Каталог книг

Толстой Л. Анна Каренина

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Толстой Л. Анна Каренина Толстой Л. Анна Каренина 219 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Толстой Л. Анна Каренина Толстой Л. Анна Каренина 202 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Толстой Л. Анна Каренина Толстой Л. Анна Каренина 353 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Толстой Л. Анна Каренина. Роман Толстой Л. Анна Каренина. Роман 13000 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Толстой Л. Анна Каренина Толстой Л. Анна Каренина 365 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Толстой Л. Анна Каренина. Роман Толстой Л. Анна Каренина. Роман 148 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Толстой Л. Анна Каренина Толстой Л. Анна Каренина 230 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Лев Толстой «Анна Каренина» – анализ - Русская историческая библиотека

Толстой Л. Анна Каренина

После Войны и мира Толстой, продолжая свои исторические занятия, поднялся вверх по течению русской истории до эпохи Петра Великого. Этот период казался ему решающе важным, ибо тогда произошел раскол между народом и образованными классами, отравленными европейской цивилизацией. Он составил несколько планов, написал несколько начал романа об этом времени, которые недавно были опубликованы. Но по мере углубления в материал Толстой почувствовал такое отвращение к великому императору – воплощению всего, что он ненавидел, – что отказался продолжать. Вместо этого он в 1873 г. принялся за роман из современной жизни – за Анну Каренину. Первые части романа появились в 1874 г., публикация его была закончена в 1877 г.

Дмитрий Бак. "Лев Толстой "Анна Каренина"

В главном Анна Каренина – продолжение Войны и мира. Методы Толстого тут и там одни и те же, и справедливо, что оба романа обычно называют вместе. Фигуры Анны, Долли, Китти, Стивы Облонского, Вронского, всех эпизодических и второстепенных персонажей запоминаются так же, как фигуры Наташи и Николая Ростова. Может быть даже, в Анне Карениной характеры разнообразнее. В частности, Вронский – истинное и основополагающее добавление к миру толстовских героев; больше чем кто-либо из толстовских персонажей он непохож на автора и никак уж не основан на субъективном видении. Он и Анна – вероятно, высшее достижение Толстого в изображении «других». Но Левин – гораздо менее удачная трансформация Толстого, чем его двойная эманация в Войне и мире – Пьер и князь Андрей. Левин – возвращение к субъективному, дневниковому Нехлюдову и Оленину из ранних вещей, и в романе он диссонирует так же, как Платон Каратаев в Войне и мире, хотя и в прямо противоположном смысле.

Портрет Льва Николаевича Толстого. Художник И. Репин, 1901

Другое отличие между романами в том, что в Анне Карениной отсутствуют отдельные философские главы, но по всему роману разлита более навязчивая и всюду подстерегающая моральная философия. Она уже не столь иррациональна и оптимистична, она ближе к пуританству и ощущается как чужеродная для самой основы романа. Основа эта имеет идиллический привкус Войны и мира. Но в философии романа есть зловещее предчувствие приближения более трагического Бога, чем слепой и добрый Бог жизни в Войне и мире. По мере приближения к концу трагическая атмосфера сгущается. Любовь Анны и Вронского, преступивших нравственные и общественные законы, заканчивается кровью и ужасом, которым в предыдущем романе нет подобных. Даже идиллическая любовь добрых и послушных естеству Левина и Китти кончается на ноте растерянного недоумения. Роман умирает, как крик ужаса в пустынном воздухе. У обоих великих романов «открытые концы», но если конец Войны и мира рождает мысль о бесконечно продолжающейся жизни, только фрагмент которой представлен в романе, то конец Анны Карениной – это тупик, тропинка, постепенно исчезающая под шагами путника. И в самом деле, еще до того, как Толстой закончил Анну Каренину, у него начался кризис, который привел к его обращению. Растерянность в конце романа – отражение той трагической растерянности, которую он сам переживал. Больше ему не суждено было написать таких романов, как эти два. Закончив Анну Каренину, он попытался продолжать работу над Петром и над декабристами, но вскоре оставил то и другое и вместо этого, через два года после окончания своей последней идиллии, написал Исповедь.

Анна Каренина постепенно подготовляет к нравственному и религиозному кризису, который так глубоко изменил Толстого. Перед тем, как он ее начал, он уже заинтересовался новыми художественными методами – отказавшись от психологической, аналитической манеры и излишних подробностей, открыв более простой стиль рассказа, подходящий не только для утонченных и развращенных образованных классов, но и для неразвитого народного мышления. Рассказы, написанные им для народа в 1872 г. (Бог правду видит и Кавказский пленник, который, кстати говоря, есть перевод в неромантический ключ, нечто вроде пародии на поэму Пушкина), уже предвещают народные рассказы 1885–1886 гг. Они еще не так заострены моралью, но уже сосредоточены на сюжете и действии и полностью свободны от всякого «подглядывания в щелку».

  • Статьи по литературе
  • / Лев Толстой «Анна Каренина» – анализ

© Русская историческая библиотека 2018

Источник:

rushist.com

Лев Толстой - Анна Каренина

Сайт Карпова Константина

Анну Каренину я стал читать после Войны и Мира, и, честно сказать, поначалу, она показалась мне менее интересной. Герои очень долго раскрываются, их не так много, и ты не можешь понять, какие из них играют важную роль, а какие второстепенную. Я долго пытался вникнуть, что да как. Какую роль играет Долли, какую её муж, какую роль играют братья Лёвина. Всё очень медленно развивалось, по-моему мнению. Но здесь я субъективен и возможно не прав. Но чем дальше шла книга, тем сильнее росло напряжение.

Не могу промолчать о самом Льве Толстом. Всё-таки он удивительно писал, я воображал героев романа, как живыми. Да, Толстой описывал внешности людей, описывал их черты, но по сравнению с их душевными переживаниями - внешность ничто. И именно по этим душевным переживаниям я строил образы героев романа. Это-то и удивительно; удивительно насколько Толстой видел и понимал людей, ведь согласитесь, нельзя описать людей не понимая их. Наше воображение, наша фантазия в какой-то степени уже увиденное или понятое нами.

Перед чтением романа, я представлял себе Анну Каренину некой гордой женщиной, сильно отличающейся от других женщин того времени. Не знаю почему, мне даже имя Анна Каренина, казалось таким красивым, величественным именем. Но моим представлениям было суждено рухнуть в самом начале романа. Да, Анна была уважаема, и даже в какой-то степени величественна, но я забыл, что она всё-таки женщина того времени, и ещё в самом начале, когда она сошла с поезда, она так же как все краснела, так же смущалась, была такой же.

Вронский сразу же влюбился в неё. И это, наверное, первопричина всей следующей роковой судьбы. Сам же Вронский мне не очень понравился. Все ждали, что он сделает предложение Кити, но он сам даже не думал об этом. Более того, он считал, что его поведение - это вполне нормально. И в его защиту хочу сказать, что так и есть. Он даже и думать не мог, что он делает что-то плохое, он даже и думать не мог, что Кити была влюблена в него и ждала решительного шага. В книге романе сказано, что, если бы Вронскому сказали, что от него ждут предложения, он сам бы в это в не поверил и решил, что это какой-то бред. Но всё-таки Вронский был мне неприятен, и я приведу выдержку из романа, которая встретилась позже, но которая подтвердила все мои мысли о Вронском:

Правила эти несомненно определяли, -- что нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, -- что лгать не надо мужчинам, но женщинам можно, -- что обманывать нельзя никого, но мужа можно, -- что нельзя прощать оскорблений и можно оскорблять и т. д. Все эти правила могли быть неразумны, нехороши, но они были несомненны, и, исполняя их, Вронский чувствовал, что он спокоен и может высоко носить голову.

Вронский влюбил в себя Анну и разбил её домашний очаг. Да, представительницы женского пола скажут, что Алексей Александрович, муж Анны, был плохим мужем, он не давал ей той любви, которую она, возможно, хотела. Был сух и так далее. Но со своей мужской точки зрения я скажу, что Алексей Александрович мне импонировал. Да, он показался мне немного сухим, но тем не менее я чувствовал в нём что-то, что ещё не было открыто в романе. Я с полной уверенностью скажу, что Анна поступила дурно, неправильно, пусть меня осудят, но это моё мнение.

Толстой описывал Алексея Александровича, как человека постоянно в работе, который больше времени посвящал работе, нежели жене и сыну. И часто Анна думала, что он её не любит. И Толстой часто описывал самого Алексея Александровича, как человека, который боится, что о нём подумают после ухода Анны больше, чем о том, что она, собственно, уйдёт. Но есть несколько моментов, которые оправдывали его первичное спокойствие. Во-первых в книге чётко написано, что Алексей Александрович не любил ревность. И он всеми силами отгонял от себя эту мысль о ревности, об измене. Он говорил, что главное доверие. И я с ним согласен, ревность - это зло. И пусть, кто-то там говорит, что "бьёт значит любит" ("ревнует значит любит"), но это не показатель. Ревность сама по себе - отсутствие доверия. Но он всё же любил её.

-- Дарья Александровна!-- сказал он, теперь прямо взглянув в доброе взволнованное лицо Долли и чувствуя, что язык его невольно развязывается. -- Я бы дорого дал, чтобы сомнение еще было возможно. Когда я сомневался, мне было тяжело, но легче, чем теперь. Когда я сомневался, то была надежда; но теперь нет надежды, и я все-таки сомневаюсь во всем. Я так сомневаюсь во всем, что я ненавижу сына и иногда не верю, что это мой сын. Я очень несчастлив.

Он сделал предложение и отдал невесте и жене все то чувство, на которое был способен.

Та привязанность, которую он испытывал к Анне, исключила в его душе последние потребности сердечных отношений к людям. И теперь изо всех его знакомых у него не было никого близкого

Да, Алексей Александрович не был романтиком и не был подвластен страсти. Напомню, что разница между Карениными была 20 лет. И, возможно, если бы Анна была старше, то ничего не произошло бы и всё продолжалось, как было.

Но она изменилась.

сказала Анна, для которой ложь, чуждая ее природе, сделалась не только проста и естественна в обществе, но даже доставляла удовольствие.

Видимо поэтому современные девушки чаще влюбляются в более страстных юношей, а иногда и в конкретных негодяев. Потому что они не хотят скуки, они хотят больше всплеска эмоций, больше любви. И чаще, до какого-то возрастного порога, им не нравится спокойная, не льющая через край, семейная жизнь. Судить за это? Не имею права и не хочу. Но, как я уже сказал, поступок Анны всё-таки вызвал во мне неприязнь. Но это эмоции, чувства, это не критика ума, стоит отличать эти вещи. Скажу только, если бы для неё эти чувства были бы игрой, то она бы не смогла оставить сына. Но она оставила его, а значит любовь её была искренней, и тут не поспоришь. Это правда.

На протяжение всего романа, я ждал, я надеялся, я хотел, чтобы всё вернулось на свои места. Что Анна вернётся к мужу, я понимал, что это невозможно, что этого не будет, но я так надеялся. Надежда! Это вообще странная штука. Вспомните только Лёвина, который не мог и хотел от неё избавиться. Но в данном случае, хорошо, что он не избавился, но об этом позже.

Но всё катилось в пропасть. Алексей Александрович в своих переживаниях тоже ушёл в другую сторону, в религию, тому причина Лидия Ивановна, которая в самый пик печали Алексея Александровича, воспользовалась этим. И это меня печалит, мне не понравились эти изменения. и Алексей Александрович сам боролся против них. Когда он делал доброе дело для Анны, хотел развода, простил в какой-то степени, он делал это от души. Как только появилась Лидия Ивановна, он начал понимать, что он религиозный человек, и делает уже не ОТ души, а ДЛЯдуши. Большая разница, не правда ли? Он сам это понимал, в романе это было, но я не сделал закладку и не буду сейчас искать это. И его искренность уже не стала такой чистой. И далее он не дал развода.

И Вронский уже не так испытывал страсть к Анне, хотя и любил её. Но ей этого не хватало. И ей не хватало сына, и свет так же её не принимал. А в последний день она так и не выговорилась Долли, к который приехала. И всё закончилось плачевно. Она умерла под поездом. Я этого не ожидал, я даже забыл сцену в начале книги, где мужика задавил поезд. И даже не представлял себе, что так же закончит и Анна. И пусть я не совсем одобрял её, но такой развязки я не ждал. Хотя возможно, это была единственная развязка, которая только и могла быть. Но я опечален, грустен и расстроен. Но что написано пером, того не вырубишь топором. И Толстой вёл нас к этому, это было не спонтанное решение, которое взбрело в голову Толстому, это было намеренно, всё вело к этому. Поэтому не мне судить, и я не буду кричать: зачем Толстой убил Каренину! Так должно было быть, и с этим надо смириться.

Мысли Анны воплотились, Вронский переживал и отправился на сербскую войну, чтобы там погибнуть в бою. Анна хотела, чтобы он мучился и понял, что не прав. Это, возможно, и случилось. Мучился ли Алексей Александрович? Не знаю, я заметил, что он поставил себе блок в тех вопросах, что касается Анны. И этот были была религия и Лидия Ивановна. И мне жаль, что так вышло. Но нам дальше не показали жизнь Алексея Александровича, и стоит только догадываться, как он это пережил.

Мне не нравился Вронский, но где-то позже он стал более симпатичен мне, потом снова менее. И я так и не определился с этим. Мне стало жалко его, но жалость - это ли симпатия? Что вообще такое симпатия. Чёрт его знает. Невозможно словами выразить это. Так же как и нельзя выразить любовь словами. Вся любовь была между строк, но не в словах романа.

(все должны знать, что фамилия была Лёвин. И буква ё пропала из написания. Об этом много говорят, что русская фамилия Лёвин превратилась в еврейскую Левин, но мы не будем опускаться до такого спора).

Лёвин мне сразу понравился. Я провёл некоторые сравнения, и могу сказать, что судьба Лёвина во второй половине книги очень похожа на судьбу Пьера Безухова из Войны и Мир. И ещё один интересный факт, который я узнал, что история Кити и Лёвина - это в какой-то степени (в большей ли малой, я не знаю) судьба самого Толстого. Т.е. его автобиографический роман. От этого и фамилия Лёвин, и самого Льва Толстого звали Лёв, а не Лев, так его печатали во Франции, например. Но нам привычнее называть Лев.

Даже не знаю с чего начать. С любви ли Лёвина к Кити или с его поисках правды, заботах о крестьян и в дальнейшем поиске смысла жизни и Бога ( как и Пьер Безухов), в которого он не верил по началу.

Лёвин был трудолюбив, и любил уединение в своей деревне. Любил косить траву вместе с мужиками и вообще участвовать в их жизни. В те моменты, когда он страдал о Кити, он больше времени уделял мужикам, писал книгу и думал, как же ему сделать их работу лучше. В один момент он почти отказался от надежды к Кити и думал:

Бог дал день, бог дал силы. И день и силы посвящены труду, и в нем самом награда. А для кого труд? Какие будут плоды труда? Это соображения посторонние и ничтожные.

Но тут показалась карета Кити, и он увидел её. Вот так судьба! - подумал я. И все его мысли, рассуждения, которые так были приятны ему, которые казались такими прочными, в миг разлетелись в клочья! Как будто ничего и не было. Всё испарилось, когда он увидел её.

Она не выглянула больше. Звук рессор перестал быть слышен, чуть слышны стали бубенчики. Лай собак показал, что карета проехала и деревню, -- и остались вокруг пустые поля, деревня впереди и он сам, одинокий и чужой всему, одиноко идущий по заброшенной большой дороге.

Он взглянул на небо, надеясь найти там ту раковину, которою он любовался и которая олицетворяла для него весь ход мыслей и чувств нынешней ночи. На небе не было более ничего похожего на раковину. Там, в недосягаемой вышине, совершилась уже таинственная перемена. Не было и следа раковины, и был ровный, расстилавшийся по целой половине неба ковер все умельчаюшихся и умельчающихся барашков. Небо поголубело и просияло и с тою же нежностью, но и с тою же недосягаемостью отвечало на его вопрошающий взгляд.

"Нет, -- сказал он себе, -- как ни хороша эта жизнь, простая и трудовая, я не могу вернуться к ней. Я люблю ее".

Меня так тронул этот момент, когда я представил его одного по среди поля с его мыслями, с его переживаниями и с его любовью. Переломный момент, который и показал нам, что не может быть иначе, нежели любовь и свадьба.

Дальше следует повествование его перемены, его отношение к жизни, к Кити, к новому ребёнку, появление которого и родили мысли о Боге и смысле жизни. Идёт ряд рассуждений, ряд изменений, которые очень трудно охватить и описать.

Я счастлив за него. Хотя Кити не очень понравилась по началу, видимо тому стал её отказ Лёвину, потому что я всей душой был за него. Но и она тоже искала некий смысл жизни, видела его то в жизни мадам Шталь, то ещё где.

Лучше пускай он будет всегда такой, чем как мадам Шталь или какою я хотела быть тогда за границей.

И я рад, что Лёвин (Толстой, и как Пьер Безухов) нашёл ответы, которые ему были так нужны. И сделал выводы, которые мне так понравились.

Откуда взял я это? Разумом, что ли, дошел я до того, что надо любить ближнего и не душить его? Мне сказали это в детстве, и я радостно поверил, потому что мне сказали то, что было у меня в душе. А кто открыл это? Не разум. Разум открыл борьбу за существование и закон, требующий того, чтобы душить всех, мешающих удовлетворению моих желаний. Это вывод разума. А любить другого не мог открыть разум, потому что это неразумно

Противоположность двух романов. Анны и Вронского, и Кити и Лёвина. У Анны всё было хорошо именно с Вронским и любовью, а потом плохо. Лёвин сначала часто ругался с Кити, не понимал, не привык, а потом нашёл ответы на свои вопросы.

Стоит отметить и других персонажей Романа. Долли с детьми и мужем. Долли в какой-то момент позавидовала Анне, что у неё всё так живо и интересно, но когда приехала гостить к ней в деревню Вронского, то поняла, что не смогла бы так жить.

Оставшись одна, Долли помолилась богу и легла в постель. Ей всею душой было жалко Анну в то время, как она говорила с ней; но теперь она не могла себя заставить думать о ней. Воспоминания о доме и детях с особенною, новою для нее прелестью, в каком-то новом сиянии возникали в ее воображении. Этот ее мир показался ей теперь так дорог и мил, что она ни за что не хотела вне его провести лишний день и решила, что завтра непременно уедет.

И пусть муж её был гуляка, она всё равно в какой-то степени любила его, и в какой-то ненавидела. Но всё равно она хорошая женщина, я в этом уверен. И желаю ей счастья (и опять это ощущение, что все эти люди и сейчас живут где-то далеко от сюда, но что они реально есть).

Трудно что-то сказать о братьях Лёвиных, Сергеи Ивановиче и Николае. Сергей Иванович хоть и выглядел весь роман мужчиной, работающим, государственным, серьёзным. А где-то в душе до сих пор любил ту девушку, которая была с ним в молодости и умерла. Такая вот странная душевная рана. Жаль всё-таки, что он не предложил руку и сердце Вареньке. А Николай умер, и хотя он был пьяницей, он был близким Лёвину человеком, которого он любил.

Из семьи Щербацких мне понравился князь, который сразу сказал, что Лёвин должен стать мужем Кити, а не Вронский, как того хотела Княжна. Да и сам князь нравился Лёвину, и взгляды их часто совпадали. Получился отличный мужской тандем.

В общем, я скажу опять тоже самое, что это всего лишь мелочь, а мыслей было очень много, и рецензия получилась очень большая, извиняюсь, если это нехорошо. Но где-то высказаться очень хотелось.

А Лев Толстой - гений. И ему спасибо за его творчество.

© 2018 Сайт Карпова Константина

Joomla! is Free Software released under the GNU General Public License.

Источник:

karpov-k.me

Читать Анна Каренина - Толстой Лев Николаевич - Страница 1 - ЛитЛайф - литературная социальная сеть

Толстой Л. Анна Каренина

Роман «Широкого дыхания»

«Анна Каренина» поразила современников «вседневностью содержания». Необычайная свобода, раскованность повествования удивительно сочетались в этом романе с цельностью художественного взгляда автора на жизнь. Он выступал здесь как художник и мыслитель и назначение искусства видел «не в том, чтобы неоспоримо разрешить вопрос, а в том, чтобы заставить любить жизнь в бесчисленных, никогда не истощимых всех ее проявлениях» (61, 100).[1]

В 70-е годы один маститый писатель (по-видимому, Гончаров) сказал Достоевскому: «Это вещь неслыханная, это вещь первая. Кто у нас, из писателей, может поравняться с этим? А в Европе – кто представит хоть что-нибудь подобное?»[2] Ф.М. Достоевский находил в новом романе Толстого «огромную психологическую разработку души человеческой», «страшную глубину и силу» и, главное, «небывалый доселе у нас реализм художественного изображения».[3]

Время подтвердило эту высокую оценку. Из статей и книг на всех языках мира, посвященных «Анне Карениной», можно составить целую библиотеку. «Я без колебаний назвал „Анну Каренину“ величайшим социальным романом во всей мировой литературе»,[4] – писал Томас Манн.

Значение романа Толстого состоит не в эстетической ценности отдельных картин, а в художественной завершенности целого.

«Войну и мир» Толстой называл книгой о прошлом. В начале 1865 года он просил редактора журнала «Русский вестник» М.Н. Каткова в оглавлении и даже в объявлении не называть его сочинение романом: «…для меня это очень важно, и потому очень прошу вас об этом» (61, 67). Толстой мог бы обосновать свое определение жанра («книга») ссылкой на Гегеля, которого он внимательно перечитывал в годы работы над «Войной и миром». Гегель называл книгой эпические произведения, связанные с «целостным миром» определенного народа и определенной эпохи. Книга, или «самобытная эпопея», дает картину национального самосознания «в нравственных устоях семейной жизни, в общественных условиях состояния войны и мира (курсив наш. – Э.Б.), в его потребностях, искусствах, обычаях, интересах…».[5]

«Анну Каренину» Толстой называл романом из современной жизни. В 1873 году, только еще начиная работу, он говорил Н.Н. Страхову: «…роман этот – именно роман (курсив наш. – Э.Б.), первый в моей жизни, очень взял меня за душу, и я им увлечен весь» (62, 25).

Эпоха Отечественной войны позволила Толстому изобразить в «Войне и мире» жизнь русского народа великой эпохи как «целостный мир», прекрасный и возвышенный. «Я художник, – пишет Толстой, размышляя над событиями 1812 года, – и вся жизнь моя проходит в том, чтобы искать красоту» (15, 241). Общественный подъем 60-х годов, когда в России было уничтожено рабство крестьян, наполнял и автора «Войны и мира» чувством духовной бодрости и веры в будущее. В 70-е же годы, в эпоху глубокого социального кризиса, когда написана «Анна Каренина», мироощущение Толстого было иным. «Все врознь» – так определил сущность пореформенной эпохи Ф.М. Достоевский. Толстой видел перед собой «раздробленный мир», лишенный нравственного единства. «Красоты нет, – жаловался он, – и нет руководителя в хаосе добра и зла» (62, 25).

Если в «Войне и мире» преобладает нравственная целостность и красота, или поэзия, то для «Анны Карениной» становится характерным раздробленность и хаос, или проза. После «Войны и мира», с ее «всеобщим содержанием» и поэтической простотой, замысел «Анны Карениной» казался Толстому «частным», «не простым» и даже «низменным» (62, 142).

Переход от «Войны и мира» к «Анне Карениной» имеет историческое, социальное и философское обоснование. В романе, в отличие от «книги», как об этом писал Гегель, «отсутствует самобытное поэтическое состояние мира»: «роман в современном значении предполагает прозаически упорядоченную действительность».[6] Однако здесь «снова полностью выступает богатство и разнообразие интересов, состояний, характеров, жизненных отношений, широкий фон целостного мира, равно поэтическое изображение событий».[7] Круги событий в романе по сравнению с «самобытной эпопеей» yже, но познание жизни может проникать глубже в действительность. У романа как художественной формы есть свои законы: «завязка, постоянно усложняющийся интерес и счастливая или несчастливая развязка» (13, 54). Начав с того, что «все смешалось в доме Облонских», Толстой рассказывает о разрушении дома Карениных, о смятении Левина и наконец приходит к тому, что во всей России «все переворотилось»… «Усложняющийся интерес» выводит сюжет романа за пределы «семейной истории».

В «Анне Карениной» не было великих исторических деятелей или мировых событий. Не было здесь также лирических, философских или публицистических отступлений. Но споры, вызванные романом, сразу же вышли за пределы чисто литературных интересов, «как будто дело шло о вопросе, каждому лично близком».[8] Толки о романе Толстого сливались с злободневными политическими известиями. «О выходе каждой части Карениной, – отмечал Н.Н. Страхов, – в газетах извещают так же поспешно и толкуют так же усердно, как о новой битве или новом изречении Бисмарка».[9]

«Роман очень живой, горячий и законченный, которым я очень доволен», – говорил Толстой в самом начале работы (62, 16). В последующие годы он иногда охладевал к своему роману. Но замысел «живой, горячий и законченный» вновь и вновь завладевал его воображением. А когда наконец труд многих лет был окончен, Толстой признался, что «общество, современное „Анне Карениной“, ему гораздо ближе, чем общество людей „Войны и мира“, вследствие чего ему легче было проникнуться чувствами и мыслями современников „Анны Карениной“, чем „Войны и мира“. А это имеет громадное значение при художественном изображении жизни».[10] В этом и состоит «вседневность» содержания толстовского романа «из современной жизни».

Замысел Толстого, который он вначале называл «частным», постепенно углублялся. «Я очень часто, – как бы оправдываясь, признавался Толстой, – сажусь писать одно и вдруг перехожу на более широкие дороги: сочинение разрастается».[11] И успех романа оказался громадным; его читали во всех кругах образованного общества. И вскоре выяснилось, что «Анна Каренина» была встречена с осуждением в «высших сферах». М.Н. Катков решительно отказался печатать в «Русском вестнике» эпилог романа и «опустил перед Толстым шлагбаум». Уже тогда начиналось то отчуждение от дворянского высшего круга, которое позднее, после «Воскресения», привело к осуждению Толстого и отлучению его от церкви.

М.Н. Катков, лидер реакционной журналистики 70-х годов, тонко почувствовал острую критическую мысль Толстого и стремился всеми силами нейтрализовать впечатление, произведенное на современников «Анной Карениной». Но дело уже было сделано: Толстой высказался и облегчил свою совесть. Н.С. Лесков с тревогой отмечал, что за «Анну Каренину» Толстого дружно ругают «настоящие светские люди», а за ними «тянут ту же ноту действительные статские советники».[12]

Изображение «золоченой молодежи» в лице Вронского и «сильных мира сего» в лице Каренина не могло не вызвать негодования. Сочувствие народной жизни, воплощенное в Левине и в картинах крестьянского быта, также не пробуждало восторга у «настоящих светских людей». «А небось чуют они все, – писал Толстому Фет, – что этот роман есть строгий неподкупный суд всему нашему строю жизни».[13]

Л.Н. Толстой. Полн. собр. соч. в 90 тт. М., Гослитиздат, 1927–1964. Здесь и в дальнейшем в скобках указываются том и страница.

Ф.М. Достоевский. Полн. собр. соч., т. 11. СПб., 1895, с. 245.

Томас Манн. Собр. соч., т. 10. М., 1961, с. 264.

Гегель. Сочинения, т. XIV. М., 1958, с. 241.

Гегель. Сочинения, т. XIV. М., 1958, с. 273.

«Переписка Л.Н. Толстого с А.А. Толстой». СПб., 1911, с. 273.

«Переписка Л.Н. Толстого с Н.Н. Страховым». СПб., 1914, с. 116.

В.И. Алексеев. Воспоминания. – «Летописи Государственного литературного музея», кн. 12. М., 1948, с. 259.

«Литературное наследство», т. 37–38. М., 1939, с. 426.

Н.С. Лесков. Собр. соч., т. 10. М., 1958, с. 389.

«Литературное наследство», т. 37–38, с. 220.

Источник:

litlife.club

Толстой Л. Анна Каренина в городе Астрахань

В этом интернет каталоге вы можете найти Толстой Л. Анна Каренина по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть иные книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка товара может производится в любой город России, например: Астрахань, Оренбург, Уфа.