил Федор, — но жертвы не имеют друг к другу никакого отношения. Каждый получил за свое, и связи между ними нет. Так? Мститель разобрался со всеми грешниками сразу, а они ни сном ни духом друг о друге. Мы ищем связь, а связи нет. Так?

— Нет. Мое нутро говорит, что все три жертвы… покатри! — Федор поднял палец. — Все три жертвы, капитан, связаны… или повязаны чем-то.

— Три жертвы, четыре, пять… Гадание на кофейной гуще!

— Пока? — повторил Савелий. — Ты думаешь, Федя, это не конец?

— Мы не знаем, Савелий. Может, он собирается заняться всеми висяками за последние десять лет. А что! Если полиция недорабатывает, то появляется Зорро на черном джипе.

— Значит, он имеет доступ к следственному архиву, — предположил Савелий.

— Кстати, об архиве… Хочешь наводку, капитан?

Коля Астахов взглянул подозрительно, ожидая подвоха.

— Четырнадцать лет назад Малко проходил как свидетель в деле об изнасиловании.

— Малко? По делу об изнасиловании? Ты уверен? Я же посылал Валика, стажера, проверить… Ну, я ему, сукину сыну! — Капитан даже заикаться стал от возмущения. — Один Малко? Откуда ты знаешь?

— Порылся в архиве. Один Малко, хотя участников было несколько. Их не выявили, и дело было закрыто. Малко же доказал свою непричастность. Можешь поинтересоваться в архиве. Сходи сам и спроси, не надо валить на стажера. Савелий опять прав. Все-таки чтение большого количества дамских романов сказывается на развитии специфического образа мышления.

— Да уж! В чем там дело было?

— Изнасилование, нанесение жестоких побоев, пытки. Насильников было не менее двух. Свидетельницей проходила также некая Раиса Смолякова, подруга потерпевшей. Ни она, ни Малко ничего, по их словам, не знали. ДНК-анализ спермы исключил участие Малко, во всяком случае, он не был насильником — именно это послужило свидетельством его невиновности. Жертва с подружкой были на дискотеке, потом к ним подошел знакомый подружки Малко, студент педагогического университета, и предложил поехать к нему посмотреть компакт с интересным фильмом. Они согласились. Малко показал, что они посмотрели фильм и девушки ушли. По словам Раисы, она рассталась с подружкой на площади и пошла домой. Жертва домой не вернулась, ее нашли через два дня в посадках за городом, она была едва жива. Я видел заключение судмеда…

— Ты думаешь, Малко что-нибудь знал?

— Я уверен, Коля, что Малко знал, кто это сделал. Джокер, господа, как вы помните, означает тайное знание. Малко знал, что произошло четырнадцать лет назад, и я уверен, что он знал насильников. Вполне вероятно, он рассказал о них своему убийце. Тот попросил, и он не смог ему отказать.

— Бурый и Болотник?

— Не исключено, Савелий. Возможно, были и другие.

— И это значит, что теперь он их всех.

— Меня бы это не удивило. А посему я бы встретился со свидетельницей Раисой Смоляковой и предупредил ее, чтобы уехала из города… на всякий случай. Если еще не поздно. Заодно и допросить ее не помешает.

— Недоказуемо, — сказал капитан Астахов.

— Можно сравнить результаты старых анализов ДНК с анализами жертв, капитан. В наше время все доказуемо, и тайн остается все меньше.

— А почему жертва насилия не указала на преступников? Она могла их знать или хотя бы описать! Она осталась жива?

— Она осталась жива, Савелий. Почему она не указала на преступников? Не знаю. Она провела почти полгода в больнице. Пусть капитан встретится с ней и поговорит, а потом доложит нам. История эта проливает новый свет на мелкого прохвоста Вову Малко, а также на возможный мотив убийств.

…Папа Карло вернулся домой.

Родной дом встретил его тишиной и полумраком. Он стал на пороге, рассматривая знакомую гостиную глазами человека, который никогда здесь не был. Даже запахи были чужими — пахло старой мебелью, сухими букетами и немного пылью. В камере пахло иначе. По углам комнаты торчали в больших керамических вазах столетней давности букеты-снопы засушенных цветов, которыми увлекалась мать. Он давно собирался их выбросить, да все руки не доходили. Через неплотно задвинутые шторы проникали тонкие полоски света — они пронизывали пространство,

Источник:

litread.info

Инна Бачинская - Потревоженный демон читать онлайн и скачать бесплатно

Инна Бачинская - Потревоженный демон

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

Описание книги "Потревоженный демон"

Описание и краткое содержание "Потревоженный демон" читать бесплатно онлайн.

Все действующие лица и события романа вымышлены, любое сходство с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Зверь спущен. Вот она, потеха

Звериный лик. Раскаты смеха.

Звериный голос: «Бей! Бей! Бей!»

К. Бальмонт. Зверь спущен

Человек сидел на щербатой средней скамейке под синим пластиковым навесом — на остановке второго троллейбуса их три, — свесив голову на грудь. Похоже, спал. Прилично одетый, при галстуке, не пьянь подзаборная, что странно — нечего такому человеку делать в пять утра на остановке троллейбуса, который появится только в шесть десять. Уличный пес, бежавший по какому-то своему важному делу, вдруг приостановился с вытянутой лапой и настороженно замер. Потом нерешительно подошел ближе и вдруг, подняв голову к сереющему сумеречному еще небу, дурным голосом завыл. Дворничиха, шоркающая метлой поблизости, перестала шоркать и посмотрела в его сторону. Подошла. Вгляделась, тронула человека за плечо, позвала: «Эй, мужчина, вы спите? Подъем!»

Тот не ответил, остался неподвижен. Она, все еще не понимая, чуть встряхнула его, и человек тяжело завалился набок. Она отпрянула и пробормотала: «Да что же это… Господи!» Достала мобильный телефон, набрала номер и, оглянувшись, начала говорить.

Оперативная бригада приехала через двадцать минут…

Глава 1. Из жизни Эмилия Ивановича

— Эмочка, я тебя люблю! — воскликнула эмоциональная Ирина Антоновна, бросаясь на шею молодому человеку по имени Эмилий Иванович. — Ты не представляешь, как ты нас выручил! Сию минуту позвоню ребятам! До вечера!

Она унеслась звонить ребятам, а смущенный Эмилий Иванович остался. Вздыхая и улыбаясь, он еще некоторое время смотрел Ирине Антоновне вслед. Когда она скрылась в глубине аллеи, он обвел рассеянным взглядом столетние деревья — дубы, клены и липы, — высокие кусты отцветшего жасмина, длинные клумбы с осенними каннами и майорами, задрал голову, прищурясь, посмотрел в просвет деревьев на еще по-летнему жаркое солнце. В это время — слегка после полудня — парк был почти пуст, безмятежен, задумчиво тих, и был разлит в нем мягкий зеленоватый свет. Сияли белые стены и золотые маковки храмов, летали, жужжа, цветочные мухи и бабочки; по аллее мимо губернской канцелярии и стоящего на крыльце Эмилия Ивановича неспешно катила коляску с младенцем молодая женщина в красном платье. Глаза их встретились, и Эмилий Иванович кивнул. Молодая женщина улыбнулась…

Это был замечательный старинный парк, с которого чуть не тысячу лет назад зачался город. Отсюда открывался вид на плавную реку с длинными песчаными пляжами и заречьем до самого горизонта с одной стороны и на город с другой. Там тоже плыли среди зелени и синевы белые храмы и золотые луковицы. Насмотревшись на эту благодать, Эмилий Иванович запер дверь и по стеночке, на ощупь, отправился к себе в кабинет. Почему на ощупь, спросите вы. По той простой причине, что в домике губернской канцелярии было темно из-за мощных полутораметровых стен и крохотных окон-бойниц, не пропускающих дневной свет или пропускающих, но в очень малых количествах. Умирающая лампочка же на стене светила слабым голубоватым светом. Здесь было темно, прохладно и слегка пахло тленом. Дом губернской канцелярии — приземистый, кирпичный, двухэтажный особняк в стиле барокко, с фигурными выступами, всякими фризами и контрфорсами — насчитывал пару сотен лет, а то и больше и был предметом распри между несколькими культурными ведомствами города. Сегодня он принадлежит историческому музею, и здесь квартирует отдел старых документов, рукописей и книг. Бо?льшая часть коллекции занесена в картотеки, многое по-прежнему в ящиках. Задачей Эмилия Ивановича было привести все это хозяйство в порядок. Эмилий Иванович — современный молодой человек, а потому ведет не карточные каталоги, как было принято до него, а компьютерные и все сделанное в прошлом веке, не торопясь, ретроспективно конвертирует туда же. Работы много, и Эмилий Иванович иногда сидит допоздна, так как торопиться ему некуда — он холост, живет один, не считая пушистой черно-белой собачки Тяпы, и подруги у него нет. Он, можно сказать, счастлив, хотя один его знакомый сказал, что от такой жизни и такой работы сей секунд повесился бы. А Эмилию Ивановичу нравится. Он проработал несколько месяцев учителем истории — у него диплом истфака местного педагогического университета, — а еще директором магазина «Книжный червь», куда попал совершенно случайно, через благодарного пациента мамы Стеллы Георгиевны. С подрастающим поколением он не сработался, а магазин, увы, закрылся. Но это к лучшему, потому что Эмилий Иванович побаивался и смущался своих подчиненных — нескольких бойких на язык молодых женщин, от которых он спасался в собственном кабинете и сидел там тихо, как мышь под веником. Эти глазастые молодые женщины замечали и разные носки у него на ногах — был за Эмилием Ивановичем такой грешок по рассеянности, — и плохо выглаженную рубашку, и майку, надетую наизнанку; Эмилий Иванович постоянно чувствовал на себе их пронизывающие, как рентген, взгляды и ежился от их хихиканья. Благодаря счастливому стечению обстоятельств освободилось место в отделе рукописей городского музея, и Эмилий Иванович прекрасно прошел интервью. Правда, других желающих не было вовсе.

Здесь у Эмилия Ивановича есть все, что нужно для счастья нормальному человеку без особых запросов: интересная работа, электрическая плитка, маленький хромированный кофейник и красная мельничка для кофе с блестящей металлической ручкой — исключительно для декора, так как механизм электрический. Ну и, кроме того, пара красивых фаянсовых кружек дизайнерской работы: с изображением вороны с иронической мордой (из этой кружки пьет сам Эмилий Иванович) и радостного снегиря (на случай внезапного гостя). А также запасы сухариков, сахара и кофе в зернах. Иногда под настроение он покупает пакетик сливок, хотя считает, что сливки портят вкус кофе. Иногда — пирожное «Наполеон», что уже высший пилотаж и лишние калории, если честно.

Вот и сейчас Эмилий Иванович направился в крошечную комнатку без окон, где располагается «пищеблок», или «камбуз» — как вам больше понравится, — и засыпал кофейных зерен в мельничку, которую из-за прозрачного пластмассового колпака называет Астронавтом. Астронавт включил зеленую фару, заскрежетал, зигзагами задвигался по столу, и тут же по воздуху поплыл волшебный, сбивающий с ног дух настоящей арабики. Эмилий Иванович даже глаза закрыл от удовольствия, невольно сглотнул и вспомнил маму, которая считала, что кофе вреден, а потому не одобряла. Мамы нет уже шесть лет, но Эмилий Иванович вспоминает ее всякий раз, когда слышит запах кофе. Это уже стало чем-то вроде ритуала: скрежет Астронавта, сумасшедший запах кофе и всплывающее перед мысленным взором неодобрительное лицо мамы Стеллы Георгиевны с приподнятой бровью, врача-терапевта третьей городской поликлиники. Стелла Георгиевна вела здоровый образ жизни и даже купалась в проруби. Эмилий Иванович же рос довольно болезненным и хилым ребенком — какая там прорубь! Кроме того, он не то чтобы предавался гастрономическим излишествам, но покушать любил. И кофе любил. И пирожное «Наполеон». И шоколад. И готовить любил, как оказалось, когда не стало мамы. Особенно ему удавались борщи и пельмени, которым в подметки не годился магазинный продукт. Эмилий Иванович усаживался перед телевизором, когда показывали политическое ток-шоу, слушал вполуха и смотрел вполглаза, вздрагивая от какого-нибудь особенно громкого полемического вопля, и лепил пельмени, аккуратно укладывая комочек фарша, сдобренного специями, на тончайший кружок теста из рисовой муки под названием «кожа дракона». После чего окунал палец в чашку с водой, смачивал кружок по ободу и тщательно заклеивал. В круглой коробочке с китайскими иероглифами и красным драконом на крышке — сто кружков, значит, на выходе — сто первоклассных пельменей. «Кожу дракона» привозил Эмилию Ивановичу сосед Жорик, бизнесмен, который закупал в Китае всякий ширпотреб — его квартира была забита копеечной ерундой, как то: китайскими фонариками, витыми шнурами с кисточками и колокольчиками, пластмассовыми цветами, меховыми зверушками, календарями с китайскими красавицами, толстыми младенцами и драконами, фаянсовыми буддами и лысыми китайскими мудрецами с посохом. И жена его, настоящая китаянка по имени Ли Мэй, словно сошла с глянцевой странички календаря. Она очень нравилась Эмилию Ивановичу, который любил все необычное. Кроме того, она научила его делать дамплинги. Пельмени, по-нашему.

Эта книга стоит меньше чем чашка кофе!

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Потревоженный демон"

Книги похожие на "Потревоженный демон" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Инна Бачинская

Инна Бачинская - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Инна Бачинская - Потревоженный демон"

Отзывы читателей о книге "Потревоженный демон", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Читать бесплатно книгу Потревоженный демон, Инна Бачинская

Потревоженный демон

© Бачинская И.Ю., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Все действующие лица и события романа вымышлены, любое сходство с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Зверь спущен. Вот она, потеха

Звериный лик. Раскаты смеха.

Звериный голос: «Бей! Бей! Бей!»

Человек сидел на щербатой средней скамейке под синим пластиковым навесом – на остановке второго троллейбуса их три, – свесив голову на грудь. Похоже, спал. Прилично одетый, при галстуке, не пьянь подзаборная, что странно – нечего такому человеку делать в пять утра на остановке троллейбуса, который появится только в шесть десять. Уличный пес, бежавший по какому-то своему важному делу, вдруг приостановился с вытянутой лапой и настороженно замер. Потом нерешительно подошел ближе и вдруг, подняв голову к сереющему сумеречному еще небу, дурным голосом завыл. Дворничиха, шоркающая метлой поблизости, перестала шоркать и посмотрела в его сторону. Подошла. Вгляделась, тронула человека за плечо, позвала: «Эй, мужчина, вы спите? Подъем!»

Тот не ответил, остался неподвижен. Она, все еще не понимая, чуть встряхнула его, и человек тяжело завалился набок. Она отпрянула и пробормотала: «Да что же это… Господи!» Достала мобильный телефон, набрала номер и, оглянувшись, начала говорить.

Оперативная бригада приехала через двадцать минут…

Из жизни Эмилия Ивановича

– Эмочка, я тебя люблю! – воскликнула эмоциональная Ирина Антоновна, бросаясь на шею молодому человеку по имени Эмилий Иванович. – Ты не представляешь, как ты нас выручил! Сию минуту позвоню ребятам! До вечера!

Она унеслась звонить ребятам, а смущенный Эмилий Иванович остался. Вздыхая и улыбаясь, он еще некоторое время смотрел Ирине Антоновне вслед. Когда она скрылась в глубине аллеи, он обвел рассеянным взглядом столетние деревья – дубы, клены и липы, – высокие кусты отцветшего жасмина, длинные клумбы с осенними каннами и майорами, задрал голову, прищурясь, посмотрел в просвет деревьев на еще по-летнему жаркое солнце. В это время – слегка после полудня – парк был почти пуст, безмятежен, задумчиво тих, и был разлит в нем мягкий зеленоватый свет. Сияли белые стены и золотые маковки храмов, летали, жужжа, цветочные мухи и бабочки; по аллее мимо губернской канцелярии и стоящего на крыльце Эмилия Ивановича неспешно катила коляску с младенцем молодая женщина в красном платье. Глаза их встретились, и Эмилий Иванович кивнул. Молодая женщина улыбнулась…

Это был замечательный старинный парк, с которого чуть не тысячу лет назад зачался город.

Здесь у Эмилия Ивановича есть все, что нужно для счастья нормальному человеку без особых запросов: интересная работа, электрическая плитка, маленький хромированный кофейник и красная мельничка для кофе с блестящей металлической ручкой – исключительно для декора, так как механизм электрический. Ну и, кроме того, пара красивых фаянсовых кружек дизайнерской работы: с изображением вороны с иронической мордой (из этой кружки пьет сам Эмилий Иванович) и радостного снегиря (на случай внезапного гостя). А также запасы сухариков, сахара и кофе в зернах. Иногда под настроение он покупает пакетик сливок, хотя считает, что сливки портят вкус кофе. Иногда – пирожное «Наполеон», что уже высший пилотаж и лишние калории, если честно.

Вот и сейчас Эмилий Иванович направился в крошечную комнатку без окон, где располагается «пищеблок», или «камбуз» – как вам больше понравится, – и засыпал кофейных зерен в мельничку, которую из-за прозрачного пластмассового колпака называет Астронавтом. Астронавт включил зеленую фару, заскрежетал, зигзагами задвигался по столу, и тут же по воздуху поплыл волшебный, сбивающий с ног дух настоящей арабики. Эмилий Иванович даже глаза закрыл от удовольствия, невольно сглотнул и вспомнил маму, которая считала, что кофе вреден, а потому не одобряла. Мамы нет уже шесть лет, но Эмилий Иванович вспоминает ее всякий раз, когда слышит запах кофе. Это уже стало чем-то вроде ритуала: скрежет Астронавта, сумасшедший запах кофе и всплывающее перед мысленным взором неодобрительное лицо мамы Стеллы Георгиевны с приподнятой бровью, врача-терапевта третьей городской поликлиники. Стелла Георгиевна вела здоровый образ жизни и даже купалась в проруби. Эмилий Иванович же рос довольно болезненным и хилым ребенком – какая там прорубь! Кроме того, он не то чтобы предавался гастрономическим излишествам, но покушать любил. И кофе любил. И пирожное «Наполеон». И шоколад. И готовить любил, как оказалось, когда не стало мамы. Особенно ему удавались борщи и пельмени, которым в подметки не годился магазинный продукт. Эмилий Иванович усаживался перед телевизором, когда показывали политическое ток-шоу, слушал вполуха и смотрел вполглаза, вздрагивая от какого-нибудь особенно громкого полемического вопля, и лепил пельмени, аккуратно укладывая комочек фарша, сдобренного специями, на тончайший кружок теста из рисовой муки под названием «кожа дракона». После чего окунал палец в чашку с водой, смачивал кружок по ободу и тщательно заклеивал. В круглой коробочке с китайскими иероглифами и красным драконом на крышке – сто кружков, значит, на выходе – сто первоклассных пельменей. «Кожу дракона» привозил Эмилию Ивановичу сосед Жорик, бизнесмен, который закупал в Китае всякий ширпотреб – его квартира была забита копеечной ерундой, как то: китайскими фонариками, витыми шнурами с кисточками и колокольчиками, пластмассовыми цветами, меховыми зверушками, календарями с китайскими красавицами, толстыми младенцами и драконами, фаянсовыми буддами и лысыми китайскими мудрецами с посохом. И жена его, настоящая китаянка по имени Ли Мэй, словно сошла с глянцевой странички календаря. Она очень нравилась Эмилию Ивановичу, который любил все необычное. Кроме того, она научила его делать дамплинги. Пельмени, по-нашему.

Дамплинги порхали в кипящей воде, как бабочки, то взмывая кверху, словно норовя выскочить из кастрюли, то опускаясь на дно, трепеща шелковыми рисовыми крылышками. Эмилий Иванович, затаив дыхание, отлавливал их сачком-шумовкой и укладывал на большую тарелку из фамильного сервиза, который мама разрешала брать только по праздникам, а Эмилий Иванович справедливо рассудил, что дамплингам нужна соответствующая посуда. На вкус же они были – восторг, упоение… просто ах! И слов-то сразу не подберешь. Особенно под соевым соусом. И непременно закатить глаза и жевать не торопясь. Можно под пивко.

Эмилий Иванович, как уже упоминалось, одинок. Не старый холостяк, нет – ему не то тридцать три, не то тридцать четыре, возраст вершины, – а просто одинок. Так сложилось. Была лет десять назад какая-то история любви с девочкой из предместья, которая не понравилась Стелле Георгиевне. Знаем мы таких искательниц приключений, а потом квартиру разменивай! Да и где знакомиться с девушками? На дискотеки Эмилий Иванович не ходит, в конкурсах караоке на площади не участвует, друзей с безмужними сестрами и племянницами у него немного, вернее, вовсе нет, а знакомиться на улице не всем дано. Да и не та у Эмилия Ивановича внешность, чтобы знакомиться на улице. Нет, нет, не подумайте чего, но… Ему бы сбросить килограмм десять-пятнадцать живого веса, да в фитнес-клуб, да постричься красиво, да очки поинтереснее, да последить за осанкой… Например, стоять, прислонясь спиной к стенке, по десять минут в день, что ли… и вообще. Тогда бы да. Ведь говорят же, что про всякого зверя есть ловец и про всякого купца товар… как-то так.

Эмилий Иванович уселся на крыльце губернской канцелярии, имея в руке дизайнерскую чашку с иронической вороной, наполненную замечательным кофе. Вокруг сиял безмятежный день позднего лета, было тихо, зелено и благостно, не шевелилась ни одна травинка, разве что гнулась, когда проползала по ней неторопливо какая-нибудь досужая разноцветная букашка. Эмилий Иванович уже в который раз подумал, что у старинного парка особенная аура, что не удивительно, так как раньше люди умели выбирать места для зачина городов. Даже сверкающие там и сям редкие желтые листья добавляли в мироощущение вполне уместную и допустимую нотку грусти и наводили на мысль о том, что все проходит. Но мысль эта была легкой и нежной, не было в ней ни надрыва, ни горечи, а один лишь светлый философский смысл, невесомый, как паутинка бабьего лета.

Он не без удовольствия вспомнил, что завтра вечером придет Ирина Антоновна, Ириша, со своей шумной командой, вернее, труппой, и праздник продолжится. Только бы до начальства не дошло.

– Спикеры, надо же! – Эмилий Иванович до ушей улыбнулся и отхлебнул кофе…

«Спикеры»… Ох уж эти спикеры! Они с гордостью носили звание спикеров. Нет, нет, не подумайте, ничего общего ни с политикой, ни с парламентом. Упаси боже! «Спикер» – от «ту спик», что по-английски значит «говорить». То есть те, кто способен говорить, в нашем случае по-английски. Говорить или сказать хоть что-нибудь. В общем, если дословно, то те, кто говорит. «Говорители» или «говорящие». Можно «ораторы», но это не про них, слишком круто. А вообще речь идет о Клубе английского языка при центральной городской библиотеке, всего-то. Три года назад двадцать разношерстных пионеров собрались для создания клуба, прочитав объявление в местном «Курьере» и услышав по радио призыв: «Всем, всем, всем! Научим, образуем, в оригинале, в совершенстве, задаром! Только придите!»

Пришло, как уже упоминалось, человек двадцать, среди них оказались самые разные личности. В том числе бывший лектор общества «Знание», почтенный старец лет восьмидесяти от роду, которому не хватало общения и хотелось поговорить на тему: «Тогда и сейчас»; студент местного истфака Иван Цехмистро, в своем роде знаменитость, которому нужна была аудитория для донесения собственных взглядов на политику, международные отношения и мироустройство в целом. Иван оказался умным и эрудированным студентом, спорщиком по любому поводу, даже самому нестоящему. Когда он взбирался на кафедру, в аудитории начинался гул, топот и свистки. Иван обижался и называл сокурсников варварами. А тут вдруг подвернулась свежая аудитория, где его еще не знали.

Пришла пенсионерка, которой нечем было себя занять – дети выросли и разлетелись, а муж уехал в Португалию на заработки, – милая, тихая, ее звали Зоя; пришла необычного вида девушка средних лет, у которой была манера уставиться в журнал или газету, раскачиваться и тихонько тянуть бесконечную ноту, якобы про себя, что производило странное впечатление.

Пришел сварливый молодой человек Павел, который цеплялся к Ирине Антоновне и критиковал ее методику преподавания как бесперспективную и несовременную. Никакого образования он меж тем не имел вовсе.

Пришел преподаватель музыкальной школы, собирающийся в аспирантуру, необыкновенно красивый мужчина, который оказался впоследствии абсолютно невосприимчивым к английскому, несмотря на совершенный музыкальный слух.

Словом, потянулись всякие разные, и оказалось, что в городе полно необычных особей. С одной стороны, чудаки украшают жизнь – издалека, правда; с другой – в быту лучше держаться от них подальше. И главное, никогда с ними не спорить – бесполезно, задавят дурацкими аргументами и опытом. Кроме того, не стоит забывать, что чудаки неутомимы. Как правило, это люди с огоньком, инициативой и поголовно оптимисты. Бьюсь об заклад, вам никогда еще не попадался депрессивный чудак.

Ну, да ладно, собрались, расселись, все такие разные, как уже было упомянуто. Рассмотрели друг дружку, представились, рассказали короте?нько о себе, и тут посыпались разные интересные предложения. Походы в театр, встречи, конкурсы и викторины. Много было криков и споров до драки насчет названия. Предлагались «Британика», «Лондон», «Англосаксы», «Челси», «Честерфилд», «Гай Фокс», «Тауэр» – одним словом, все, что имело прямое или непрямое отношение к Англии. Мнения разошлись, гвалт стоял страшный. Народ был горячий, каждый со страстью отстаивал свои взгляды. Потом рассудительный художник-оформитель Саша Немет, оказавшийся там в ту пору, не кандидат в члены клуба, нет, а случайный посетитель, – сказал: «А что вы собираетесь тут делать, уважаемые господа?» На миг воцарилась недоуменная тишина. Учить язык, ответил он весомо. Зачем? Клубмены переглянулись. Чтобы говорить, сказал Саша. Значит, вы кто? «Кто?» – было написано на лицах присутствующих. Значит, вы спикеры. Почему? Потому что «ту спик» по-английски значит «говорить».

Спикеры? Ну, в принципе, пожалуй, что спикеры. Кто «за»?

Через пару недель балласт отсеялся, остались около десятка мотивированных бойцов, и пошла писать губерния. Художник-оформитель, кстати, чувствуя себя крестным отцом, тоже стал появляться. Правилом номер один клуба было: говорить, говорить, говорить, и черт с ними, с ошибками! Попав в незнакомую языковую среду, вы мобилизуете все накопленное, случайно услышанное или подслушанное и выдаете результат. Можно привирать или даже врать на полную катушку. Меня зовут Саша. Я художник. Я живу в Лондоне. Ура! Я робот! Меня зовут Мултивак. Я… я… я пою в опере! Я инженер! Космонавт! Карлик! Владелец казино! Мэрилин Монро! Мне пятнадцать, сорок, семьдесят, сто пятьдесят три! Я миллионер! У меня пять… как будет «яхта»? Замок в Шотландии. Я арабский шейх, у меня гарем. Сколько? Э-э-э… пятнадцать! А детей? Сорок пять! И «Бентли»! Два!

И стишки на память: «Маленькая птичка пела в декабре!», «Твинкл, твинкл, литтл стар!»[1] 1

Little bird sang in December (англ.) – Маленькая птичка пела в декабре;

Twinkle, twinkle, little star (англ.) – Сияй, сияй, маленькая звездочка!

Англ. хрестоматийные стихи для детей.

А также походы на пляж, за реку, пикники, дни рождения – и все по-английски. Ну, по возможности. Они нашли себя сами, и это было здорово!

А однажды, сидя на закате на длинной скамейке с видом на реку – а кто не уместился, на траве, – спикеры притихли, задумались: чего бы это еще придумать? А если театр? Пьесу? Можно добавить городского колорита, изобразить известных лиц, которые на виду и на слуху. А судьи кто? То есть благодарные зрители? Как это кто! А спецшколы? А иняз местного педа? А кафедры трех городских вузов? Да от желающих отбоя не будет! Плюс родственники, друзья, поклонники, а также разномастные любители и самоучки.

Значит, театр? Решено! Даешь театр! Ура!

Повторные мучения насчет названия, крики и озарения… Шекспировский «Глобус»? «Медвежий садок» – оттуда же? «Метрополия»? По новой – «Британика»? И так далее.

Мы кто, весомо спросил художник Саша Немет, дождавшись паузы. Мы спикеры. Согласны? «Ну!» – ответил озадаченный коллектив. Чего плодить клички, только людей зря путать, сказал Саша. Клуб «Спикеры», театр тоже «Спикеры». Спикер, он и есть спикер. Кто «за»?

Саша Немет был так немногословен и так убедителен, что с ним не поспоришь. Сказал – как припечатал. Клуб «Спикеры» – первая ступень, для начинающих, театр «Спикеры» – вторая, для продвинутых, тех, кто ощутил в себе сценический зуд. А начинающим роли без слов, чтобы не обидно.

– Ага, е-два е-четыре, и не надо ездить публике по мозгам, – сказал Юра Шевчук, ерник и циник. – Нормально.

Потом долго выбирали пьесу. Чтобы не арт-хаус, не слишком сложная и вполне узнаваемая. Ирина Антоновна мечтала о «Пигмалионе», но увы. Сложная лексика, тонкий юмор… Рано. Остановились на «Золотом ключике», который превратился в «Пиноккио». Потом распределяли роли. Девиз театра: «Каждому по роли!» «По роли в зубы», – сказал Юра Шевчук. Или ролью по зубам. Под девизом: «Ежели персонажей не хватает, то их надо выдумать». Даже молчаливая пенсионерка Зоя получила роль, правда, без слов – служанки в гостинице, где «вышивали» злокозненные котяра Базилио и лиса Алиса. Потом ее повысили до черепахи Тортилы. «Тилипаха», – стал называть ее младший внучок, трехлетний Коляныч. Так и прилипло.

Костюмами особенно не заморачивались – каждый персонаж обеспечивал себя сам, в силу фантазии и темперамента. Текста было минимум, во избежание ляпов, но зато было много пантомимы, криков, жестикуляции, прыжков и танцев. Динамики, подогретой стробоскопом до ряби в глазах. Одним словом, пошлый балаган, как сказал Юра Шевчук, он же кот Базилио, который в образе кота танцевал канкан. Пусть балаган, зато весело и творчество. Насчет пошлости – извините-подвиньтесь. Скорее, капустник.

Центральный персонаж – бедный старый папа Карло. Однозначно, Саша Немет. Большой, красивый, бородатый, с косичкой. С нарисованными на лбу морщинами. Он так выразительно чесал в затылке, так достоверно крутил ручку шарманки, под которую загримировали старый баян, извлекая дикие, режущие ухо звуки, так потирал поясницу, чесал нос, кашлял и сдвигал на затылок красную бейсболку, так печально смотрел на холст с нарисованным очагом, что слова были излишни.

А Пиноккио изображало тощее, вертлявое, визгливое существо – цыганка Марина из оседлой цыганской слободы. Да, да, настоящая цыганка, с таборными песнями и гитарой, правда, без слуха, и устрашающим, сиренной мощи голосиной. По прозвищу сначала цыганка Аза, потом Пиноккио – по роли, потом Буратино и, наконец, Буратинка. Темперамент – бешеный! Как она запрыгивала на шею папе Карло, как дрыгала ногами, как пронзительно верещала: «Папочка Карло, дэдди, я буду самым умненьким, самым благоразумненьким мальчиком на свете!» В ушах звенело. А деревянная судорожная походка! А ручки-ножки как на шарнирах! А длинный нос, цепляющий все вокруг! И полосатый колпачок с кисточкой на макушке.

Считалось, что она влюблена в папу Карло – уж очень надолго зависала у него на шее! Да что там Марина! В папу Карло были влюблены все.

Хромой кот Базилио и лиса Алиса – вообще песня. Котяра в старом обвисшем спортивном костюме с дыркой на колене, с надписью на спине «VasyaAdidas» как бы с намеком на известного городского легкоатлета Василия Г.; с черным кружком на глазу – то правом, то левом – под настроение; с торчащими вороньим хвостом усами, без передних зубов, что, разумеется, сказывалось на произношении – он страшно шепелявил и плевался. Зубы, как вы понимаете, были заклеены черными бумажками.

А как он хромал! А как тыкал палкой в окружающие предметы, притворяясь слепым! А как вращал здоровым глазом! Изображал его единственный в команде профессионал-филолог, учитель английского из пригорода Юра Шевчук, тот, что танцевал канкан. Был это остроумный циник, ерник и насмешник, как уже упоминалось, и больших трудов стоило удержать его от ненормативной лексики и выпадения за рамки текста. Тем более он всякий раз привносил в роль что-нибудь новенькое, нахватавшись у своих учней, и его распирало от желания пустить новые знания в дело.

– Филистеры! – кричал Юра, размахивая костылем. – Мухи дохнут! Разговорная речь должна быть «грязной»! Тем более у кота. Ну, хотя бы пару «факов»! И вообще, бей козлов, люби бобров! Ирка, а ну, переведи!

При использовании книги "Потревоженный демон" автора Инна Бачинская активная ссылка вида: читать книгу Потревоженный демон обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Инна Бачинская Потревоженный демон в городе Барнаул

В этом каталоге вы всегда сможете найти Инна Бачинская Потревоженный демон по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть другие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка товара производится в любой город России, например: Барнаул, Улан-Удэ, Курск.